Балаклава Красная

Глава 16 Посольство в Баклу

На рассвете 3-го июля из новых, только что установленных ворот крепости Балаклава выехало посольство в Баклу. На трех грузовиках ГАЗ-АА ехал взвод курсантов при максиме и двух ручных пулеметах. В кузове головной машины с максимом на кабине, ехал командир охраны посольства старлей Марков. В автобусе, под развернутым красным флагом, вслед за головным грузовиком с комфортом ехали высокочтимые Послы министр Розенблюм и профессор Артамонов с сопровождающими лицами.

Впереди колонны следовала конная полусотня трапезитов. Головным и фланговыми дозорами шли еще три десятка, и два десятка замыкали колонну посольства. Все курсанты были одеты в броню катафрактариев, правда, без кольчужных штанов и бронированных сапог. Только в панцирях и шлемах. Все доспехи были починены и начищены до зеркального блеска. Трапезиты тоже сверкали доспехами и шлемами. Первым ехал друнгарий Серамид под собственным красным треугольным вымпелом с сигнальщиком. До Баклы посольству предстояло проехать почти 60 километров. Ехали не спеша, поскольку конница за день могла бы дойти до Баклы только форсированным маршем, в то время как охрана Посольства должна была иметь вид бравый и блестящий. На четвертом грузовике везли продовольствие и полный комплект бивуачного снаряжения: палатки, котлы и прочее имущество. Балаклавцы с интересом разглядывали окрестные пейзажи.

Дорога проходила примерно по хорошо им известной трассе на Бахчисарай, но, узнавали они местность с трудом. Холмы и косогоры, между которыми шла дорога, совершенно лысые в 20 веке, или же поросшие чахлым кустарником, сейчас были покрыты густыми строевыми лесами из бука, граба, дуба и ясеня. Причем, деревья стояли толщиной в обхват и более. По лощинам между холмов текли ручейки. В старом мире они пересыхали еще в середине мая, а здесь продолжали течь в даже июле. Видимо, леса способствовали сохранению воды в почве.

На месте Бахчисарая обнаружилась лишь небольшая деревенька при мощном роднике. Рядом с ней — обширная поляна с кострищами, на которой, по словам сопровождавшего посольство херсонского купца Мавродиуса, обычно ночевали торговые караваны. На ночевку посольство встало в 10 километрах от Баклы.

Утром послы направили Мавродиуса, лично знакомого с беем в Баклу, в сопровождении десятка трапезитов, с предупреждением о прибытии высокого Посольства. Не спеша позавтракали, почистились и двинулись вперед, намереваясь прибыть в город к обеду.

Бей Обадия, будучи опытым правителем, получив от вернувшихся из Херсона купцов сведения о смене власти в феме, а также небывалые сообщение о колдовском могуществе пришельцев, решил не делать резких движений. Информацию о разгроме захватчиками сильной армии фема, при этом не понесшими никаких потерь, была подтверждена участниками сражения, воинами — трапезитами, выделенными новыми властями Херсона для охраны возвращавшихся в Баклу купеческих караванов. Они полностью подтвердили принесенные купцами слухи о подобном множественным молниям громовом оружии пришельцев, убивающем воинов десятками и сотнями за тысячу шагов, о сверхъестественном Гласе, от которого у воинов подгибались колени и выпадало из рук оружие.

Вместе с тем, вожди пришельцев не причинили никакого зла самим купцам, их приказчикам и охране караванов, вернули им все товары и позволили расторговаться по обычным ценам. И более того, через купцов довели до бека свое желание сохранить все торговые связи фема с каганатом на прежнем уровне.

Поскольку, на месте византийского фема Херсон возникло новое государство, взаимоотношения с ним превысили уровень полномочий тудуна Крыма Обадии. Прямой обязанностью тудуна стало собрать наиболее полную информацию о новом государстве, отправить о нем донесение в Итиль и ожидать решения кагана Ибузира с царем Ханукки. Прибытие посольства от пришельцев, по этой причине, было как нельзя кстати. Обадия распорядился принять послов со всем уважением, как принимал покойного стратига фема Серапиона.

Еще за километр от города колонну встретили выстроившиеся в почетном карауле по обе стороны дороги конные воины бея. Всадникам стоило немалых трудов удержать в строю коней, напуганных рычащими и гнусно воняющими чудовищами с горящими глазами. Некоторым это не удавалось. Их кони выскакивали из строя и уносили седоков прочь от дороги.

