Балаклава Красная

Глава 26 Посольство в Каганат

Персональный состав посольства изменился мало. Вместо специалиста по Византии профессора Остроградского в него вошел специалист по кочевникам профессор Артамонов. Руководителем посольства стал министр экономики Харитонов. Вместо херсонских купцов, торговавших с Константинополем, вошли купцы, торговавшие с каганатом. Купец Иоахим, даже, бывал в Итиле, и знал некоторых тамошних купцов. Впрочем, купец Микиус остался в составе посольства, он мог побыть, при необходимости, переводчиком с греческого.

Охрана посольства осталась в том же составе. Взвод стрелков и центурия трапезитов под командованием старлея Сапегина. До города Саркел, находящегося в среднем течении Дона, примерно на месте будущего Волгодонска, отряд кораблей дошел за пять дней.

Город, второй по величине в каганате, не впечатлил. Обнесенная бревенчатым частоколом крепость на холме. Всего три каменных здания: большой дом бея, мечеть и синагога. Вся остальная застройка состояла из саманных мазанок, крытых соломой избушек, полуземлянок и войлочных юрт. Впрочем, их было много, несколько тысяч, широко раскинувшихся по берегу вокруг крепости. Большие бревенчатые избы, крытые соломой, на фоне этого убожества смотрелись фундаментально, и принадлежали, видимо, местным богатеям. Некоторые избы были, даже, двухэтажными.

Однако, ладей и малых торговых кораблей у причалов было много. «Волга» и катер встали на якоря на фарватере реки. С Волги спустили шлюпку, посол Карев в сопровождении переводчика и охраны высадился на пристань, прошел к таможенному посту, заметному по флагу каганата, и сообщил тамошнему начальнику, что посольство республики Балаклава следует в Итиль к Кагану. Послы желали бы засвидетельствовать свое почтение бею Иныльгабу, тудуну города Саркел. Засим посол вернулся на корабль. Через час к Волге подошла лодка, приплывший в ней богато одетый хазарин сообщил, что бей приглашает послов к себе завтра утром, к 10 часам.

Бей Иныльгаб уже давно был в курсе перемен, произошедших в Херсоне. Через город неоднократно проезжали гонцы от бея Обадии с письменными донесениями в Итиль. Гонцы останавливались в крепости, Иныльгаб дотошно расспрашивал их о событиях в Херсоне. Он знал и о разгроме византийской эскадры, в результате которого воины Обадии без боя взяли более трех тысяч пленных. Знал, что новые власти Херсона не выпускают торговые корабли из портов, обещая в скором времени очистить Черное море от византийских кораблей, а затем сопроводить купцов в Трапезунд. Был он в курсе ответных распоряжений царя Хануки, повелевшего Обадии соблюдать нейтралитет по отношению к Республике и вести с ней торговлю. Все это внушало бею уважение к посольству столь могущественного государства.

Вид кораблей, поднявшихся вверх по реке без весел и без парусов, полностью подтверждал все услышанное. Поэтому бей решил принять послов без промедления, призванного внушить пришельцам должное почтение. Общаться с беем поручили профессору, уже участвовавшему в переговорах с беем Обадией.

Процедура приема послов беем была точно такой же, как ранее в Бакле. Иныльгаб встретил послов перед воротами крепости и сопроводил в зал своего дома. Набор подарков для бея повторял комплект, врученный бею Баклы.

Переговоры прошли вполне доброжелательно. Бей выразил готовность предоставить посольству конвой в сотню воинов. Артамонов поблагодарил, однако отметил, что конвой потребуется только на сухопутном переходе по Переволоке с Дона на Итиль (хазарское название Волги). На реке конвой не требуется. Попросил бея предоставить или продать посольству две сотни лошадей на Переволоке.

Бей отправил с посольством своего сына с приказом в крепость — поселение на Переволоке, чтобы тамошний тудунвыделил посольству охрану и лошадей. А на Итиле поспособствовал в найме судов до столицы. Завершилась встреча пиром с танцовщицами.

