Балаклава Красная

Глава 25 Босфор

Утвердив в Президиуме план дальнейших действий флота, Родионов подготовил давно ожидаемый моряками указ о присвоении новых званий. Командиры дивизионов и Комендора стали капитанами третьего ранга, командиры катеров — каплеями, командиры транспортных кораблей — старшими лейтенантами, а командиры моторных ботов — лейтенантами. Имелось ввиду, что звание мамлеев получат командиры парусников, когда они появятся в составе флота. Мало того, звания во флоте приравнивались к званиям в сухопутной гвардии.

Моряки заказали у швей и жестянщиков новые знаки различия, но получить их не успели, поскольку предоставленная им передышка была весьма краткой. 15 сентября отряды кораблей выступили в поход. Виктор повел отряд к устью Дуная. Свой флаг он держал на Днепре, поскольку для этого корабля в радиомастерской собрали мощную радиостанцию, значительно превосходящую радиостанции Мошек. Станция позволит ему связываться со штабом и со всеми катерами, находящимися в походе.

Приказ на действия отрядов штаб готовил в спешке, поэтому, он был составлен в достаточно общих выражениях, оставляющих командирам большую свободу действий. Топить все византийские корабли и торговые суда до 1 ноября. 5 ноября двинуться обратно, прихватив, сколько удастся захватить, трофейных кораблей и судов. Задерживаться дольше было опасно. Осенние шторма в Черном море бывали весьма жестокими, а мореходность катеров — недостаточной. Удобных закрытых бухт, где можно было бы укрыться от штормов, на Малоазийском берегу практически не было.

Пока отряд шел к устью Дуная, у Виктора было время тщательно обдумать ситуацию. Сражение с византийской эскадрой у Тарханкута произошло 4 августа. Если бы эскадра продолжила путь, то к Херсону она вышла бы 6 августа. Донесение о взятии Херсона эскадрой дошло бы до Константинополя не позднее 20 августа. Поскольку до сего времени в Константинополь никаких сообщений от командующего эскадрой не поступило, там наверняка сделали вывод о разгроме эскадры. Да и торговые суда из Херсона в Константинополь тоже не приходят. А значит, Херсон все еще в руках у захватчиков. Такой вывод, наверняка, сделали советники Михаила. Новую более сильную эскадру в Константинополе до осенних штормов собрать уже не успеют. Следовательно, корабли и суда в сторону Херсона направлять они не будут.

Так что, византийских судов между устьем Дуная и Босфором будет мало. Если только купцы, спустившиеся в море вниз по Дунаю, следующие к Босфору и не знающие о разгроме эскадры. А все силы следует сдвинуть к востоку от пролива и взять под контроль своего отряда акваторию до порта Синоп включительно, чтобы пресечь все каботажные перевозки вдоль византийского берега. Пройдя траверс устья Дуная, такую директиву он отправил Алферову. Зона контроля отряда Алферова, слишком большая для двух катеров, сократилась на полторы сотни миль.

Свои корабли он выстроил в линию, перпендикулярно берегу. В центре — Днепр, в пяти милях справа и слева — две Букашки, в пяти милях за ними — Мошки. Правофланговая Мошка-7 шла в трех милях от берега. Все вместе они просматривали море на 30 миль. Поскольку местные капитаны по ночам не ходили, на ночь ложились в дрейф. До Босфора отряду попадались только малые торговые суда, способные ходить по Дунаю.

К ним подходили и вступали в переговоры. Славянские, болгарские и валашские суда пропускали, византийские топили. После битвы при Тарханкуте излишней сентиментальностью моряки не страдали. Впрочем, спасению экипажей на лодках не препятствовали. Всего на пути до Босфора утопили 8 небольших византийских торговых судов.

Вследствие боя на Яломице, когда болгары попытались атаковать экспедицию, Республика считала себя в состоянии войны с болгарским ханом. Однако, Президиум решил без нужды хана не раздражать. Поэтому мимо болгарского порта Варна прошли мористее. Лишь одну Мошку Виктор направил поближе к бухте, на разведку. Городок оказался небольшим. У причалов стояли с десяток ладей и малых судов. Точно также тихо миновали и болгарский порт Пиргос (современное название — Бургас).

