Балаклава Красная

Глава 38 Константинополь

После похода на Валахию и до конца 23 года вооруженные силы Республики боевых действий на суше не вели. Хан Омурта залечивал рану. Хазары налетом на Валахию были в высшей степени довольны. Каждый из участвовавших в налете беев пригнал не менее 25 тысяч рабов и многие десятки тысяч голов скота. Отходя из Валахии, беи наплевали на предварительные договоренности и хватали молодых женщин и здоровых мужиков, правда, в основном в валашских селах. Хватали и ценных специалистов — ремесленников: кузнецов, гончаров, шорников и кожевников. Этих даже с семьями. Усадьбы князей и бояр грабили подчистую.

О заинтересованности Республики в хороших отношениях со славянами они помнили, поэтому славянские веси грабили не так старательно. Денег и ценной утвари каждый бей набрал не менее чем на 10 тысяч золотых солидов. А за счет продажи рабов и скота хазары рассчитывали получить еще больше.

Беи, не рискнувшие пойти в поход, кусали себе локти. Выслушав рассказы своих вассалов о боях балаклавцев с болгарами, цезарь Хануки еще более укрепился в своем решении жить с ними в мире. Эффективность оружия пришельцев произвела на очевидцев ошеломляющее впечатление. Бей Обадия получил указание поддерживать с Ре6спубликой самые дружественные отношения.

Флот отразил две попытки византийцев вырваться из Босфора. В итоге сражений византийский флот был надежно заперт в Босфоре. Паровые корабли конвоировали торговые караваны в Трапезунд, в Саркел и Углегорск, в Поти и Батум. Пираты адыги и абхазы нападать на охраняемые конвои не рисковали. Моряки осваивали новые корабли, новые пушки, бомбометы и гатлинги. Армия готовила кадры, осваивала новые вооружения, обучала новые части и подразделения.

Войска императора Константина, захватив три фема в Восточной Анатолии, к осени 23 года прекратили боевые действия и закрепились на перевалах. Зимой Константин усилил свои войска, наняв дружины грузинских, армянских, абхазских и адыгских князей. Деньги на это, благодаря торговле с Республикой и Хазарией, у него появились. Халиф Аль-Мамун, узнав о военных успехах Константина, повелел эмирам Иверии и Армении оказать ему серьезную военную помощь. За это Константин обещал отдать Халифу фем Киликия, расположенный на средиземноморском берегу Малой Азии. К весне армия Константина увеличилась на 34 тысячи воинов.

Император Константин обратился к послу Республики Остроградскому с просьбой начать наступление на владения Михаила, чтобы оттянуть часть сил с линии фронта в Анатолии. Президиум Совета, рассмотрев просьбу Константина, пообещал атаковать Босфор и Константинополь. За эту помощь Президиум захотел получить остров Лемнос в Эгейском море. Остров имел удобные бухты и годился для создания базы флота в Средиземном море. Республика намеревалась торговать с Египтом, Магрибом и Европой напрямую, без посредников.

По согласованию с Константином нападение на Константинополь наметили на конец мая 24 года. Константин намеревался атаковать войска Михаила через две — три недели после нападения флота Республики на византийскую столицу, с тем, чтобы дать время Михаилу оттянуть часть войск с восточного фронта к Константинополю.

28 мая сильная эскадра под командованием самого Мегадука Родионова вышла из Балаклавы. Столь великих сил Республика в море еще некогда не выводила. Флагманский Комендор, 6 Мошек, 4 моторных и 2 паровые биремы с пятью пушками каждая и две паровые галеры с тремя пушками. На моторных биремах носовое орудие было нарезным. Все остальные орудия на биремах и галерах были гладкоствольными калибра 95 миллиметров. Комендору вернули нарезное орудие, у него на борту снова стало три сорокапятки. Все Мошки и Комендор имели по одному пулемету ДШК.

После довооружения кораблей пушками Родионов переквалифицировал галеры в корветы, а биремы — во фрегаты. Теперь эти корабли имели вполне солидную артиллерию. Гладкоствольные пушки уже получили от промышленности по триста выстрелов на ствол, поровну фугасных, осколочных и зажигательных.

На эти корветы и фрегаты Мегадук планировал в дальнейшем поставить по кормовому пулемету — гатлингу. Пока что, все выпускаемые промышленностью пулеметы шли в сухопутные войска.

