Балаклава Красная

Глава 19 Флот Василевса

Посольства к Фоме Славянину и в Хазарию были сформированы, но, посоветовавшись с Грековым и другими историками, Президиум решил повременить с их отправкой. Пока что, авторитет Балаклавы в глазах соседних правителей был невысоким. Подумаешь, какие-то непонятные налетчики внезапным наскоком захватили самый слабый из византийских фемов. Так, Василевс ромейский, когда узнает об этом, вышвырнет наглых захватчиков вон.

Поэтому, посольства решили отправить после разгрома византийского флота. А то, что этот флот вскоре пожалует, не подлежало никакому сомнению.

Быстроходный корабль, отправленный экзархом Судака с донесением, прибыл в Константинополь во второй половине дня 3 июля. Погода благоприятствовала переходу корабля через море, ветры были попутными. Капитан корабля и помощник экзарха сумели в этот же день передать донесение в канцелярию логофета империи. В первой половине следующего дня логофет Пантелеймон ознакомился с донесением, вызвал к себе помощника экзарха, опросил его, и сразу же отправился на доклад к Василевсу. Случай был небывалый, из ряда вон выходящий. Какие-то никому не известные пираты захватили целый фем. Пусть и самый слабый в империи.

Эти сведения косвенно подтверждались тем, что с конца июня ни один караван судов из Херсона в Константинополь не приходил. Василевс Михаил возмутился. Захват фема Херсон он, ничтоже сумняшеся, отнес на счет происков самозванца Фомы Славянина. Халиф Аль-Мамун поддерживал самозванца, и вполне мог натравить на Херсон своих вассалов — абхазов, адыгов и грузин. А те были известными пиратами. Допустить это было никак нельзя. Херсон играл важнейшую роль в торговле империи с хазарами, а через них со славянами и норманами. Василевс вызвал к себе префектов империи, магистров армии и мегадука флота.

На совещании было решено немедленно направить войска в Крым и отбить Херсон. Силы противника оценили в 10 тысяч воинов, поскольку он сумел разгромить войска фема, насчитывающие 5 тысяч воинов. Решено было направить в Херсон 20 тысячную армию. Возглавить войско поручили стратигу фема Оптиматы Тарквиниусу. Этот фем выставлял 12-тысячное войско. Его усиливали 4 тысячами войск из фема Букиларии и 4 тысячами из фема Опсикий. На сбор войск отводили 7 дней.

Мегадук флота Опанасий должен был обеспечить доставку войск в Крым. Для этого он мобилизовал флотМраморного и Черного морей, всего 28 галер, из которых 17 — больших бирем. Префекту столицы поручалось зафрахтовать не менее 80 торговых судов, для чего комиту финансов предписывалось изыскать соответствующие средства. Отход эскадры был намечен на 15 июля.

Выйти в поход эскадре удалось 18 июля. На корабли погрузились 14 тысяч тяжелой пехоты — скутатов, 6 тысяч токсотов — легкой пехоты и 400 трапезитов с лошадьми, всего 21 тысяча воинов. Численность экипажей галер составляла около 4 тысяч матросов, половина из которых могла быть использована на суше как тяжелая пехота, а половина — как легкая.

Огромная эскадра двигалась вдоль западного берега Черного моря только днем, ночью корабли вставали на якоря. К концу дня 3 августа эскадра обогнула западную оконечность Крыма — мыс Тарханкут и встала на ночевку. До Херсона оставалось два дневных перехода. Опанасий и Тарквиний не сомневались в победе. Такая мощная армия и флот должны были раздавить пиратов как букашек.

Пара Букашек, базируясь на залив Донузлав, попеременно патрулировала море на подходе к Тарханкуту с запада. Кораблем снабжения для катеров, имевших совсем малую автономность, служил стоящий в заливе Комендор. Утром 3 августа Букашка-1, находящийся в дозоре, обнаружил огромную эскадру, идущую вдоль западного берега Крыма. Командир Букашки мамлей Бородулин сразу же доложился в штаб отряда.

Родионов, сообщив в Совет о подходе византийской эскадры, объявил выход всех находящихся в базе катеров по тревоге. Букашка-3 и Букашка-4 базировались в Судаке, контролируя морена траверсе Керченского пролива. Мошка-4стоял в Алустоне. Мошка-3 находился в доке на модернизации. Все остальные катера по тревоге вышли в море и 10 узловым ходом пошли на запад. К утру следующего дня все они подходили к Тарханкуту. Всего шесть Мошек. Комендор и две Букашки уже были там. Эскадра Балаклавы имела на вооружении 11 пушек и 10 крупнокалиберных пулеметов.