Городок Бакла балаклавцев не впечатлил. Небольшая крепость с шестью башнями располагалась на плоской вершине холма, высотой с полсотни метров. В ней и располагалась усадьба бея. Под крутыми склонами холма раскинулся городок, или скорее большое село, сотни на четыре домов. Лишь под склоном горы дома были относительно приличными, сложенными из песчаника, под черепичными крышами. Там же стоял иудейский храм — синагога, довольно большое здание под куполообразным сводом, облицованным красной черепицей. Подальше от холма, на окраинах села располагались деревянные избушки и глинобитные мазанки, крытые соломой. А на широком поле перед городом располагались во множестве войлочные юрты.

Ближе к городу вдоль дороги за сплошными рядами воинов толпились местные жители, стремившиеся поглазеть на пришельцев, о которых ходили столь страшные слухи. Многие пугались рычащих чудовищ и разбегались в страхе. Слухи не врали.

Дорога вывела посольство на центральную площадь городка к синагоге. Автомобили остановились напротив входа в храм. На высоком крыльце храма Послов встречали лучшие люди города: градоначальник, командир гарнизона, начальник таможни, раввин и старейшина купечества с Мавродиусом. Охрана посольства окружила площадь двумя кольцами: наружным из конных трапезитов и внутренним их стрелков Маркова. Пулеметчики остались у пулеметов. Марков тоже остался в кузове машины, наблюдая за поведением местных. Впрочем, те вели себя смирно. Автомобили произвели на них должное впечатление.

Когда Послы вышли из автобуса, встречающие спустились к ним с крыльца. Стороны представились друг другу. Градоначальник объявил, что бей готов встретиться с послами завтра утром. А пока бей распорядился принять послов с должным уважением и расквартировать охрану посольства. Трапезитам предоставят места в юртах, а послов с охраной разместят в домах знатных горожан или в самом большом постоялом дворе города по их выбору. Питание Послам и охране будет предоставлено за счет принимающей стороны, как только уважаемые Послы устроятся на жительство.

Послы предпочли разместиться вместе с охраной на постоялом дворе. В городке имелось несколько крупных постоялых дворов, на удивление приличных. В них обычно останавливались богатые купцы из следующих через город транзитом караванов. Трапезитов разместили в юртах. Мавродиус заверил послов, что никаких пакостей от хазар ожидать не следует. Бей наслышан о могуществебалаклавцев и настроен в высшей степени мирно. Тем не менее, Марков выставил караулы по периметру постоялого двора и пулеметы в окнах на втором этаже здания.

Как объяснил Мавродиус, городок был основан сотню лет назад как таможенный пост. Дорога, идущая от Крымского перешейка, на котором еще не было никакого вала, здесь разветвлялась на Херсон и на Судак. По ней из Причерноморья следовали караваны хазарских купцов. Византийские купцы следовали по этому же пути им навстречу. Постепенно, у Баклы образовался большой оптовый базар, на котором хазары и византийцы обменивались товарами, а хазарская таможня собирала со всех пошлины. Таможенный пост превратился в городок, резиденцию тудуна — наместника Крыма от кагана Хазарского.

Молодой тогда бей небольшого хазарского рода бадунитов Обадия отличился в последней войне с Византией, когда хазары отбили у визанитийцев города Каршу, Феодосию и Таматарху. За это царь Ханки назначил его наместником — тудуном всего Крыма, поручив ему взимать таможенные пошлины с проезжих купцов. За прошедшие годы род бадунитов разбогател и окреп.

Длительный мир с Византией, как и последняя война, пошел на пользу Обадии. Бей не зарывался, оставляя себе, лишь десятую часть сборов. Остальное, как и было установлено каганом, исправно отравлял в Итиль. Таможни в Карше, Феодосии тоже относились к его ведению. Конфликт с пришельцами мог бы подорвать устойчивое положение Обадии, поэтому бей проявлял осторожность.

Утром Посольство торжественно двинулось из города в крепость. Впереди шествовал десяток трапезитов, за ними десяток стрелков, потом Послы с сопровождающими лицами и еще десяток стрелков. Послы по такому случаю надели поверх европейских рубашек и брюк купленные в Херсоне длиннополые кафтаны, отороченные мехом соболя, из красного бархата с золотым шитьем, подпоясали их широкими кожаными ремнями с золочеными бляшками и пряжками. Но головах — такого же вида шапки. Марков в сверкающем доспехе следовал с замыкающие стрелками, на всякий случай, помимо винтовок, прихватив с собой пару ручных пулеметов и гранаты. Впрочем, все прошло мирно.

Бей, смуглый, чернобородый, усатый, темноглазый и горбоносый мужчина лет сорока пяти со свитой и полусотней личной охраны встретил Послов перед открытыми воротами крепости, что, по словам сопровождавшего их Мавродиуса, было высшим проявлением уважения. Одет бей был пышно, в голубой шелковый халат с отворотами и длинными рукавами, подпоясанный богато украшенным малиновым поясом с золотыми бляхами и подвесками. Халат имел длинные боковые разрезы для удобства ходьбы и орнаментальную золотую отделку по швам и подолу. На голове — голубая же, коническая, отороченная мехом и шитая золотом шапка с фазаньими перьями. На ногах — красные бархатные штаны и сапоги с длинными загнутыми вверх носками из мягкой кожи красного цвета.