Утром корабли двинулись дальше. Через сутки прибыли на Переволоку. Местный тудун, зарабатывавший на предоставлении купцам в аренду лошадей, предоставил их посольству бесплатно. Трапезиты и стрелки двигались верхом, послы — на рессорных пролетках, прибывших на борту Волги, персонал посольства — на предоставленных беем телегах. Расчеты максима и ручного пулемета тоже двигались на пролетках — тачанках. До пристаней на Итиле добрались за три дня. Там наняли шесть больших ладей и поплыли на них вниз по реке. До города Итиля, стоявшего на широкой протоке в дельте реки, доплыли за четыре дня.

На подходе к Итилю по берегам протоки появились юрты, стада овец с конными пастухами, хижины и лодки рыбаков. Предместья столицы каганата состояли из произвольно раскинувшихся по берегам юрт, деревенек из хижин. Лишь изредка встречались бревенчатые дома. Сам город большого впечатления на послов не произвел. Напомнил увеличенный в несколько раз Саркел.

Располагалась столица на обоих берегах широкой протоки, на острове в центре которой стояла каменная крепость с башнями. За стеной просматривались постройки их обожженного кирпича: два больших двухэтажных здания, претендующих на звание дворцов, кирпичные синагога и мечеть. Кроме того там же стояли длинные бревенчатые строения — казармы гвардейцев — ларисиев.

На правом, западном берегу протоки за стенами бревенчатой крепости стояли многочисленные бревенчатые здания. Послам было известно, что в них располагались административные учреждения каганата, казармы и конюшни гвардии. Там же проживали родственники Кагана и Бека, придворные чины, аристократы важнейших родов. Эта часть города соединялась с центральным островом наплавным мостом из лодок.

Застройка левого, восточного берега была пестрой. Прямо напротив острова у пристаней стояли многочисленные ладьи и морские суда. За ними на берегу располагались обширные складские здания, тоже бревенчатые. Еще дальше стояли добротные деревянные терема богатых купцов. Строить из кирпича подданные кагана и торговые гости права не имели. Стены вокруг этой части города не было.

Дальше от центра города застройка была обычной: юрты, крытые тростником и камышом полуземлянки, глинобитные мазанки, изредка избы. Над ними возвышались минареты мечетей, купола христианских церквей и синагог, тоже деревянных. Послы знали, что в этой части города располагались рынки, торговые лавки, бани и всевозможные ремесленные мастерские. Население города летом составляло около 50 тысяч человек. Одной только гвардии было 10 тысяч воинов и 4 тысячи чиновников с придворными. Зимой население возрастало в несколько раз, за счет возвратившихся с летних кочевий хазарских родов.

Ввиду того, что у центрального острова пристаней не имелось, посольские ладьи направились к пристаням правобережной части города. Портовые рабочие приняли швартовые концы. Послы знали, что тудун Переволоки направил сообщение о посольстве на быстроходной ладье. Так что, в Итиле знали о прибытии посольства минимум за сутки. Тем не менее, прибывающие под флагами Республики ладьи на причале никто не встречал. Посол Харитонов истолковал это как обычную азиатскую уловку, призванную показать послам их невысокий статус, и распорядился дать сигнал о прибытии посольства. Сапегин лично трижды выстрелил из ракетницы красными ракетами вверх.

Это возымело эффект. Через четверть часа из ворот крепости вышла пышная процессия и направилась к пристани. Возглавлявший процессию чиновник представился, распорядителем приемного покоя Бека Хануки. Ранг чиновника был не высоким.

Остроградский, обменявшись приветствиями и в свою очередь представившись, сообщил, что послы прибыли для переговоров с Беком и Каганом о заключении договоров о мире и торговле между государствами.

Чиновник ответил, что доложит по инстанции и выделит посольству и конвою помещение для жилья. О назначенном времени приема послов Беком он сообщит позднее. Остроградский попросил прислать лошадей и подводы, сообщив, что посольство готово за них заплатить. Чиновник ответил, что Кагану такая мелоч не требуются и пообещал прислать все бесплатно.