Не доходя 10 миль до пролива Босфор в двух милях от берега Родионов оставил Букашку-3. Днепр остановился на траверсе пролива в 15 милях от берега. Букашка-4 заняла позициюсимметричную с Букашкой-3 восточнее пролива. Две Мошки двинулись дальше на восток и подошли к порту Эрегли 22 сентября. Перед бухтой обнаружили пару галер, охраняющих порт, которые тут же отправили на дно. В удобной бухте обнаружилось десятка два торговых судов. Купцов тоже утопили. Портовые склады обстреляли из двух стволов, чередуя зажигательные снаряды с фугасными. Потратили по сотне снарядов на ствол. У порта на вахте остался Мошка-7.

Мошка-8 пошел дальше, оставив за кормой мощный столб серого дыма. Вахтенные Мошки-7 даже ночью наблюдали в городе пожары, которые никак не могли потушить.

На следующий день Мошка-8 разгромил порт Зонгулдак, где утопила две сторожевых галеры и десяток купцов. Расположенный в 15 милях от Эрегли Зонгулдак Родионов тоже включил в зону ответственности Мошки-7.

Мошка-8 пошел вдоль берега к порту Инеболу. Небольшие рыбацкие деревушки, как и рыбачьи баркасы, не трогали. Порт Инеболу тоже подвергся разгрому. 26 сентября Мошка- 8 вышел к порту Синоп, где утопил три галеры, десяток купцов и сжег склады. В его зону ответственности вошли порты Инеболу и Синоп.

В море на пути от Босфора до Синопа отряд Родионова утопил 4 галеры и 23 купца. Ущерб владениям Михаила был нанесен изрядный. От Синопа пара Мошек пошла назад к Зонгулдаку, по пути осматривая все малые бухты, где могли отстаиваться византийские корабли.

Отряд Алферов тем временем прошел от Синопа до Трабзона, разгромив порты Самсун, Орду и Гиресун, входящие в его зону ответственности. Отряд утопил 7 галер и до 40 торговых судов. Алферов зашел в Трабзон, засвидетельствовал свое почтение стратигу Серамиду и сообщил ему, что флот Республики выполнил договор, очистив Черное море от флота Михаила. Сообщил о разгроме всех портов. Стратиг немедленно отправил гонцов к своему Императору.

Флот Республики уничтожил весь флот Михаила в Черном море. Морские перевозки между византийскими портами в черном море были прекращены. Однако, из допросов пленных стало известно, что главные силы флота Византии находились в Эгейском и Средиземном морях.

Уже 25 сентября императору Михаилу доложили о разгроме порта Эрегли. Стратиг фема доносил, что малые корабли пришлых обстреливали корабли и порт с невообразимой дистанции в тысячу шагов. Их корабли ходили по морю без парусов и без весел с большой скоростью, не иначе как дьявольской силой. Снаряды их орудий обладали большой разрушительной силой и вызывали пожары.

Слухи о разгроме эскадры Мегадука Опанасия получили полное подтверждение. Михаил назначил новым Мегадуком архонта Мраморного моря Иллариониса и приказал ему уничтожить наглых пришельцев, явно спознавшихся с нечистой силой.

Новый Мегадук начал стягивать силы флота Эгейского моря в Константинополь, в дополнение к центральному имперскому флоту.

Одновременно он решил провести тщательную разведку. Вскоре выяснилось, что пришельцы не топят рыбацкие лодки, что было явной ошибкой с точки зрения Иллариониса. Он направил к портам Эрегли и Зонгулдак, также разгромленному пришельцами, своих капитанов, повелев им под видом рыбаков постараться подойти поближе к кораблям пришельцев и описать их, а также попытаться выяснить тактику их действий.

Император, получая сообщения стратигов о разгроме портов Инеболу, Синопа и Самсуна, требовал от Мегадука выступить против пришельцев. Однако, Илларионис терпел давление Михаила, собирая корабли и анализируя данные разведки. К середине октября в Константинополе собрались 12 дромонов, 21 бирема и 17 галер.

Сторожевые пограничные катера типа ПК совершенно не были приспособлены к таким длительным походам. Их паспортная автономность не превышала трех суток. Условия для экипажа на борту были спартанскими. Спали матросы по очереди в подвесных койках. На катере даже не было нормального камбуза. Только крохотный закуток с керосиновой плиткой и рукомойником. Лишь острая необходимость вынудила Родионова взять Букашки в столь длительный поход.

