Балаклава Красная

Глава 34 Посольство к эмиру

28 и 29 августа из Балаклавы отплыли два посольства. Первое — к эмиру Армении Язиду ас-Сулами в город Барду, второе — к царю Грузии Ашоту в город Тифлис. Состав посольств был стандартным, разве что охрана была усилена. Каждое посольство сопровождал взвод гвардии при максиме и двух ручных пулеметах и армейский друнг в составе двух центурий скутатов и центурии трапезитов.

Первое возглавлял министр геологии Бабаян, а второе — профессор Гурский. Каждое следовало на двух больших и одном малом транспортах в сопровождении Мошек. В посольство Бабаяна вошли три паровых бота с экипажами. Посольство Гурского следовало морем в порт Батум, а оттуда по суше в столицу грузинского царства Тифлис.

Посольство, а точнее говоря, целая экспедиция, под руководством профессора Бабаяна направлялось в эмират Армения по Дону, Волге, Хазарскому морю в Баку, далее по морю и реке Кура через княжество Арран в эмират Армения. Сам посол Бабаян присоединился к посольству уже на Дону, спустившись по Северскому Донцу на боте. Там он руководил закладкой угольного карьера, коксового завода, городка и крепости в Углегорске. Работы продолжил заместитель Бабаяна горный инженер Круглов.

Посетив по пути тудуна города Саркела Иныльгаба и проинспектировав зеркально-оконный завод купца Иезекиля, караван судов достиг Волго-Донского переволока. Там посольство выгрузилось с кораблей, наняло перевозчиков и двинулось сухим путем на Волгу. С трех ботов демонтировали винты с рулями, чтобы не повредить их, и волоком потащили боты на Волгу. Местные перевозчики легко могли по тракту на валках перетаскивать ладьи весом до 20 тонн. Так что, волок пятнадцати тонных ботов у них затруднений не вызвал. Транспорта и Мошки пошли назад.

За семь дней достигли пристаней на Волге. Там наняли ладьи, установили винты и рули на боты, погрузилисьи пошли к Итилю.

В столице Каганата поселились в своем посольстве. Нанесли визиты вежливости кагану Ибузиру и царю Хануки. Ожидать пришлось недолго, всего пять дней на оба визита. Правители Хазарии приняли послов со всем уважением, дарами остались довольны. С Хануки подписали дополнительное соглашение к договору о торговле, о том, что паровые боты будут сопровождать хазарские торговые караваны в порты Халифата. Понятное дело, не бесплатно. Тем самым, Президиум преследовал цель обеспечить безопасность поставок нефти из Баку по Хазарскому морю за счет хазарских купцов.

Хануки пожелал прокатиться на самоходном корабле. Послы пошли ему навстречу. Продемонстрировали стрельбу из ручного пулемета, которым был вооружен бот.

Затем посольство наняло в Итиле морские ладьи и в сопровождении ботов двинулось в Баку. К каравану присоединились на своих судах шестеро иудейских купцов, занимавшихся, в числе прочего, торговлей мазутом. Связи с нефтедобытчиками в Баку у них были налажены. Посол Артамонов нашел их через старейшину купцов — рахдонитов Иакова, сообщив, что Республика готова закупать сырую нефть в больших количествах. Купцы охотно ухватились за эту возможность.

Президиум решил активировать сразу два маршрута поставки нефти из Баку: через Каганат и через Грузию. Каждый маршрут имел свои достоинства и свои недостатки. Путь через Грузию был значительно короче, всего1100 километров, правда, из них 400 километров по суше. А путь через каганат имел длину 2400 километров, но, по суше всего около 100. Причем, сухопутная часть пути через Грузию проходила по горной местности, а через каганат — по равнине. Однако, путь через Грузию был всесезонным, а путь через каганат будет действовать только в теплое время года, так как Волга и Дон зимой замерзают. Кроме того, буйные грузинские цари и абхазские князья периодически восставалии воевали с Халифатом. Так что, Президиум счел необходимым проработать оба варианта доставки нефти в Республику.