Затем Остроградский с переводчиками и десятком трапезитов в сопровождении чиновника и конвоя из местных гвардейцев направился осматривать выделенные посольству помещения. Конвой и персонал посольства приступили к разгрузке имущества. Первым делом сгрузили на пристань брички и установили на них пулеметы. Чиновник не подвел, и прислал лошадей подводы для перевозки имущества. До вечера обустроились в большой огороженной тыном усадьбе. Там имелись терем для послов и персонала, казармыи конюшни, кухни, баня, колодец и хозяйственные помещения. Чиновник пояснил, что в этой усадьбе обычно останавливаются посольства из Халифата, Византии, Хорезма, Ширвана, Алании, и других государств. То есть, уровень приема посольства был обычным. Договорились с чиновником о поставке продовольствия и фуража.

Сапегин организовал охрану периметра усадьбы и посольского терема. В ключевых точках расставил пулеметы. К вечеру 26 сентябряобустроились, повара приготовили ужин, послы с советниками наметили план действий на завтра. Остроградский был уверен, что в соответствии с азиатскими традициями Бек решит «помариновать» посольство в ожидании приема. Это время следовало потратить с пользой.

Советник посольства купец Иоахим из херсонских евреев через знакомых купцов быстро вышел на контакт со старейшиной купцов — иудеев в Итиле. Охрана посольского двора из числа ларисиев не чинила препятствий выходу сотрудников посольства в город. Еврейские купцы во всех странах, где они пребывали, образовывали тесные общины рахдонитов, связанные круговой порукой. Это весьма помогало им бороться с конкурентами.

На встречу со старейшиной рахдонитов Иаковом пошел сам посол Харитонов с советником Иоахимом и небольшой охраной. Тот встретил их в своем тереме по высшему разряду, оказав максимум почета и уважения. Усадил за богатый пиршественный стол.

О захвате фема Херсон и разгроме эскадры византийцев ему было известно. Харитонов обрисовал Иакову экономическое положение Республики, сообщив, что флот императора Михаила на Черном море уничтожен, а вся торговля с Византией отныне будет идти через порт Трапезунд во владениях императора Константина.

Нейтрализация константинопольских купцов была весьма выгодна рахдонитам, которые получали возможность перехватить их торговые связи. Харитонов сообщил, что с господством византийского флота на Черном море покончено навсегда. Флот Республики будет отныне обеспечивать безопасность торговых караванов на море. Проинформировал, что Республика заключила с императором Константином военный и торговый договора и намерена добиваться свержения Михаила. Сообщил, что в следующем году весьма вероятна война Республики с союзным Михаилу ханом Болгарии.

Далее посол изложил утвержденную Президиумом версию, что сами пришельцы исповедуют веру в Бога по имени Коммунизм. Именно этот Бог своей волей перенес город Балаклаву из государства Советский Союз на место села Ямболи. Сам Советский Союз он разместил на больших островах в океане, расположенных к востоку от Китая. Самодвижущиеся корабли и повозки, могучее оружие, имеющиеся у Республики, он объяснил волшебством, дарованным Богом.

Отметил, что помимо последователей Коммунизма, в Балаклаве проживают верующие христиане и мусульмане. Пояснил, что в Республике законами допускаются любые вероисповедания. Проживают в Балаклаве и евреи, имеющие собственную синагогу. А про себя он подумал, что синагогу и мечеть в Балаклаве необходимо незамедлительно построить.

Посол подарил рахдониту керосиновую лампу с ведерным бочонком керосина, ящик мыла, бочонок и амфору крепленого вина. Амфору тут же за трапезой открыли, вино опробовали. Иакова слегка «развезло».

Харитонов предложил рахдонитам монополию на торговлю крепленым вином в Хазарии, сообщив, что Республика готова поставлять это вино в любых объемах. В качестве ответной любезности попросил ускорить прием посольства у Бека и Кагана, для чего требовалось «подмазать» придворных вельмож. Иаков за это взялся. Однако, поинтересовался, не станет ли император Константин, ранее известный как Фома Славянин, притеснять иудеев, если захватит власть в Константинополе.