По этой же причине, они несли дозорную службу вблизи Днепра. Через каждые трое суток катера поочередно подходили к Днепру, их экипажи получали суточный отдых в нормальных условиях. При малом волнении катер пришвартовывался к борту Днепра, при более серьезном он отходил от борта, на нем оставалась только одна вахта. Катер пополнял запас горючего, пресной воды и продовольствия.

Оставшийся в дозоре катер на это время занимал позицию восточнее пролива, поскольку подход византийских судов со стороны Эрегли был менее вероятен. Днепр все время лежал в дрейфе, лишь иногда давал ход и возвращался на исходную позицию, компенсируя ветровой снос. Чаще всего он возвращался, лавируя под парусами, для экономии горючего и тренировки экипажа.

Мошка-7 и Мошка-8, имевшие автономность семь суток, тоже поочередно раз в 7 дней подходили к Днепру на суточный отдых и дозаправку.

Разведчики доложили Мегадуку, что два малых корабля, стоявшие в дозоре близ Босфора, каждые три дня подходят на ночевку к большому кораблю, похожему на бирему, обычно дрейфующему в двадцати милях (римская миля — примерно 1500 метров) от берега напротив пролива. В это время со стороны Эрегли большой корабль никто не охраняет.

У Иллариониса созрел план захвата большого и малого кораблей, когда малый корабль подойдет на ночевку к большому. Для нападения нужно было выбрать темную безлунную ночь, желательно ветреную, чтобы рокот волн заглушил плеск весел.

С 14 октября до того безоблачная погода испортилась. Небо затянули облака, подул северный ветер. Разведчики вычислили, что в ночь с 15 на 16 число малый корабль подойдет к большому на ночевку. А ночи в октябре уже длинные.

Мегадук сосредоточил вечером 38 галер и бирем в проливе у выхода в Черное море. Дромоны он решил не брать, поскольку их высокие носовые площадки были слишком заметны. С наступлением темноты корабли на веслах вышли кильватерной колонной из пролива и пошли на восток, прижимаясь к берегу. Илларионис распорядился всю ночь жечь костры на береговых утесах, чтобы в темноте корабли не напоролись на скалы. На высоких мысах по обе стороны пролива постоянно горели яркие огни маяков, обозначающих вход в пролив. Эти огни предназначались для того, чтобы суда застигнутые ночью вблизи входа в Босфор, могли войти в него.

Отойдя на 5 миль от пролива, флагманский корабль Мегадука повернул в открытое море. На корме каждого корабля горели узко направленные фонари, не заметные со стороны, позволяющие кораблям идти колонной. Гребцы работали в экономичном темпе, поскольку идти на веслах предстояло долго. В этом темпе флагманская бирема проходила 6 миль в час. Мегадук знал, что огни маяков на мысах просматривались с моря с клотиков мачт на дистанции 26 миль. О пройденном расстоянии можно было довольно точно судить по визуальному расстоянию между огнями маяков.

Через 4 часа, удалившись от берега на 24 мили, Мегадук повернул колонну на северо-запад, ориентируясь по огням маяков. Колонна кораблей растянулась на 4 мили. Пойдя этим курсом еще полтора часа, Мегадук приказал дать сигнал кормовым фонарем. Это сигнал был последовательно продублирован всеми капитанами. По этому сигналу все корабли сделали поворот «все вдруг» на курс к маякам. По расчетам Иллариониса, линия кораблей неизбежно должна была наткнуться на лежащие в дрейфе корабли пришельцев.

Мегадук рассчитывал, что галеры, подойдя в темноте к противнику незамеченными, смогут взять его на абордаж, прежде чем он сможет дать ход. Даже если враги успеют утопить несколько галер, остальные задавят его массой. Если же пойти на абордаж не удастся, придется сжечь корабли противника греческим огнем из сифонов или метая горшки с огнем камнеметами. Корабли шли вперед в полной боевой готовности, камнеметы и баллисты взведены, огнеметные сифоны накачаны, лучники и абордажники готовы к бою.

Поскольку северный ветер развел трехбалльную волну, Букашка-3, подошедший к Днепру на суточный отдых, к борту не швартовался. Для Букашек волнение было уже существенным. Родионов распорядился дать самый малый ход и поставить корабли носом к волне. Катер находился в полукабельтове от Днепра по левому борту. Вахты несли службу. На Днепре вахтенным командиром с 4 часов утра был старпом мамлей Гольдин. На катере — штурман мамлей Спиридонов. Уходя спать, Виктор «накачал» команды, насчет бдительности несения вахт, поскольку ночь ожидалась темная и бурная. Огней на кораблях не зажигали.