Бородулин доложил, что на рассвете эскадра снялась с якорей и двинулась вдоль берега на восток. Сам он находился в четырех милях мористее и вряд ли был виден с кораблей эскадры. Византийцы шли двумя длинными параллельными колоннами, по полсотни судов в каждой, держась в полутора — двух милях от берега. В голове колонн шли биремы, а в хвосте — галеры. Ветер был южным, силой два балла. Благодаря косому парусному вооружению византийцы имели ход около 3 узлов. Их эскадра растянулась на десяток миль.

Прикинув на карте расположение кораблей противника, Родионов принял решение на бой и по радио продиктовал боевой приказ всем кораблям. Четыре трехмоторных Мошки получили задание выйти в хвост колонн, дали ход 20 узлов и пошли в обход византийской эскадры с моря, оставаясь вне видимости византийцев. Две двухмоторных Мошки и Комендор пошли малым ходом навстречу врагу. Букашка-1 остался на своей позиции, наблюдая за противником с моря. Родионов держал свой флаг на Мошке-1.

В 7–10 командующий отрядом из четырех Мошек старлей Приходько доложил, что его отряд вышел в хвост колонн, находясь в трех милях за концевыми кораблями.

Комендор с двумя Мошками в это время шел впереди колонн параллельным курсом, опережая византийцев на три мили. В 7–15 Виктор дал команду начать сражение. Комендор и две Мошки развернулись и двинулись навстречу врагу, вклиниваясь между колоннами и берегом.

Мошка-2 мамлея Казакевича дала ход 12 узлов и пошла вдоль колонн. Поскольку византийские корабли шли с интервалов 1–2 кабельтова, катер Казакевича расходился с очередным кораблем противника примерно за минуту, держась в двух кабельтовых от колонны.

Небольшая волна совершенно не мешала наводчику орудия прицеливаться по кораблям ближайшей к берегу колонны. На учениях комендорам приходилось стрелять и при волнении в 4 балла. За время расхождения расчет орудия успевал прицельно выпустить по каждому кораблю три — четыре фугасных снаряда.

Мошка-1 под флагомМегадука Родионова шла в кильватере за катером Казакевича, имея ход 11 узлов. Комендоры катера обстреливали корабли второй колонны. Наводчику приходилось труднее, поскольку до них было 3–4 кабельтова, к тому же, их часто перекрывали корабли ближней колонны. Тем не менее, обученный расчет успевал сделать те же 3–4 выстрела по каждому кораблю. Наводчики катеров целились под ватерлинию. Фугасный снаряд калибра 45 миллиметров весом полтора килограмма содержал 400 граммов тротила и проделывал в деревянных бортах бирем дыру почти в метр диаметром.

Замыкал кильватерную колонну Комендор, идя своим полным 7 узловым ходом. Все три его орудия непрерывно грохотали, добивая византийские корабли в обеих колоннах. Особое внимание уделялось боевым биремам. Наводчики целились по корме, чтобы разбить рулевые весла и лишить корабли противника управления.

Расчеты пулеметов тоже не оставались без дела, последовательно обстреливая носовые боевые площадки галер. Все галеры имели на баке и на юте возвышенные горизонтальные площадки, предназначенные для размещения лучников в бою. Кроме того, на площадках стояли камнеметы или баллисты.

На баковой площадке галер, кроме камнеметной машины, размещался еще и сифон для метания греческого огня, представлявший собой большой медный бак с жидкой огнесмесью, в который насосом накачивался воздух. Под давлением воздуха смесь выбрасывалась из гибкого рукава с медным брандспойтом на конце. Сифон с огнесмесью был секретным оружием ромейцев, обеспечивающим им превосходство в морском бою над любым тогдашним противником.

Крупнокалиберные зажигательные пули дырявили баки с огнесмесью. Вытекавшая из баков горючая смесь воспламенялась и поджигала все вокруг. Сифон содержал около 150 литров огнесмеси. Для деревянного корабля это было смертельно опасно. Затушить горящую на деревянной палубе смесь было весьма трудно.

