Балаклава Красная

Глава 21 Посольство к Фоме Славянину

На рассвете 12 августа из бухты Балаклавы вышел небольшой отряд кораблей: катер Мошка-5 и оснащенная мотором, снятым с Мошки, 200–тонная бирема, переоборудованная в военно-транспортное судно. На биреме наглухо заделали все весельные порты, усилили киль, увеличили балласт, разделили трюм на отсеки с водонепроницаемыми переборками, поставили руль со штурвалом. На ходовых испытаниях нареченная именем «Волга» бирема на полных оборотах 850-сильного мотора развила скорость 11 узлов. Вооружение Волги состояло из одной пушки. Корабль мог ходить и под парусами. Командовать Волгой назначили мамлея Сидоркина из водолазного техникума.

Корабли шли под красными флагами Республики и бело-голубыми флагами военного флота. На борту Волги находилось послы к самозванному императору Византии Фоме Славянину, именующему себя императором Константином: специалист по Византии профессор Остроградский, министр экономики Харитонов и инструктор райкома Карев, по такому случаю назначенный министром иностранных дел Республики, а также советники посольства: херсонский купец Микиус, помощник экзарха Херсона Демис, переводчики и секретари.

Командовал отрядом кораблей командир Мошки-5 лейтенант Мичков. Охрану посольства осуществляли взвод пехоты под командованием старлея Сапегина и центурия трапезитов без лошадей. Коней для них планировалось закупить в Трапезунде (сейчас — Трабзон).

Погода благоприятствовала плаванию. Море было спокойным. Отряд шел экономическим ходом Волги в 8 узлов. Курс лежал на юго-запад — к Трапезунду, единственному порту, находящемуся под контролем Фомы. Полтысячи миль прошли за трое суток без особых приключений. Мошка-5 утопил на подходе к Трапезунду три боевых галеры, осуществлявших блокаду порта по приказу василевса Михаила. У Фомы своего флота не было. Расстрел галер, стоявших на рейде у порта, наблюдали все жители города. От простых рыбаков и солдат, до стратига фема Халкиди.

Корабли вошли в порт и остановились в кабельтове от причалов. Мошка загудел сиреной, привлекая внимание местных. Затем, советник посольства Демис через рупоры громкоговорящей установки обратился к местным властям:

— Посольство Верховного совета республики Балаклава к Василевсу Константину просит разрешения стратига фема Халкиди на вход в порт. Посол просит выслать встречающих на причал.

Собственно говоря, корабли уже вошли в порт, но приличия следовало соблюсти.

Не прошло и четверти часа, как на причале показалась длинная процессия. Десятка три богато одетых чиновников в сопровождении центурии тяжелой пехоты в начищенных панцирях. Волга дала ход и подошла к причалу. Портовые рабочие приняли концы и закрепили их на кнехтах. Матросы подали с высокого борта биремы на причал широкий трап. Мошка остался в бухте, удерживаясь на месте моторами.

Первыми на берег сошли трапезиты, как и встречающие, при оружии, в начищенных кольчугах и шлемах. Затем отделение стрелков с винтовками, тоже в кольчугах и шлемах. А за ними послы со свитой. Вдоль высокого борта корабля выстроились другие два отделения бойцов, взявших винтовки наизготовку. С носовой и кормовой боевых площадок Волги на встречающих смотрели станковый и два ручных пулемета. На всякий случай.

Демис вышел вперед, подошел к выделяющемуся среди остальных встречающих богатством одежды трапезундцу, и поинтересовался:

— Могут ли послы республики встретиться со стратигом фема?

Трапезундец, одетый в длинную пурпурную тунику с широкими рукавами и пурпурный же плащ, застегнутый золотой фибулой с рубинами, ответил:

— Я, Серамид Навзикий, волею Василевса Константина стратиг фема Халкиди, приветствую послов Республики Балаклава на земле города Трапезунда. — И слегка склонил голову, увенчанную высокой бархатной шапкой пурпурного цвета с вышитым жемчугом околышем.