Посольский конвой прибыл в Баку в середине сентября. Бабаян в сопровождении купцов ознакомился с нефтепромыслами. Здесь нефть в некоторых местах сама выступала на поверхность. Даже колодцев копать не нужно было. Посол нанес визит бею города Али Масуди. Доехал и до города Шемаха, где располагался князь области Арран армянин Шеки Сахл, благо от Баку до Шемахи было недалеко. Преподнес дары и договорился о строительстве оконно-зеркального завода. Руководить заводом поставили хорошо заплатившего за это дело херсонского купца Алексиса. Он же получил право монопольно торговать этими изделиями в Закавказье. Купец обязался поставлять 1/20 часть продукции бею и 1/20 часть князю вШемаху. Шеки Сахл выписал посольству охранную грамоту для проезда по своим землям.

Опыт функционирования таких заводов в Трабзоне и в Саркеле оказался в высшей степени положительным. Нарезанное по размеру оконное и зеркальное стекло доставлялось из Балаклавы. На заводах оправляли заготовки в резные рамы из дорогих пород дерева, полировали и окрашивали. После того, как послы подарили зеркала и оконные рамы верховным властителям, среди тамошних аристократов и богатеев возник бешенный спрос на них. Зеркала в рамах продавались по их двойному весу в серебре. А оконные рамы — по весу серебра. Денег с лихвой хватало и на содержание посольств, и на выплату налогов в Республику.

Местные власти весьма дорожили такими «курицами», несущими золотые яйца. А при заводах работали филиалы посольств, занимавшиеся разведкой, а проще говоря, шпионажем. Высокопоставленных покупателей принимали на заводах со всем уважением, угощали и развлекали. При этом разговоры велись на самые разные темы. Феодалы режим секретности не соблюдали. Важные новости приносили и купцы, посещавшие завод и закупавшие товар с целью перпродажи. Министерство иностранных дел обеспечило эти филиалы посольств почтовыми голубями, доставлявшими донесения в Балаклаву. Кроме того, херсонские купцы, при необходимости, могли получить дипломатическую поддержку в филиалах, включая получение кредитов.

Помимо завода договорились с князем о строительстве в Бакинской бухте укрепленного торгового представительства, собственных причалов, складов, и зимовке кораблей будущего флота, который Республика намеревалась завести в Хазарском море, поскольку Волга в Итиле замерзала зимой.

Из Баку длинный караван судов направился к устью реки Кура. Эта река по расходу воды в межень примерно равнялась всем известной Оке. Река была проходима для крупных морских ладей на 700 километров от устья до границы с Грузией, а для речных ладей — и на всю тысячукилометров, до грузинской столицы Тбилиси. До границы с Грузинским царством Кура спокойно протекала по плодородной Муганской равнине, образуя многочисленные извилины — меандры. Ширина реки на равнине колебалась от 100 до 200 метров.

Караван судов насчитывал 8 больших ладей и три паровых бота. Вверх по Куре ладьи шли на веслах. По причине извилистости реки использовать паруса было невозможно. Кура разграничивала вассальные эмиру Армении княжества Арран и Азербайджан. Поскольку посол имел охранные грамоты от самого Халифа и от князя Аррана, нападений не ожидали. Тем не менее, охрана посольства бдительно несла вахты, от буйных местных князьков и беев можно было ожидать всяких неожиданностей.

За три недели прошли по мутным водам Куры до города Мингечаур. По пути миновали укрепленные города Хиялы, Карачалы, Малакенд и Зардоб, а селения встречались через каждый километр — два. Местные правители, ознакомившись с подорожной от князя Аррана Шеки Сахла и подписанным самим Халифом Аль-Мамуном фирманом, преисполнялись благоговения и безвозражений снабжали посольство продовольствием. Тем более, что посольство платило за него серебром.

В двухстах километрах на юг от Мингечаура лежал город Барда — столица эмирата Армения. На кораблях остались экипажи и одна центурия скутатов. Остальной состав посольства, наняв лошадей и повозки, направился по хорошей равнинной дороге на юг. Погода радовала. Середина октября, но было не жарко, тепло и сухо. До Барды добрались за неделю. Эмир Язид ас-Сулами принял посла в своем дворце без промедления на следующий же день по прибытии. Фирман Халифа сработал безотказно.