Кроме того, пулеметные очереди выбивали командный состав корабля, находящийся на носовой площадке.

Мегадук Опанасий шел на головной биреме левой колонны. Он вышел на носовую площадку, как только ему доложили о появлении странных кораблей. Завидев идущие навстречу без парусов с огромной скоростью корабли, Опанасий приказа трубить тревогу. Расчеты орудий бросились по своим местам. Матросы принялись накачивать воздух в сифоны и взводить механизмы камнеметов и баллист.

Мегадук Опансий был поражен пулей в грудь первой же пулеметной очередью. На стратига Тарквиниуса, вышедшего по тревоге на боевую площадку флагманской галеры правого ряда, брызнула огненная струя из пробитого пулей сифона. Эскадра сразу лишилась командования.

Тем не менее, капитаны галер самостоятельно попытались отбиться от противника. Биремы поворачивали навстречу врагу, уваливаясь налево под ветер.

Превосходящие византийцев в скорости хода в 3 раза корабли балаклавцев легко уходили от галер ближе к берегу, сохраняя удобную для себя дистанцию боя. Менее чем за 10 минут после начала боя все биремы потеряли ход, горели и тонули, набирая воду через пробоины.

За это же время отряд Приходько расстрелял все концевые галеры в колоннах. Капитаны торговых судов, видя катастрофическое поражение боевых кораблей, поворачивали направо, пытаясь уйти в море, галсами лавируя против ветра. Получалось у них плохо. Выполняя маневр, многие суда сцепились реями и даже столкнулись в образовавшейся толчее.

Корабли балаклавцев окружили образовавшуюся толпу судов и принялись расстреливать их из пушек. Приказ Родионова командирам кораблей был ясен. Все галеры — утопить. Большую часть торговых кораблей утопить тоже. Утопить все шлюпки, на которых попытаются спасаться экипажи тонущих судов.

Выполняя приказ, отряд Приходько принялся топить шлюпки, во множестве направлявшиеся к берегу. На каждую тратили один снаряд. Ни одна шлюпка до берега не дошла. Корабли Родионова и Букашка-1 занялись уничтожением «купцов».

Избиение византийцев продолжалось еще два часа. Перетопили всех, кроме девяти больших двухмачтовых «торговцев». Их пока не трогали. Они, лавируя, пытались уйти в море.

На ромеев, пытающихся добраться до берега вплавь, цепляясь за весла и деревянные обломки кораблей, внимания не обращали. Их было много. Очень много. Все море было усеяно головами невольных пловцов. Катера старались не входить в зону плавающих обломков, чтобы не повредить винты.

Преодолеть пару миль до берега в теплых летних водах Черного моря было не трудно. Без оружия византийцы опасности не представляли. Хазары их всех переловят и доставят на рабский рынок.

В заключительной стадии боя каждому кораблю предписывалось захватить в плен по одному крупному торговому судну. Для этого в экипаж каждого катера был включен матросом балаклавский грек из рыбаков и один херсонский грек переводчиком. Катера подходили в «купцам», подавляли редкие попытки команд отстреливаться из луков одной — двумя пулеметными очередями. Затем предъявляли ультиматум: сдаться или пойти на дно. Ультиматум передавали через рупоры переводчики. А им «толмачили» балаклавские греки.

Разгром боевых галер впечатлил экипажи купцов. Ни один из купцов отправляться на дно не захотел. Все сдались в плен. Каждый катер и Комендор взяли под конвой по одному купцу. Их экипажи сами поставили паруса и послушно повели свои суда на восток к Балаклаве.

5 августа захваченные суда провели вблизи берега мимо Херсона. Показать херсонцам пленные корабли было не вредно. Чтобы они не сомневались в могушестве Балаклавы. По радио в очередном выпуске новостей, само собой, было сообщено о разгроме посланной из Константинополя эскадры, но, как говорится, лучше один раз увидеть, чем десять раз услышать.

Родионов потом лично выступил по радио с отчетом о проведенном флотом сражении. Пленным капитанам судов тоже дали высказать по радио свои впечатления. Получилось весьма внушительно. Представитель бека Обадии в Херсоне тоже проникся, и тут же послал донесение в Баклу. Оттуда оно пошло в Итиль кагану.