Посол пообещал употребить влияние Республики на императора Константина, с тем, чтобы иудеи пользовались в Византии теми же правами, что и греки. Пояснил, что Константин заинтересован в росте доходов казны от торговли, а их дают именно рахдониты, поставляя большую часть товаров из Хазарии в Византиию.

Прямо за столом высокие договаривающиеся стороны составили проект договора между общиной рахдонитов и Республикой о монополии на винную торговлю в Каганате. В ответ рахдониты обязывались направлять свои товары через море только на судах херсонских купцов, а также способствовать продвижению интересов Республики при дворе Бека. Оговорили размеры таможенных пошлин в портах Республики.

Иаков осознал, что для реализации этого договора совершенно необходим договор о торговле между Каганатом и Республикой и стал горячим сторонником Балаклавы. Резкое ограничение возможностей константинопольских купцов, у которых оставался только сухопутный маршрут в Хазарию, было весьма выгодно рахдонитам.

Иаков пообещал свести послов со старейшинами хазарских, византийских, арабских и славянских и купцов. Все эти встречи состоялись в последующие четыре дня. Хазарским купцам пообещали монополию на зеркала. Арабским — монополию на оконное стекло. Славянским — монополию на стеклянную посуду. Всем подарили образцы товаров. Хотя производство стекла, зеркал и посуды в Республике еще не началось, Харитонов был уверен, что к следующему лету все эти производства в Республике заработают. Со всеми удалось договориться к обоюдному удовлетворению. Старейшины обещали содействовать посольству при дворе Бека.

Посол Остроградский с советниками встретился с лидерами всех религиозных конфессий. Всем озвучил официальную версию о переносе по воле Бога Коммунизма. Всех заверил, что на территории Республики царит полная веротерпимость, никакая из религий не преследуется. Всем подарил золотые ювелирные украшения.

Поскольку в Каганате вполне мирно сосуществовали четыре религии: язычество хазар и славян, ислам арабов, христианство греков и иудаизм евреев, эти объяснения так или иначе принимались на веру. Каждая из религий претендовала на способность своих богов и священнослужителей творить чудеса. Самое главное, послы избежали подозрений в безбожии. Безбожники стали бы врагами для всех конфессий.

Посол обещал, что иерархи религий вполне могут установить контакты со священнослужителями в Республике и получат возможность привлекать к себе новую паству. Собеседники опасались, что при виде чудес Коммунизма их собственная паства переметнется к Богу Коммунизму, но вслух не протестовали. Веротерпимость была официальной политикой Каганата. Сам Каган, как и большинство простых хазар, были язычниками, в то время как Бек, и большая часть аристократической верхушки, многие беи и высшие чиновники исповедовали иудаизм.

Иерархи рассудили: если их боги допустили перенос Балаклавы, значит, Бог Коммунизм с ними это действие согласовал. А значит, следует покориться божественной воле. Посол был уверен, что сведения о могучем Боге Коммунизме дошли до слуха Бека и Кагана. Оба они, как искренне верующие люди, должны проникнуться.

Самой сложной была встреча со старейшинами византийских купцов. Там Харитонов выступил с позиции силы. Он прямо заявил, что товары этих купцов будут пропускаться через порты только в случае принесения ими присяги императору Константину, или прямо Республике. Сообщил, что в следующем году начнется война Республики с Болгарией, так что сухопутный маршрут торговли для них тоже прервется. Старейшины остались в глубоких раздумьях. Греки, связанные с Византией, конечно, попытаются интриговать против посольства, но, христианство из всех религий имело наименьшее количество верующих в Итиле. И влияние византийцев тоже уступало влиянию иудеев и арабов.