Набор врученных эмиру подарков был стандартным. Как всегда, особый интерес вызвали зеркала. Подарки и проявленное послом уважение эмиру понравились. После демонстрации работы пулемета и получения подаренного нагана эмир преисполнился благорасположения. Указание Халифа о передаче в аренду республике трех горных ущелий отторжения не вызвало. Предусмотренные договором отчисления в размере одной десятой части добываемых на этой земле руд железа, свинца, олова и меди его вполне удовлетворили.

Договор с Халифом был дополнен договором с эмиром. Язид ас-Сулами выдал послу письменное распоряжение князю Гянджи Мурадяну выделить перечисленные в фирмане Халифа земли в аренду Республике и обеспечить их охрану. После заключительного пира посольство двинулось обратно в Мингечавур. До устья правого притока Куры реки Гянджичай добрались за два дня.

Столица армянскогокняжества Гянджа располагалась в сорока километрах выше по притоку. Снова пришлось нанимать у местных жителей лошадей, повозки и двигаться по дороге вверх вдоль реки. Дорога петляла по занятой сжатыми полями долине между постепенно повышавшихся невысоких гор, на которых россыпью белых точек паслись отары овец. Вдали уже просматривался высокий горный хребет с увенчанными снеговыми шапками вершинами. Доехали за два дня.

Город Гянджа располагался в широкой долине на берегу некрупной речки Гянджичай, имел в своем центре на холме довольно сильную каменную крепость с полутора десятками башен, окруженную посадом. Навскидку, в нем было тысяч десять населения. Пожалуй, город был размером с Херсон, или немного больше. На следующий день с утра посол удостоился приема у князя Мурадяна. Фирман Халифа продолжал работать.

Подарки князю поднесли размером в половину обычного набора. Правда, крепленого вина подарили целых четыре бочонка. Армянский князь был христианином, а значит, пить вино ему религия не запрещала. Повеления Халифа и эмира о выделении трех ущелий в аренду Республики его не обрадовали. Но, возразить открыто князь не рискнул. Однако, намекнул, что в ущельях на пастбищах его подданные выпасают своих овец, а потому, он понесет материальный ущерб от сдачи ущелий в аренду.

Посол Бабаян пояснил, что Республика согласна взять в аренду только верхнюю часть ущелий, занятую густыми лесами, начиная от входа в теснины высокогорной части. Овец там выпасать невозможно. А расположенные выше лесного пояса в ущельях высокогорные пастбища по площади невелики. Так что, потери князя тоже будут небольшими. Для компенсации этих потерь посол пообещал передавать князю 1/20 часть добытых руд металлов: железа, меди, олова и свинца. Этим князь вполне удовлетворился. На следующий день договор был подписан. Подписание, по обыкновению, отметили пиром.

Эмиру и князьям Бабаян озвучил утвержденную Президиум версию появления Республики в мире со ссылкой на волю бога Коммунизма. Отторжения это ни у кого из них не вызвало. В Халифате более — менее мирно уживались ислам, христианство, иудаизм, зороастризм и язычество. Правящая арабская элита исповедовала ислам. Армяне и грузины верили в Иисуса и Троицу, персы были по большей части зороастрийцами, азербайджанцы — мусульманами и зороастрийцами, а многочисленные горцы — язычниками. Причем на Большом и Малом Кавказе чуть ли не в каждом ущелье обитал отдельный горский народ со своим языком и своей верой. Так что, вера в бога Коммунизма в существующую политеистическую структуру населения Халифата вполне вписывалась. Тем более, что Коммунизм явил свое могущество вполне убедительно, доказательством чего стал перенос пришельцев со своим божественным оружием.

В городе Гяндже князь согласился выделить территорию в посаде под строительство резиденции посла. На входах в арендованную верхнюю часть всех трех ущелий Мурадян разрешил построить сторожевые форты. Также, он разрешил нанимать на работы своих подданных. Бабаяна все это вполне устроило. В устье Гянджичая князь разрешил построить причалы и склады. В соответствии с распоряжениями Халифа и эмира, князь обязался защищать владения Республики от возможных нападений воинственных горцев.