От ворот прошли в довольно большой двухэтажный дом бея. В длинном зале площадью под сотню метров вдользавешенных коврами стенами стояли лавки, на которых восседали родственники бея и лучшие люди города. Сам бей расположился напротив входа на широком низком троне, типа азиатского дастархана, тоже застеленного ковром, скрестив ноги, как это принято у кочевников. Послам перед ним поставили стулья, а сопровождающим лицам — лавки.

Послы Республики Балаклава представились: высокоученый мудрец профессор Артамонов и министр префектуры Розенблюм. Бею поднесли подарки, собранные исполкомом: гжельский обеденный сервиз на 8 персон, дулевский чайный сервиз на 10 персон, набор столовых приборов из нержавейки на 12 персон, 20 граненых стаканов и 20 пятидесятиграммовых стопок. Плюс к тому пять наборов бижутерии: перстни, парные сережки скулонами для жены и дочерей бея, которых, по сведениям Мавродиуса, было ровно пять. Бижутерия была мельхиоровой, с гранеными цветными стекляшками. В этом времени драгоценные камни гранить еще не умели, их просто шлифовали до округлой формы.

Фарфоровая посуда по качеству ничуть не уступала теперешней китайской, стоившей здесь бешенных денег, в полном смысле, на вес золота. А ножей, вилок и ложек из нержавейки вообще еще не существовало. Так что, подарки были воистину царскими. Даже местное византийское стекло было мутным, а форма стеклянной посуды — корявенькой. Прозрачные граненые стаканы и стопки идеальной формы фабричного производства смотрелись на фоне местных изделий просто шикарно.

Все богатство это было взято из товарных запасов хозяйственного магазина, национализированного Республикой. Дары поднесли бею в лакированных деревянных ящиках и поставили перед ним на дастархан. Розенблюм подошел к дастархану и принялся демонстрировать дары, доставая их из ящиков. При виде небывалых даров Обадия даже встал, подошел к ящикам и стал их рассматривать, взяв в руки. Граненые стекляшки в драгоценностях произвели фурор среди жен бея.

После того, как Обадия рассмотрел подарки и поблагодарил Послов, начались переговоры. Послы заверили, что Президиум и Верховный совет Республики желают наладить дружественные и торговые отношения с Каганатом. Сообщили, что в ближайшее время будет направлено посольство в Итиль через Каршу.

Бей заметил, что он лично не против хороших отношений с Республикой, но, этот вопрос в компетенции Кагана. Отметил, что богатство каганата напрямую зависит от торговли с Византией. А византийцы поставлять свои товары в захваченный Республикой Херсон, очевидно, не станут.

Посол Розенблюм на это ответил, что товары будут производить ремесленники Херсона и Балаклавы. А посол Артамонов заявил:

— Как Вам известно, высокочтимый бей Обадия, в Византии идет гражданская война между императором Михаилом и Фомой Славянином. Фома контролируют восточную часть империи: Анатолию и порт Трабзон. Республика намерена поддержать Фому в борьбе за трон Византии. С этой целью флот республики до осени выбьет флот Михаила из Черного моря. Тогда у Фомы появится возможность провозить товары из Тробзона по морю и продавать их в Херсон. Вполне возможно, что Фома с помощью Республики взойдет на трон империи.

— Василевс Михаил не простит вам захват Херсона. — Возразил Обадия. — В скором времени к Херсону подойдет могучий флот Византии с войском, и совсем не очевидно, что вам удастся устоять.

— Наши военные с большим нетерпением ждут прихода византийского флота. — Ответил Артамонов. — В этом случае нам не придется гоняться за ним по всему Черному морю. Мы уничтожим его одним разом. Надеюсь, Вам, высокочтимый бей, не придется долго ждать этого.

Высокие стороны договорились, что торговые отношения между Крымом и Херсоном сохраняются также, как раньше. Стороны дают взаимные гарантии безопасности торговых караванов и судов на своей территории. А о предложениях Республики бей отправит сообщение Кагану. Бея пригласили посетить Балаклаву в любое удобное ему время. Обадия заверил, что даст указание в Каршу оказать посольству Республики полное содействие и предоставить проводников по Азовскому иорю и Дону до города Саркела, а также напишет письмо бею этого города.

В заключение приема бей пригласил послов на обед, но, поинтересовался:

— О вашем оружии рассказывают разные небывальщины, которым мне даже поверить трудно. Не могли бы Вы, высокочтимые Послы, продемонстрировать мне его в действие?