Посол Карев с Сапегиным встретился с беем гвардейцев — ларисиев хорезмийцем Максудом. Ему подарили посеребренную стальную кирасу и драгунский палаш с украшенными ювелирами эфесом и ножнами. Такое качество стали кирасы и палаша было в то время недостижимым. Рассказали о сражениях с херсонцами и византийцами. Сообщили, что в следующем году Республика намеревается захватить левобережную Валахию и собирается предложить Беку поучаствовать в этом прибыльном деле. Бей сразу стал горячим сторонником Балаклавы. Гвардейцы — ларисии последний раз воевали больше десяти лет назад и заскучали без настоящего дела. Полицейская служба в спокойном Итиле утомительна.

Бей изъявил желание посмотреть оружие балаклавцев в действии. На это Карев ответил, что послы готовы устроить демонстрацию оружия, но только для Бека или Кагана. А он, конечно, тоже может при этом присутствовать. У бея добавился мотив устроить визит послов к Беку побыстрее.

Затем они при посредничестве Максуда встретились с беями крупных родов, оказавшимися в Итиле по своим делам. Их было всего трое, поскольку летом беи обычно кочевали в степях со своими родами. Каждому подарили по сабле. Беи тоже загорелись идеей поучаствовать в походе на Валахию. Каган и Бек уже давно предпочитали торговать, а не воевать. Многим беям это не нравилось.

Усилия послов принесли свои плоды. На седьмой день послов пригласили к первому заместителю Бека Мулану, имевшему титул Кундура. На аудиенции послы озвучили все предложения Республики. Кундур пообещал донести эти предложения до Бека.

Еще через два дня послов вызвали к Беку Хануки. У власти в Хазарии стоял дуумвират. Формальный глава государства Каган из династии Ашинов был, согласно их верованиям, наместником бога неба Тенгри на Земле. Ему оказывались божественные почести, простые язычники — хазары почитали его, как Бога. При его появлении на людях все без исключения хазары, включая Бека, падали ниц. Однако, от ежедневных вопросов правления государством Каган был отстранен. Он жил в своем дворце в окружении приближенных жрецов и на людях появлялся лишь несколько раз в год.

После принятия беком Буланом иудаизма от иудейских купцов, его род возвысился над другими родами при финансовой поддержке рахдонитов. Постепенно потомки Булана прибрали к рукам все реальные рычаги власти. Бек Обатия из рода Буланидов стал Беком с большой буквы, вершившим все дела в государстве. Роль Кагана он свел к чисто религиозным и представительским функциям. Рахдониты уже именовали Обатию просто — царем. Теперь в Каганате правил младший брат Обатии — Хануки.

Получив вызов, послы экипировались по максимуму. Одежда осталась той же, что была на приеме у Фомы. Черные флотские мундиры с золотыми знаками различия, золотыми эполетами и золотыми цепями с пятиконечными звездами. Флотские фуражки с золотыми эмблемами. Из оружия на ремни повесили револьверы в кобурах и морские командирские кортики.

В конвой назначили два отделения стрелков и два десятка трапезитов. Стрелки в парадной форме, трапезиты в начищенных доспехах.

Послы ехали на пролетках, конвой — на лошадях. От посольской усадьбы процессия спустилась к реке, по наплавному мосту пересекла реку и вошла в крепостные ворота.

За воротами процессию встретил Кундур Мулан в сопровождении сотни ларисиев. То, что посольство встретил в воротах сам Кундур, было хорошим знаком, свидетельствующим, что к Посольству отнеслись с должным уважением. Все вместе они проследовали между двумя сплошными рядами конных гвардейцев к входу во дворец Бека. По размерам двухэтажный дворец Бека в несколько раз превосходил расположенный по другую сторону главной улицы крепости дворец Кагана, но, дворец Кагана был трехэтажным с куполом.

У высоких двойных дверей с массивными серебряными инкрустациями спешились, поднялись вслед за Кундуром на крыльцо и вошли в двери, широко распахнутые перед ними гвардейцами. Метров сто шли по широкому коридору, освещенному масляными светильниками. В простенках между дверями по обе стороны стояли гвардейцы при оружии. Коридор вывел в обширный двухсветный приемный покой, в котором толпились разодетые придворные, прошли по ковровой дорожке к следующим двухстворчатым дверям, на этот раз позолоченным. Кунгур предложил конвою остаться в приемном покое. Послы не возражали. Оружие у самих послов не изъяли.