Персонаж этот был весьма импозантным. Тунику опоясывал широкий кожаный пояс с золотым бляхами, на котором висел меч в усыпанных самоцветами ножнах. На ногах — мягкие шитые золотом кожаные сапоги все того же пурпурного цвета. Его носатую смуглую физиономию украшала длинная черная завитая напомаженная борода и такие же усы. Остроградскому было известно, что пурпурный цвет одежды дозволялся в Византии только высшим должностным лицам.

На его фоне послы смотрелись скромно. На выданные им одинаковые черные флотские мундиры, по совету профессора Остроградского, нашили крупные золоченые эполеты, на грудь на массивных золотых цепях повесили золотые же пятиконечные звезды. Пальцы украсили многочисленными перстнями.

На головах у послов были флотские фуражки с золотыми эмблемами. Все эти украшения изготовил по спецзаказу Президиума единственный в Балаклаве ювелир Моисей Гершензон. Послы в средние века должны были выглядеть представительно.

— По поручению Триумвирата Республики Послы следуют к Василевсу Ромейской империи Константину для переговоров о заключении союза между империй и Республикой. — Продолжил Демиус.

Еще две недели назад до стратига через грузинских контрабандистов, юркие фелюги которых по ночам прорывались к берегам Халкиди сквозь блокаду флота Михаила с товарами из халифата, дошли смутные слухи о том, что неизвестные пришельцы захватили фем Херсон. Потом появились невероятные россказни о том, что у пришельцев имеются корабли, которые ходят без парусов и весел против ветра. А также о том, что у них есть громовое оружие, поражающее врагов за тысячу шагов.

А сегодня Серамид лично наблюдал, как эти корабли несколькими выстрелами играючи утопили три боевых византийских галеры. Послов такого государства следовало встретить со всеми почестями.

— Для меня большая честь принимать в моем городе послов столь могучего государства. — Ответил стратиг. — Прошу уважаемых послов через два часа прибыть ко мне во дворец. Прошу извинить за эту задержку, поскольку ваше прибытие стало для меня совершенной неожиданностью. Я должен достойно подготовиться к приему высоких гостей. Мой декурион с центурией скутатов сопроводит вас, высокочтимые послы.

Затем стратиг со свитой и послы раскланялись и расстались.

Через два часа посольство с охраной и сопровождением вошло в ворота крепости Трапезунда. За воротами послов встретил сам стратиг и провел через площадь в свой дворец. Послов сразу же повели в пиршественный зал и усадили за один стол со стратигом. Прочие чины посольства расположились за одним длинным столом с высшими чиновниками фема.

После того как гости насытились, наступил черед неспешной беседы. Послы и стратиг обменивались последними новостями. Стратига интересовали подробности захвата Херсона, а также военные силы Республики. А послы интересовались положением в фемах, подконтрольных Фоме и ходом боевых действий с войсками Михаила.

За длинным столом в оживленных беседах, подогретых тостами, чиновники фема пытали о том же советников посольства. А советники выпытывали информации о делах фема.

Серамид сообщил, что василевс Константин в настоящее время находится в Феодосиополе (сейчас — Эрзерум), столице области Византийская Армения. Ехать туда от Трапезунда шесть дней. Серамид признал, что под контролем Фомы находятся всего пять фемов, расположенных в восточной Анатолии: Халкиди, Колонея, Иберия, Терждан и Месопотамия. А у василевса Михаила — 26 фемов.

Послы попросили стратига продать верховых, вьючных и тягловых лошадей. Серамид, демонстрируя свою заинтересованность в успехе посольства, предложил предоставить лошадей безвозмездно на все время пребывания посольства на землях василевса Фомы. Кроме того, стратиг предоставил посольству конвой из друнга трапезитов на всем пути до Феодосиополя. Послы с благодарностью согласились.