Сигнальщики Днепра с баковой площадки заметили надвигающуюся на корабль бирему за два кабельтова. Гольдин приказал зажечь прожектор. В луче света появилась бирема, всплескивающая двумя рядами весел. Гольдин не растерялся и приказал расчету пулемета открыть огонь, одновременно передвинув ручку машинного телеграфа на «полный вперед». ДШК-а ударил длинной очередью по надвигающейся биреме. Пули пробили обшивку и выбили гребцов с одного борта, весла упали в воду, бирему развернуло. Сигнальщик провел прожектором по горизонту, в ярком луче света появились многочисленные галеры и биремы, надвигающиеся строем фронта.

На катере тоже загорелся прожектор. Артиллеристы катера через полминуты открыли огонь по другой биреме, надвигавшейся на катер. Влепив в нос галеры пять снарядов, расчет орудия перенес огонь на бирему, надвигавшуюся на Днепр. Еще через минуту с катера застрочил длинными очередями кормовой максим. Спиридонов тоже дал полный ход катеру. Легкий катер начал быстро разгоняться, выдвигаясь вперед. До того, как Букашка пересекла строй византийцев, артиллеристы успели обстрелять еще пару ближайших галер.

Получившие большие пробоины в носовой части, галеры прямо на глазах зарывались в воду. Однако, камнеметы с носовых площадок ближайших галер успели метнуть свои снаряды. К счастью, попасть по быстро движущимся целям византийцам не удалось. А когда Букашка и Днепр прорезали строй галер, сифоны выплюнули метров на пятнадцать длинные струи огня. Струя пламени лизнула борт Днепра, но встречные волны быстро смыли горючую смесь с борта. В ответ пулеметчик ударил по обнаружившему себя сифону. Выплеснувшаяся под давлением из пробоин горючая жидкость зажгла носовую площадку биремы.

Камнеметы с кормовых площадок галер тоже успели отстреляться, но промахнулись. Скорость сближения была слишком большой, а прожектора слепили глаза. С галер на проходящие мимо корабли дождем сыпались стрелы. Лучники, ослепленные светом прожекторов, стреляли почти наобум, но их было много. В экипажах появились раненые. Пулеметчики прочесали палубы галер, заполненные лучниками. Тем сразу стало не до стрельбы.

В борт Днепра, пробив его, воткнулась огромная стрела баллисты, длиной в человеческий рост и толщиной в руку. Еще несколько таких же стрел упали в воду по бортам.

Появившийся на мостике Днепра Родионов увидел за кормой в лучах прожекторов пытающиеся развернуться галеры. Пушка и оба пулемета продолжали стрелять. Опомнившиеся от неожиданности пулеметчики сосредоточили огонь на носовых площадках галер, намереваясь зажечь сифоны. Артиллеристы перешли на осколочные и тоже стали бить по носовым площадкам. Вскоре, горели уже пять ближайших галер. В свете пожаров стали видны две линии кораблей, уходящие вдаль во тьму на восток и на запад.

Отойдя на пять кабельтовых от линии галер, Виктор приказал командиру Днепра лейтенанту Воронину двигаться вдоль линии галер на запад, обстреливая их поочередно.

Сам пошел в радиорубку. Связался с Букашкой-3 и приказал ему идти на восток, вдоль византийской линии, последовательно обстреливая галеры из пулемета. Если зажечь сифон на галере не удастся, топить галеру из пушки. Ближе 4 кабельтовых к ним не подходить. Дальность стрельбы баллист была известна.

Затем связался с Букашкой-4 и приказал ему идти полным ходом к Босфору и встречать там корабли, которые попытаются уйти в пролив.

Капитаны галер, выполняя приказ Мегадука развернули свои корабли на врага и попытались сблизиться с пришлыми. Однако, те легко удерживали дистанцию, ведя непрерывный обстрел. Одна за другой галеры загорались, либо тонули. Горящая огнесмесь прожигала палубный настил и стекала в трюм, где прожигала днище. Экипажи закидывали смесь песком, но, потушить ее было почти невозможно.

Многие капитаны, увидев гибель соседних кораблей, отворачивали и брали курс на маяки, надеясь до рассвета уйти в пролив.