Гвардейцы распахнули двери, глашатай объявил титулыи полномочия послов. В еще более обширном тронном зале по обе стороны выстроились высшие чиновники, военачальники, тарханы — беи родов каганата и прочие лучшие люди города Итиля.

Штатские чиновники были одеты в длинные шелковые халаты темных цветов персидского покроя, подпоясанные широкими кожаными поясами с серебряными накладками и высокие меховые шапки.

Беи стояли в парадных доспехах, кожаных штанах и стальных шлемах с серебряными инкрустациями. На поясах — сабли в богато украшенных ножнах.

Шаманы выделялись плащами из белого войлока и такими же шапками, а также цепями с многочисленными костяными и серебряными амулетами.

Старейшины купечества, также допущенные на прием, были в своих национальных одеждах. Присутствовали и иерархи других религий в своих одеяниях. Было ясно, что Бек Хануки решил произвести на послов максимально сильное впечатление.

Послы прошли по свободному проходу к установленному у противоположной стены зала золотому трону. Перед троном стеной выстроились ларисии в золоченых доспехах — личная стража Бека. Черные мундиры послов с золотыми деталями весьма удачно выделялись на фоне пестро одетых придворных.

Сам Бек, смуглолицый носатый безбородый брюнет горделиво восседал на троне с прямой спиной, положив руки на подлокотники, свысока глядя на окружающих. Одет он был в кафтан из алого китайского шелка с шитым золотыми нитями узором в виде солнца, волков, беркутов и деревьев с собольей опушкой рукавов и подола. На голове его красовалась остроконечная шапка синего бархата с собольей опушкой и крупной золотой кокардой в виде бегущего волка — родового знака Буланидов. На широком кожаном поясе с золотыми бляхами висела сабля в ножнах, украшенных не ограненными самоцветами. Сапоги из мягкой красной кожи с позолоченными носами и широкие шаровары красного бархата довершали образ. За его спиной стояли четверо советников и переводчиков.

Посол Харитонов поприветствовал Бека от имени Верховного Совета и Триумвирата Республики Балаклава и распорядился внести дары. Трапезиты конвоя разложили подарки перед строем гвардейцев. Набор их повторял набор для Фомы Славянина. Добавлены были две керосиновых лампы в медных золоченых корпусах, железный бочонок керосина, бочонок вина, ящик мыла, кираса и сабля в украшенных ювелирами ножнах. При дворе наверняка знали, что такие подарки достались купцам и чиновникам, и не выдать их Беку было бы ошибкой. Посол Отсроградский прокомментировал каждый подарок.

Затем посол Харитонов огласил официальные предложения Республики Каганату: заключить договор о торговле и военный союз. Бек Хануки кратко поблагодарил послов за подарки, заверил, что предложения будут самым серьезным образом рассмотрены и отпустил послов. После выхода из тронного зала Кундур предложил послам пройти в приемный покой и подождать там, сообщив, что Бек намерен дать послам малый прием.

Через час ожидания в отделанном персидскими коврами покое, где послам предоставили чай и персидские сладости, придворный чин провел их в малый пиршественный зал дворца. Бек расположился в торце длинного стола. По правую руку Хануки сидели Кундур и еще трое вельмож. Послов распорядитель усадил по левую руку Бека. Стол был накрыт для обеда, но без особых излишеств.

Бек Хануки весьма внимательно ознакомился со всеми донесениями бея Обадии. Перемены на западной границе государства его заинтересовали. Он знал, что пришельцы разгромили все войска фема Херсон, взяли все города и утопили значительную эскадру византийцев. И при этом не понесли никаких потерь. Все это благодаря имеющемуся у них волшебному оружию, весьма дальнобойному и обладающему могучим разрушительным действием. Бей Переволоки подтвердил донесения Обадии о быстроходных волшебных кораблях пришельцев, двигающихся без парусов и весел. По этим причинам он решил, что таких людей следует иметь в друзьях.