Следующим утром посольство с охраной и конвоем двинулось в путь. Центурия херсонских трапезитов и взвод стрелков передвигались верхом с вьючными лошадями. Посольство ехало в двуконных рессорных пролетках, доставленных на борту Волги. На таких же пролетках, превращенных в тачанки, разместились пулеметные расчеты.

Путь проходил по хорошим дорогам в покрытых густыми лесами пологих горах. Местность была давно обжитой. Через многочисленные реки были переброшены мосты, в основном каменные. Четырежды пришлось преодолеть перевалы высотой до полутора тысяч метров. Движение по этой дороге было оживленным. Навстречу попадались купеческие караваны и одиночные повозки. Ночевали в больших постоялых дворах, которые имелись в каждом селении. Как и предупреждал Серамид, к Феодосиополю подъехали на седьмой день. Гонцы стратига опередили посольство на три дня.

Получив донесение от стратига фема Халкиди о прибытии посольства Республики Балаклава, Фома весьма заинтересовался. Слухи о захвате фема Херсон до него уже дошли. Положение Фомы, объявившего себя императором Константином-6, было, мягко говоря, сложным. А точнее говоря, попросту, безнадежным. Первоначальные успехи мятежников, которые даже осадили в 821 году Константинополь, ушли в прошлое. Василевс Михаил заключил союз с ханом Болгарии Омуртагом, войска которого разбили под Константинополем армию Фомы.

Пять фемов, оставшихся у Фомы к середине 822 года, располагались в гористой Восточной Анатолии, не благоприятствующей сельскому хозяйству, и были относительно малолюдными. Большую часть населения фемов составляли армяне. Регулярных войск всех видов у него осталось всего 26 тысяч. Войска Михаила превосходили числом армию Фомы впятеро, даже без учета болгар.

Флота у Фомы не осталось вообще. А флот Михаила полностью блокировал Черноморское побережье, подконтрольное Фоме. Соответственно, доходы казны от торговли были минимальными, поскольку основной поток товаров из Хазарского каганата проходил морем. Лишь небольшая часть их доставлялась верблюжьими караванами через Закавказье из Халифата. Не было денег в казне, следовательно, не было возможности нанять дружины варваров.

Стратиги фемов, поддержавшие сначала мятеж Фомы, были не надежны. Они пошли за ним, поскольку ранее успешно сражались под его командованием против войск Халифата. Если войска Михаила прорвутся в Восточную Анатолию, стратиги переметнутся к нему. Так уже случилось в сражении с Омуртагом под Константинополем.

Халиф Аль-Мамун оказался единственным союзником Фомы. Таковы уж были причуды судьбы. Однако, серьезной помощи Халиф в настоящее время оказать не мог. У него хватало своих проблем с непокорными удельными эмирами. Халиф предоставил Фоме лишь одну тысячу легкой конницы, 4 тысячи потрепанных кожаных панцирей и 7 тысяч копейных наконечников из дрянного железа. Слезы, а не помощь.

Талантливый полководец, Фома пока еще держался в глухой обороне, обороняя высокие перевалы, ведущие из Центральной Анатолии, подконтрольной Михаилу, в Восточную. Но, это не могло продолжаться долго. Подавляющее превосходство сил Михаила рано или поздно должно было сказаться.

А союз с неизвестными пришельцами, захватившими Херсон, мог таить в себе новые возможности. Враг моего врага — мой друг. Тем более, что, судя по донесению стратига Халкиди, у пришельцев имелось некое мощное оружие. Поэтому, Фома распорядился принять послов со всеми почестями по имперскому протоколу.