Президиум письменно уведомил Обадию, что вблизи Тарханкута по берегу слоняется большое количество голодных и безоружных ромеев, которых можно взять «голыми руками». В качестве ответной любезности бея просили производить продажу этих рабов через невольничий рынок Херсона. Торговые пошлины в казне Республики лишними не будут. Сообщили, что Херсон готов предоставить корабли для продажи рабов в порты Халифата. Флот Балаклавы обеспечит охрану караванов.

Дележ захваченный кораблей и пленных в Совете происходил напряженно. Все министры и руководители предприятий осознали пользу бесплатных рабочих рук. Всего девяти на кораблях оказалось 270 моряков и более 1900 солдат.

Два лучших корабля Родионов решил оставить себе, имея намерение оснастить их моторами. Транспортные суда флоту тоже потребуются. Матросов решил оставить на кораблях, разбавив их херсонскими моряками и назаначив своих командиров.

Остальные семь кораблей Совет решил продать херсонским купцам вместе с экипажами.

Шесть сотен пленных оставили в Балаклаве. Им предстояло до зимы вырыть котлован и построить плотину водохранилища объемом в 0,2 кубических километра воды в ущелье на выходе речки из балаклавских высот в долину.

По полтысячи пленных решили перебросить в Алустон и в Ялиту на строительство водохранилищ, электростанций и будущих промышленных зон. Возглавить строительство поручили начальникам профильных лабораторий института.

По 50–60 пленныхнаправили на строительство специализированных животноводческих ферм на малых речках в места будущих Гурзуфа, Алупки, Симеиза и Рыбачьего. Для конвоирования пленных решили набрать еще две конвойных центурий из местных стратиотов.

Поскольку повторного нападения византийцев в этом году Совет не ожидал, решено было приступить к очистке Черного моря от флота василевса. Отряд кораблей из Мошки-6, Мошки-7 и Мошки-8 под командованием капитан-лейтенанта Алферова направился к западному берегу Черного моря, получив приказ топить все ромейские корабли в акватории от устья Днепра до Босфора. Вместо вышедшего из дока одномоторного Мошки-3, на модернизацию встал Мошка-4.

Мошке-5 поручили доставить в Трапезунд посольство к Фоме Славянину. Однако, катер пока оставался в Балаклаве, ожидая готовности биремы, переделываемой в моторный войсковой транспорт. На ней в поход пойдет охрана посольства.

Затем Мошка-5 и бирема доставят посольство к кагану Хазарскому в город Саркел.

Остальные Мошки и Комендор стали готовиться к походу за нефтью. Переоборудованные Мошка-1 и Мошка-2 получили автономность плавания 16 суток, а Мошка-3 — 22 суток. Комендор имел автономность 45 суток.

На охране акватории Республики оставались только четыре Букашки и моторные боты. Мошка-5 пока оставался в резерве.

Херсонские купцы доставили в Республику 6 бочек нефти, закупленных в Валахии через хазарских купцов. Нефть они закупали под видом колесного мазута по цене мазута. Такая продажа была крайне выгодна валашским купцам, поскольку мазут валахи получали из нефти выпариванием. Из четырех объемов нефти получался один объем мазута.

Напрямую закупать нефть было не возможно, поскольку продажу нефти в другие страны византийцы запрещали, так как она входила в секретный состав греческого огня. Однако, ввиду полученной четырехкратной прибыли, валашские купцы умудрились обойти бдительных ромейских контролеров.

В лаборатории профессора Глуховского уже провели пробные процессы разделения нефти на фракции путем прямой перегонки. В качестве экспериментального перегонного куба была использована готовая спиртогонная установка. Удалось получить мазут, солярку, керосин и бензин. Технологические режимы перегонки еще требовали оптимизации, но, принципиальная возможность процесса уже была продемонстрирована. Глуховский заказал на Ремонтном заводе перегонный бак емкостью в один кубометр.

Родионов, доложив Президиуму о готовности кораблей к походу за нефтью, получил приказ о выступлении в поход. Возглавить поход он решил лично. Утром 12 августа отряд кораблей вышел в море. Комендор буксировал большой танкер — бирему, три Мошки буксировали 50-тонные танкеры, а четыре паровых бота тащили за собой четыре малых танкера — баркаса. Отряд развивал ход 5 узлов. Десантом на судах шла рота стрелков при четырех станковых и трех ручных пулеметах и две центурии скутатов.