Бек отрекомендовал сидящих справа от него чиновников.

— Мои ближайшие помощники: Кундура Мулана вы уже знаете, он у нас ведает дипломатией и военными делами, Джавшигар Ададин ведает купечеством и ремеслами, а Тархин Мафусаил — казной. — Затем Бек предложил подкрепиться, чем боги послали. За трапезой вели беседу.

— Мне сообщили, что ваш бог чудесным образом перенес ваш город из вашей страны в Крым. А ваша страна находится к востоку от Китая в океане на островах. Однако, у нас бывают китайские купцы, да и некоторые наши купцы тоже бывали в Китае. Но, о вашей стране там ничего не слышали. Почему это так? — Бек решил проверить послов на устойчивость каверзным вопросом.

— Восточный океан огромен, его ширина намного больше, чем расстояние отсюда до восточного берега Китая. — Ответил Харитонов. — А острова, на которых расположена наша страна, расположены в океане примерно на таком же расстоянии от берегов, как отсюда до Китая. К тому же, на этом океане часты ужасные бури, поднимающие огромные волны выше самых высоких деревьев. Поэтому, даже на наших кораблях доплыть до Китая почти невозможно. Лишь однажды много веков назад отряд наших кораблей дошел до Китая, но, лишь один корабль чудом сумел вернуться. С тех пор мы в Китай не плавали. — Ответ на этот вопрос был давно проработан в Президиуме. Бей успокоился тем, что вторжения пришельцев большими силами в Китай можно не опасаться. То есть, балаклавцы поддержки с родины получить не могут. Боги творят чудеса редко.

— Если к власти в Византии придет Император Константин, то ваше положение упрочится. Тогда нам с вами будет выгодно иметь дело. Однако, он может и не победить. Тогда ваше положение будет шатким. На море византийцы с вами воевать не смогут, однако, на суше они могут вас победить, если Михаил пошлет на вас армию в сотню тысяч воинов.

— В обороне, сидя в крепостях, мы можем истребить нашим волшебным дальнобойным оружием и больше ста тысяч воинов. Другое дело, что ввязываться в полевые сражения с византийцами нам не выгодно. У нас всего полтысячи воинов в армии и полтысячи во флоте. И еще пять тысяч херсонского войска.

Мы считаем, что с нашей помощью Константин победит Михаила. Мы уже перевели всю морскую торговлю на владения Константина. Никакие корабли, кроме наших, отныне ходить по Черному морю не будут. А Михаил остался без доходов от торговли.

Кроме того, в следующем году мы намереваемся напасть на Валахию, которая сейчас принадлежит союзнику Михаила болгарскому хану Омуртагу и отобрать у него земли восточнее Дуная.

— Как же вы нападете, если для войны на суше у вас слишком мало сил?

— Мы отрежем левобережную Валахию от Болгарии нашим флотом по Дунаю. А для нападения на суше привлечем славянские племена тиверцев, бужан и уличей.

— Уличи — наши вассалы, а тиверцы — вассалы Омуртага. — возразил Хануки.

— У нас есть чем заплатить их князьям. Да и добычей они, наверняка соблазнятся. Против Михаила и Омуртага собирается коалиция из Халифа Аль-Мамуна, Константина и нас. Мы приглашаем Вас присоединиться к этой коалиции. Тогда Михаил наверняка будет повержен.

А мы с Вами получим возможность взять под себя всю Валахию и разграбить Болгарию вместе с европейской частью Византии. Добыча будет знатной. А если удастся взять Константинополь, то размеры добычи даже трудно себе вообразить. Константин взял бы Константинополь в прошлом году, если бы Омуртаг не ударил ему в спину.

— Хан Омуртаг весьма сильный противник! Победить болгар будет не просто. Тем более, что они могут закрепиться за Балканскими горами. Так что, это все на воде писано.

— Вы, многоуважаемый и высокочтимый Бек, не видели наше оружие в действии, потому и сомневаетесь.