Перед воротами Феодосиополя посольство встречали высшие чиновники фема во главе со стратигом. Послам выделили гостевые покои во дворце стратига, который временно занимал Фома со своим двором. Стрелков по желанию Посла Остроградского разместили в соседних покоях. Они же несли караул у дверей покоев. Конвойную центурию трапезитов разместили в казарме городской стражи, прилегающей к дворцу стратига. На ужин дворцовая челядь обеспечила посольство роскошным питанием. Слуги изо всех сил старались угодить, явно выполняя приказ свыше. Это не осталось незамеченным. Конвой кормили в столовой стражи.

Прием у Василевса Константина назначили на следующее утро, после завтрака. Завтрак был еще роскошнее ужина, изысканные блюда сменяли одно другое, отличные вина лились рекой. Конечно, дворец стратига не шел ни в какое сравнение с императорскими дворцами Константинополя, тем не менее, Фома старался произвести на послов впечатление.

Коридоры и залы дворца, по которым вели послов, украшали гобелены, скульптуры и мозаики. Вдоль стен выстроились воины в начищенных доспехах. — Послы Верховного совета Республики Балаклава! — Громогласно возвестил церемониймейстер, облаченный в золоченый кафтан и такую же шапку, движением руки приказывая воинам распахнуть двухстворчатые двери зала.

В зале приемов дворца даже полы были мозаичными. Стены за исключение высоченных окон были почти сплошь завешены гобеленами, изобилующими золотым шитьем. Изобилие золота в декоре должно было ошеломить послов.

Послы с переводчиками и советниками прошли по проходу между шеренг одетых в парчу и бархат придворных к трону, на котором восседал самозванец.

Фома Славянин оказался высоким, крепко сложенным мужчиной с густой русой бородой и усами. Худощавое, загорелое и костистое лицо его оживляли голубые глаза, с интересом изучавшие послов. Он сидел на простом деревянном троне. Одежда его тоже была простой воинской, составляя контраст с разодетыми в пурпур и золото придворными. Строгие черные мундиры послов с немногочисленными золотыми деталями тоже были необычны для этого времени.

По распространяемой Фомой легенде, он был спасен простыми солдатами константинопольского гарнизона от козней матери Ирины, вознамерившейся убить подрастающего прямого наследника престола. Именно простые солдаты с самого началаподдержали мятеж Фомы. Самозванец старался всячески поддерживать свою связь с простыми воинами.

— Верховный совет Республики Балаклава в лице его Триумвирата приветствует баграянородного императора Ромеев Василевса Константина! — Провозгласил Демис. — Он и Микиус были одеты в парадные византийские одежды, соответствующие их статусу.

— Позволь преподнести тебе, багрянородный Император, дары от Республики Балаклава! — Стрелки вынесли на бархатных подушках и сложили перед троном подарки: Изготовленный ювелиром золотой комплект из медальона в виде пятилучевой звезды, десяток перстней, и казацкую шашку в позолоченных ножнах. Все они были инкрустированые ограненными драгоценными камнями, которые собирали у всех балаклавских модниц. То, что в это время гранить камни еще не умели, делало дары бесценными. А качество стали простой казацкой шашки было в то время недостижимым.

Кроме того, Фоме подарили фарфоровые столовый и чайный сервизы, комплект хрустальных фужеров, рюмок и ваз, набор стеклянных пивных кружек, граненых стаканов и стопок, большой начищенный тульский медный самовар с золотыми декоративными деталями, шкатулки с хохломской росписью и расписные жестовские подносы.

— С благодарностью принимаю дары от Верховного совета Республики Балаклава! — Ответил Фома. — Империя в моем лице готова выслушать предложения Республики.

— По поручению Верховного совета мы прибыли, чтобы предложить империи Ромеев в лице Императора Константина военный союз и торговое соглашение. — Провозгласил Остроградский. — Он уже поднаторел в теперешнем варианте греческого. Мы готовы обсудить все детали союза и соглашения и имеем полномочия на подписание их.

Слова Посла соответствовали самым смелым ожиданиям Фомы. Республика признавала именно его императорам и обещала военную помощь.