Благодаря бдительности вахтенных сигнальщиков и решительности вахтенных командиров тяжелых потерь и повреждений удалось избежать. Тем не менее, на Днепре пятеро матросов получили ранения и один был убит. На Букашке было ранено двое.

Через четверть часа Днепр и Букашка дошли до обоих концов византийской линии. Многие галеры на концах линии не стали вступать в бой, а попытались удрать к Босфору. Балаклавцы начали преследование. Вооруженный пушкой Букашка топил всех замеченных. Днепр, не имеющий пушки, о чем Родионов сильно жалел, из ДШК прореживал экипажи. Утопить бирему пулеметом было не возможно.

Букшка-4 на входе в горло пролива встретил 9 идущих вразброд галер, подсветил их прожектором и спокойно утопил.

Четверо капитанов галер, вовремя заметив, что на входе в пролив происходит избиение, попытались уйти в ближайшие бухты. И им это даже удалось. Однако, утром Букашки обнаружили их и утопили. Двоим капитанам удалось выброситься на берег. Эскадра Иллариониса была полностью разгромлена. Сам он, как и большинство моряков, погиб.

Вечером к Днепру подошел Мошка-8, которому пришло время суточного отдыха. Виктор отозвал к себе обоих Букашек. Под приспущенными флагами, выстроившись на палубах кораблей в траурном строю, экипажи спустили в море двух погибших: матроса Осечкина и матроса Гергеуса, херсонца из экипажа Днепра, умершего днем от ран. Дали залп из винтовок.

Всех раненых передали на борт Мошки, который после дозаправки, не задерживаясь, полным ходом пошел в Балаклаву.

Утром следующего дня Родионов перешел на Букашку-4. Обе букашки пошли к Босфору. Виктор решил посмотреть, что делается в проливе.

От входа в пролив сразу стало видно, что в узком месте, там, где пролив сужался до одного километра, почти непрерывной стеной стоят корабли. В большинстве торговые. Над ними возвышались громады полутора десятков дромонов. Их водоизмещение Виктор оценил в полтысячи тонн.

Катера подошли к линии византийских кораблей на расстояние в полмили. Виктор решил расстрелять дромоны. Конечно, боеприпасы следовало экономить, но и упускать возможность уничтожить самые мощные корабли византийского флота, тоже не стоило.

Канониры открыли огонь, целясь по носовым площадкам. Стреляли осколочными и зажигательными. Вспыхнувшую на площадках горючую смесь было заметно сразу. Попытки экипажей тушить пожары подавляли осколочными снарядами. Подождали, пока огонь охватит все дромоны целиком, и ушли в море. Тратить снаряды на торговые корабли Виктор не стал.

К большому сожалению моряков, после разгрома византийского флота у Босфора, судоходство вдоль турецкого берега полностью прекратилось. Все купцы уже знали, что в море выходить смертельно опасно. До 3 ноября не удалось захватить в плен ни одно судно. 4 ноября Родионов передал всем кораблям приказ возвращаться на базу.

Отряд Алферова, вместе в подошедшим к нему 16 октября только что построенным транспортом, названным Доном, пошел напрямую в Балаклаву. Виктор решил по пути заглянуть в устье Дуная. Навстречу попадались ладьи болгарских, славянских и валашских купцов. Их не трогали. Византийских не было совсем. Видимо, слухи о бесчинствующих в море балаклавцах уже достигли придунайских земель.

В нескольких милях выше устья обнаружились десятка два стоящих на якорях торговых судов. При виде подходящих катеров, их экипажи большей частью попрыгали в шлюпки, а то и просто в воду, и поплыли к берегу. Взятые пленные сообщили, что византийские купцы пытались перегружать свои товары на проходящие мимо не византийские суда.

Моряки осмотрели все суда, выбрали четыре самых крепких. На них перевалили наиболее ценные товары с остальных. Такими же товарами нагрузили «по марку» и Днепр. Остальные суда подожгли. Отсюда три катера и Днепр, взяв на буксир по одному судну, пошли домой.

Виктор связался по радио с Алферовым и согласовал время прихода на базу. Отряды соединились у входа в бухту и вошли в порт в едином строю. Город снова торжественно встретил вернувшихся с победой моряков.

Несколько спасшихся капитанов доложили новому Мегадуку и лично Императору итоги боя при Босфоре. Советники Михаила сделали вывод, что на море победить пришельцев невозможно. Уничтожать их следовало на суше.