— Ну, так, продемонстрируйте его мне!

— Для демонстрации нужно кое-что приготовить.

— Скажите что для этого нужно Кундуру Мулану, он распорядится.

— Однако, у нас с собой только легкое стрелковое оружие. Тяжелое оружие у нас стоит на кораблях и в крепостях.

— Это понятно, продемонстрируйте мне стрелковое.

— Наши корабли ожидают нас на Дону у Переволоки. Если вы направите кого-нибудь с нами, когда мы будем возвращаться, то мы сможем показать ему действие нашего тяжелого оружия.

— Это мы сделаем. По поводу договора о военных делах мы примем решение после демонстрации вашего оружия.

— А что по поводу торгового договора?

— Тут у нас вопросов нет. Нас все устраивает. Торговые пошлины ведь остаются в тех же размерах, что и при византийцах? — Старейшины купеческих землячеств уже 9 дней поочередно ходили к Беку, уговаривая его как можно скорее подписать договор о торговле.

— Да, конечно. С беем Обадией мы торговые дела так и ведем.

Застольная беседа продолжалась еще долго. Послы отвечали на вопросы о государственном устройстве Советского Союза, о религии бога Коммунизма, о государственном устройстве Республики, о ремеслах и производимых в Республике товарах. Опробование крепленого вина под многочисленные тосты во славу Хазарии, Кагана, Бека и Совета Республики прошло блестяще. Все хазары пришли в приподнятое настроение. Послам пришлось сдерживать хозяев, намекая на тяжесть последствий неумеренного потребления экспортного продукта.

Демонстрация винтовок следующим днем прошла по той же программе, что и у Фомы Славянина. Дополнительно продемонстрировали стрельбу из пулемета, за пятьсот шагов одной длинной очередью поразившего каре глиняных «болванов», стоявших в четыре шеренги в плотном строю со щитами и в доспехах. Пули пробивали трех «болванов» и застревали в четвертом.

В заключение Беку дали пострелять по «болванам» из нагана, и подарили наган с одним барабаном патронов. Бек и все присутствовавшие на демонстрации военные чины весьма впечатлились. После испытаний переговоры продолжились, снова за трапезой.

Осторожный Бек, тем не менее, не решился подписать договор о взаимной военной помощи, но, согласился подписать договор о ненападении. По поводу участия хазарских войск в нападении на Валахию, Хануки сказал следующее:

— Никто, ни я, ни сам Каган, не в силах запретить моим беям ходить в набеги. Это противоречило бы воле Бога Тенгри. Если бей Обадия или мои другие беи захотят сходить с вами в поход, мы не будем им препятствовать. А захотим ли мы присоединить левобережную Валахию к нашим владениям, будет видно по результатам похода.

Еще через день торговый и военные договоры были подписаны обеими сторонами. Каган одарил послов мехами, китайским шелком и персидскими коврами.

После подписания договоров Послы удостоились приема у божественного Кагана Ибузира. Каган восседал на высоченном золотом троне в белых шитых золотом одеждах. Свиту его составляли лишь придворные и шаманы. Впрочем, прием был чисто церемониальным и не затянулся. Удивило послов лишь то, что лицо Ибузира было закрыто белой шелковой паранджой. Простым смертным не дозволялось видеть лицо божественного Кагана. Каган после вручения даров удостоил Послов лишь краткой формальной беседы.

За три дня, прошедших между приемами у Бека и Кагана, послы снова встретились в тремя беями родов, в это время находившимся в Итиле. Все трое согласились участвовать в походе не Валахиюбудущей весной.

12 октября посольство убыло из Итиля. До Переволоки Послов сопровождал бей Максуд. На Дону в присутсвии бея провели боевые стрельбы из пушки. Расстреляли с дистанции в один километр купеческий корабль на реке и специально построенный на берегу бревенчатый сруб. Максуду результаты стрельб понравились. Особенно дальность и точность стрельбы.

25 октября посольство вернулось в Балаклаву.