— В таком случае, многоуважаемые послы, предлагаю не терять время, завершить на этом официальный прием и перейти к деловым переговорам. Жду вас через полчаса в своем малом кабинете. — С этими словами Фома встал и удалился из зала приемов через дверь, расположенную за троном.

Ожидая послов, Фома рассмотрел подарки. Игра солнечного света в ограненных камнях поразила его. Ничего подобного он никогда ранее не видел. Качество посуды превосходило все, что доставлялось из Китая. А подаренная легкая сабля оставила зарубку на лезвии его любимого меча.

В малом кабинете, имевшем площадь квадратов сто, находились трон и длинный стол со стульями. Демонстрируя наивысшую возможную степень благоволения к гостям, Фома встретил гостей сидя не на троне, а в торце стола. Этим же подчеркивался приватный и доверительный характер беседы. По правую руку самозваного императора сидели пятеро приближенных сановников, все в пурпуре. Посольству предложили сесть по левую руку. Послов с советниками было тоже трое. Переводчиков не пригласили. Остроградский решил, что будет переводить сам.

— Досточтимый посол, соблаговолите изложить ваши предложения более подробно. — Произнес Фома, когда все расселись и представились.

— По поводу военного союза нам поручено передать следующее. Флот республики берется до осени полностью очистить Черное море от кораблей узурпатора Михаила. И от военных и от торговых. Тогда, торговый флот Республики будет держать в своих руках всю морскую торговлю с Хазарским каганатом и Халифатом.

В этом году войска Республики произведут набег на земли в низовье Дуная, которые контролирует хан Болгарии. В следующем году летом это приведет к войне Республики с Болгарией. Так что, все силы хана будут заняты на этой войне. Императору больше не придется опасаться болгар.

Поскольку численность сухопутных войск Республики невелика, было бы желательно, чтобы Император прислал свои войска на эту войну.

По поводу торгового соглашения нам поручено передать следующее. Поскольку всю морскую торговлю хазары будут вести через порты Херсон, Корчев и Таматарха, используя корабли Херсонского флота, мы можем привозить все эти товары в Трапезунд. Таким образом, весь поток товаров, идущих морем из Хазарии, пойдет через земли Императора. А это даст весьма серьезные денежные доходы. Более того, и китайские товары, идущие через халифат, мы тоже можем возить в Трапезунд через грузинский порт Батум.

А Константинополь останется совсем без товаров, поставляемых морем из Каганата и Халифата. А после начала войны Республики с Болгарией, и сухопутный путь доставки товаров в Константинополь прервется.

Республика желала бы, чтобы Император, в качестве ответной любезности, освободил херсонских купцов от таможенных сборов в Трапезунде.

— А не может ли Республика сейчас послать свои сухопутные войска ко мне? Ведь вы обладаете каким-то особо мощным оружием. — Поинтересовался Фома.

— К сожалению, сейчас мы такой возможности не имеем. — Ответил Остроградский. — У нас еще не урегулированы отношения с Каганом Хазарским. Не исключено нападение на нас Кагана. Сейчас мы направили к нему посольство с предложение военного союза и торгового соглашения. Когда и если эти договора будут заключены, можно будет вернуться к этому вопросу.

— Ну что же, — заключил Фома. — Предложения Республики мне кажутся вполне разумными и целесообразными. Мы готовы ими заняться и подготовить соответствующие договора. Пусть мои сановники поработают с вашими и представят мне проекты военного и торгового договоров. Даю им срок два дня.

Мне донес стратиг Халдики, что ваш корабль у него на глазах с большого расстояния несколькими выстрелами утопил три боевых галеры. Не могли бы Вы, многоуважаемый посол, продемонстрировать мне возможности такого оружия?

— Это было тяжелое оружие, которое перевозят на кораблях. Однако, наша охрана имеет легкое пехотное оружие, которое тоже имеет большую силу. Возможности этого оружие командир нашей охраны друнгарий Мичков Вам продемонстрирует. Только нужно кое-что подготовить для демонстрации.