В середине ноября на выделенной площади началось строительство обширной укрепленной усадьбы. Погода стала прохладной. Небо часто затягивали тучи, накрапывали дожди. Склоны гор на высотах более полутора тысяч метров покрылись снегом. На строительство без проблем наняли местных мастеров и крестьян. Золото и серебро у посла имелось в достатке, а местный люд был свободен от сельхозработ. Окруженную стеной усадьбу строили из камня.

С выделенными князем землемерами посол до конца месяца лично объехал все три ущелья и определил границы арендованной территории. Они начинались от выхода речек Гянджичай, Шамкирчай и Дзегамчай из горных теснин на равнину и простирались вверх до водораздельного Шахдагского хребта. За хребтом с его трех тысячными вершинами лежало озеро Севан. С боков границы территории проходили по водоразделам отрогов хребта. От города Гянджа до границы было 14 километров по дороге, идущей вдоль реки Гянджичай. Размер арендованной территории составлял примерно 80 на 70 километров.

Одновременно, несмотря на ненастную погоду, на входах в ущелья начали строить три каменных форта. Планировка фортов была типовой. Но, их размеры и форма определялись привязкой к рельефу местности. Геодезист Шишкин составлял подробные карты местности в масштабе 100 метров в 1 сантиметре. Инженер — строитель Однолько разработал чертежи усадьбы и фортов. Он же руководил строительством.

Сам посол Бабаян совместно с геологом Чумаковым и горным инженером Красницыным приступил к подробной геологической разведке местности. Начали с ущелья реки Гянджичай. На склонах гор были обнаружены выходы на поверхность железной, хромитовой и ртутной руд. Обнаружить их было не сложно, поскольку от выходов рудных тел вниз по склонам шли длинные «хвосты» их обломков, вынесенных древними ледниками. Бурное течение горной речки сносило обломки далеко вниз по руслу. Железная руда была довольно богатой, с содержанием железа более 55 %.

Красницын сразу начал проектировать три рудника. Шишкин проектировал дорогу к ним. Однолько занялся проектированием плотин и обогатительных заводов с приводом от водяных колес. За декабрь и январь проектные работы были закончены. Проектировщики переместились в ущелье Шамкирчай. Поскольку в январе на высотах более 2 тысяч метров дно ущелий уже было покрыто снегом, завершить поисковые работы в верхней части ущелий удалось только в марте, когда снег сошел. Все силы бросили на строительство фортов. К концу марта усадьба посольства и три форта были построены. В каждом форте разместили отделение стрелков и полуцентурию херсонцев.

В ущелье Шамкирчай геологи обнаружили выходы полиметаллических, медных и никелевых руд. В ущелье Дзегамчай нашли месторождения алюминиевых и полиметаллических руд, серного колчедана и квасцов. Предварительный анализ полиметаллических руд показал, что они содержат свинец, цинк, олово и серебро. На этих месторождениях тоже начали проектировать рудники, дороги и обогатительные заводы. Красницын спроектировал завод по первичной переработке полиметаллических руд с целью извлечения из них легкоплавкого свинца.

Бабаян не собирался снабжать местных феодалов полиметаллическими, ртутными и алюминевыми рудами. Тем более, они и не знали этих металлов. Он направил Эмиру сообщение о том, что удалось найти железную, медную, свинцовую руды и квасцы. Сообщил, что летом намеревается начать вывоз руд в Республику с выделением Халифу, эмиру и князю их долей руд. По договорам транспортировку руд эмиру в Барду должен был осуществлять князь Гянджи, а перевозку руд в Багдад Халифу — эмир. Руды других металлов он намеревался вывозить в Республику под видом железной и медной руд.

В апреле, когда снег в ущельях сошел, местные строители под руководством балаклавцев приступили к строительству дорог, рудников, плотин и обогатительных заводов. Прослышав о высоких, по местным меркам зарплатах, народ на стройки повалил толпами. В каждом ущелье работали по 500–600 человек.