— Почему же нет, Ваше высокородие? — Ответил Розенблюм. — Правда, у нас с собой только малое ручное оружие. Большие крепостные орудия мы с собой не брали. Командир нашей охраны друнгарий Марков продемонстрирует его после обеда. Он скажет вашему командиру гарнизона, что нужно для демонстрации.

Накрытый стол ожидал Послов в соседнем зале, куда направились все присутствовавшие на приеме, включая охрану. Бей, его приближенные и Послы сидели за центральным столом, остальные — за соседними. После обеда все вернулись в большой зал. Там часа полтора взори слух присутствующих радовали полуобнаженные танцовщицы и музыканты.

Затем все вышли из ворот крепости за стену. За южной стеной крепости под обрывом горы располагался обширный луг, сейчас пустующий. Как объяснил бей, обычно там гудел базар, во множестве стояли юрты купцов, горы товаров, прилавки торговцев и шатры их охраны. Сейчас, в связи с последними событиями в Херсоне, купцов не было. На этом поле воины бея поставили на дистанции 200, 300, 400 и 500 шагов вылепленные из глины ростовые фигуры воинов, на которых обычно тренируются в сабельной рубке всадники. На глиняных «болванов» надели пластинчатые доспехи поверх кольчуг. На 600 шагах стояла фигура конного воина в тяжелом доспехе.

Марков выставил на линию огня двух лучших стрелков взвода с винтовками. Они за минуту отстреляли стоя с упора по одной обойме. Затем, хазары сели на коней и поскакали к «болванам». С огромным удивлением бей обнаружил у каждого «болвана» в «туловище» по два маленьких сквозных отверстия. Причем, насквозь были пробиты и доспехи. У конной фигуры был пробит насквозь и «конь» в панцире.

Когда Обадия вернулся, Марков пояснил бею, что у них таким ручным оружием владеет каждый воин. А крепостные орудия одним выстрелом убивают не одного человека, а сразу по 20 человек. И могут стрелять на тысячу шагов. Или сразу проделают в борту корабля дыру, в которую человек пройдет не сгибаясь.

А Посол Артамонов добавил, что крепостные орудия можно поставить в кузов самоходной повозки, которая может ехать со скоростью верховой лошади. С такой же скоростью ходят по морюи самоходные корабли, тоже вооруженные крепостными орудиями. Теперь Обадия поверил, что балаклавцы и впрямь смогут утопить весь флот Византии.

За последовавшим праздничным ужином переговорщики выпили и расслабились. В оживленной беседе бей рассказывал о персонах и порядках в Саркеле и Итиле. А послы — о государственном устройстве и важных персонах Республики.

За беседой бей невзначай поинтересовался:

— А ваше оружие, оно колдовское?

— Наоборот, оно священное, его нам дал наш Бог — Святой Всемогущий Дух Коммунизм. — Ответил профессор. — Такой ответ был разработан учеными и одобрен Президиумом. Обадия утвердительно кивнул, и сделал вид, что поверил.

Все сановники бея, военачальники и купцы за праздничным столом имели тайное указание всеми силами упаивать своих контрагентов и пытаться вызнать секрет их оружия. Все опрошенные балаклавцы ссылались на дар Бога. Необходимый инструктаж был проведен заранее.

Спустя некоторое время бей снова поинтересовался:

— Скажите, дорогой Посол Розенблюм, как вам удалось за считанные дни построить в Ямболи огромные каменные здания и церковь?

— А мы их не строили, дорогой бей. Наш Бог Коммунизм своей могучей волей перенес наш город Балаклава с его обычного места в бухту Ямболи. Зачем он это сделал, нам не ведомо. — И этот ответ тоже был утвержден Президиумом.

— Почему же, у вас в городе стоит большой христианский храм, если у вас такой могучий бог?

— А у нас все религии разрешены. Каждый верует, во что хочет. Есть у нас и мусульмане и иудеи, только мало их. Большинство народа верует в Коммунизм. Когда Вы, дорогой бей, приедете к нам в город, мы покажем Вам Храм Коммунизма. А христиане у нас вторые по численности.

— А куда же делось село Ямболи?

— Про то нам не ведомо. Наш Бог Коммунизм перенес его куда-то. Только десяток домиков на месте осталось.

Бей начал склоняться к мысли, что послы говорят правду. Построить множество больших каменных зданий за три дня никак невозможно. Один из хазарских купцов был в Ямболи за три дня до появления там пришельцев.

На следующий день утром посольство двинулось в обратный путь. Послы считали свою миссию выполненной. Межгосударственные отношения с Хазарией были начаты. Необходимая Республике информация запущена.