— Пусть Ваш друнгарий объяснит тагмарху моей стражи, что именно нужно подготовить.

Приватная беседа завершилась обедом в трапезной дворца. Обед сопровождался музыкой и танцами прекрасных византийских дев. Вечером Осроградский встретился с Фомой тет-а-тет. Императора интересовали подробности о появлении Республики в Крыму. Посол озвучил утвержденную Триумвиратом версию событий. По поводу самодвижущихся кораблей Остроградский ответил, что они движутся волшебной силой, дарованной балаклавцам их богом Коммунизмом.

Утром следующего дня оружие было продемонстрировано по той же программе, что бею в Бакле. Император был впечатлен.

После демонстрации Остроградский вручил Фоме наган с полным барабаном, объяснив ему, что это маленький волшебный арбалет. Фома тут же захотел опробовать оружие, для чего предложил пройти в манеж, где тренировалась его гвардия. Первую пулю Фома всадил с пяти шагов в глиняного «болвана», на котором его воины тренировались в сабельной рубке. Затем кинжалом лично извлек пулю, вошедшую в мягкую глину сантиметров на тридцать. Вторая пуля досталась деревянному «болвану». Пулю, вошедшую сантиметров на десять, по приказу Фомы из болвана вырубил боевым топором командир гвардии.

Затем император распорядился привести из тюрьмы троих преступников, приговоренных к смерти. Приговоренному к лишению головы выстрелом в лоб с пяти шагов он разнес череп. Приговоренному к повешению с десяти шагов выстрелил в грудь. Видимо, пуля пробила легкое и перебила артерию, потому что кровь хлестнула изо рта раненого и из входного отверстия. А приговоренному к посадке на кол выстрелил в живот. Пуля прошла навылет, вырвав кусок мяса из спины казнимого. Оба раненых вскоре истекли кровью и умерли. Фома с интересом наблюдал за их конвульсиями. Шестым выстрелом он с двадцати шагов попал в ростового болвана. Седьмым попытался попасть в этого же болвана с тридцати шагов, но промахнулся. Расстреляв полный барабан патронов, Фома остался весьма доволен.

Мичков заменил расстрелянные патроны новыми, забрав стрелянные гильзы. Остроградский пояснил Фоме, что патроны одноразовые, а револьвер является оружием «последнего шанса», на случай, когда враги подступили уже вплотную. Фома подарок вполне оценил. Кобуру с наганом он сразу нацепил на ремень, и заверил Посла, что расставаться с ним не будет даже ночью. Попросил продать еще патронов, на что Посол ответил, что по решению Совета патроны не продаются никому. Но, пообещал передать просьбу Императора Триумвирату.

Через два дня договоры в двух экземплярах на греческом языке были торжественно подписаны. Фома заверил Остроградского, что сумеет удержать перевалы до следующего лета. А следующим летом, используя доходы от торговли, наймет войска у эмиров Халифата. Сановники и военачальники императора в частных беседах с послами и советниками посольства подтвердили, что у Фомы еще имеется достаточно сил, чтобы удержать перевалы до зимы.

Подписание договоров отметили пышным пиром, затмившим все предыдущие пиршества. Снова с музыкой и танцами юных дев. Вино опять лилось рекой, балаклавцы и византийцы обменивались величальными здравницами и пышными тостами.

Сановники после пира предложили послам воспользоваться услугами дев — танцовщиц. Послы отказались, ибо коммунистам невместно. Хотя и пожалели в душе об этом. Девы были весьма соблазнительны. На прощание Император одарил послов и офицеров конвоя книгами в драгоценных переплетах и дорогими тканями.

Все поставленные перед ними задачи послы успешно решили и двинулось в обратный путь с чувством выполненного долга. С посольством ехал экзарх Гавриил со свитой, назначенный Фомой своим личным представителем в Республику.