О ходе работ Бабаян еженедельно докладывал по радио в Президиум. В начале апреля из Балаклавы по волжскому маршруту отплыл караван судов с оборудованием и персоналом для шахт и рудников. Всю осень и зиму в техникуме по ускоренной программе готовили специалистов этих специальностей. Подготовили по одному строителю, геодезисту и горному мастеру на каждый рудник с обогатительным заводом.

Отправили электростанции, камнедробильные машины, сепараторы, провода, электрические лампы. Для фортов отправили пушки и картечницы с расчетами, по две гладкоствольных пушки, по одной картечнице и двум бомбометах на форт. Гарнизоны фортов усилили отделениями местных стрелков с крепостными ружьями. Гарнизон усадьбы дополнительно усилили взводом местных стрелков, четырьмя пушками, картечницей и четырьмя бомбометами.

Караван грузовых судов сопровождали четыре паровых бота. Каждый бот вооружили одним бомбометом и двумя крепостными ружьями. Все эти боты планировали переволочь на Волгу. Суда везли паровые двигатели и вооружение для двух малых паровых галер. Галеры планировалось вооружить тремя пушками и картечницей. Они предназначались для посольств в Итиле и Гяндже.

За осень и зиму посольство в Итиле заказало на верфях Дербента 12 морских ладей и две малых галеры. Две паровых галеры и четыре бота будут составлять эскадру посольства в Итиле, предназначенную для сопровождения караванов с рудой на Куре, в Хазарском море и на Волге. Три бота придавались посольству в Гяндже.

Первую обогащенную железную руду получили в апреле. В следующие месяцы начали давать продукцию другие рудники. Последним, в июне запустилизавод для выплавки свинца из полиметаллических руд. В июне на промыслах работали уже 800 работников, из них 76 балаклавцев. 560 человек насчитывали гарнизоны фортов и посольской усадьбы. В каждом ущелье построили жилой поселок.

Когда овцы подъели всю траву в долине, местные пастухи пожелали перегнать свои стада на горные пастбища. Сторожевые посты, выставленные князем на границах балаклавских земель, не пропустили стада. Местные армяне подняли бучу. Бабаян распорядился выкупить у них всех овец по рыночым ценам и перегнать их на пастбища. Овец использовали для питания работников рудников и войск охраны. Оставшихся овец осенью забили и оставили туши на ледниках про запас.

Президиум приказал Бабаяну не позднее конца июля отправить из Гянджи первый караван с рудой на 12 собственных ладьях. В случае, если удастся добыть много руды, зафрахтовать купеческие суда. Этот приказ экспедиция Бабаяна выполнила. 31 июля вниз по Куре от специально построенных пристаней отошли 12 морских ладей в сопровождении построенного на базе галеры малого крейсера и трех ботов. На них загрузили 140 тонн железной руды, 60 тонн полиметаллической, 50 тонн алюминиевой, 20 тонн хромитовой, 30 тонн медной, 14 тонн ртутной, 8 тонн свинца, 11 тонн серного колчедана и 16 тонн квасцов.

Местным феодалам согласно договорам отгрузили 70 тонн железной и 7 тонн медной руды, 2 тонны свинца и 4 тонны квасцов. Письмом уведомили эмира и Халифа, что оловянной руды в ущельях найти не удалось. Вместо нее отгрузили квасцы.

В сентябре отправили еще один караван с пятьюстами тоннами грузов. Кроме своих ладей для перевозки грузов наняли еще 6 купеческих. До конца навигации ценные грузы успели прибыть в Балаклаву. В Алустоне при металлургическом комбинате заработал завод цветных металлов. К концу 824 года Республика полностью обеспечила себя железом и цветными металлами. Торговые караваны за год по двум маршрутам доставили в Республику 800 тонн сырой нефти. Налаженные взаимовыгодные торговые связи с сильными соседними державами сделали положение Республики вполне устойчивым. Державы получали от торговли с Республикой весьма солидные денежные доходы и эксклюзивные товары, не производившиеся больше нигде.