Вместо пулеметов на галеры посадили по взводу стрелков и стрельцов, а на биремы — по два взвода. На всякий случай, для самообороны. Высаживать десант на берег Родионову не поручили, но и не запретили.

Выйдя из бухты, эскадра пошла восьми узловым ходом напрямик к Босфору. Для паровых кораблей этот ход был почти максимальным, а для моторных кораблей и катеров — экономическим. До входа в пролив дошли за полтора суток. На траверсе входа в пролив эскадру встретилидве Мошки, стоявшие там в дозоре. Византийцы из пролива не показывались.

В горло пролива вошли на рассвете. Быстроходные двухмоторные Мошка-1 и Мошка-2 первыми вошли в узость и составили головной дозор эскадры. Комендор возглавлял колонну главных сил. За ним шли моторные фрегаты Волга, Дон, Днепр и Дунай, потом паровые фрегаты Кама, Ока и корветы Нева и Днестр. В хвосте шли остальные шесть Мошек.

Минимальная ширина пролива составляла не менее километра, поэтому береговые камнеметы никак не могли достать до кораблей, идущих по оси пролива. А вот баллисты нужно было заблаговременно обнаружить и расстрелять.

На входе в пролив фрегаты расстреляли из пушек две небольших крепости. Гарнизоны успели выстрелить из баллист по Мошкам, но не попали. Быстрые Мошки шли противоартиллерийским зигзагом. Ширина пролива здесь составляла почти милю. Большущие стрелы упали в воду с недолетом. В дальнейшем артиллеристы расстреливали все подозрительные места заблаговременно. Больше с берега выстрелов не было.

Через 10 миль пролив сужался до 6 кабельтов. Это было самое узкое место пролива. В этом же месте Босфор имел S-образный зигзаг. Здесь на обоих берегах напротив друг друга византийцы построили две крепости. В этой узости баллисты могли достать до кораблей. Снаряженные греческим огнем, которым владели византийцы, баллисты представляли серьезную опасность для деревянных кораблей.

Головной дозор уже прошел узость. Баллисты по катерам отстрелялись, но, промахнулись. Попасть по быстро движущейся и маневрирующей малоразмерной цели было весьма сложно.

Очевидно, в Константинополе успели получить сообщение о разгроме крепостей в горле пролива. Вероятно, весть передали сигнальными дымами. Из-за поворота пролива показались 9 бирем, идущих строем фронта навстречу эскадре. За ними шли еще две шеренги бирем и галер, всего около трех десятков кораблей. Головные Мошки, завидев византийский флот, сообщили о подходе противника, развернулись и отошли к главным силам.

До кораблей противника еще оставалось около двух миль. Биремы шли полным ходом, часто взблескивая веслами в лучах утреннего солнца. В бинокль Родионов видел, как на носовых площадках бирем их команды взводили камнеметы и баллисты. Противник пытался сблизиться на дистанцию стрельбы камнеметов, равную полутора кабельтовым и навязать встречный бой на малых дистанциях.

Получив радиограмму от головного дозора, Родионов распорядился снизить ход до малого и сократить интервалы между кораблями. Принимать бой одновременно с византийской эскадрой и двумя береговыми крепостями было нерационально. Поразмыслив, Родионов решил отступить. Комендор, не доходя полумили до крепостей, развернулся на обратный курс. Фрегаты получили команду на последовательный разворот. Колонны корветов и катеров разворачивались самостоятельно за своими флагманами.

После разворота впереди оказались катера, за ними корветы, а в хвосте — фрегаты. Идущие на «форсаже» биремы противника догоняли колонну фрегатов. Сквозь гул моторов Комендора Родионов отчетливо слышал бой барабанов, задающих ритм гребцам. Византийцы шли ходом не менее десяти узлов, а балаклавцы — всего четыре узла. Биремы все еще отставали от концевого фрегата на милю.

Крепости остались в трех милях за кормой. Пролив в этом месте расширился почти до двух километров. Здесь Родионов решил принять бой, он приказал командиру Комендора капитану третьего ранга Филиппову прижаться к правому берегу, затем повернуть налево, выстраивая колонну фрегатов поперек пролива. Флагман отряда корветов капдва Алферов, шедший на Неве, получил аналогичную команду. Катерам Родионов приказал выстроить третью линию поперек залива за корветами.

Когда Комендору осталось до западного берега пролива два кабельтова, Мегадук скомандовал «полный назад», а когда корабль остановился, «стоп машина». В итоге Комендор и шесть фрегатов выстроились поперек пролива от берега до берега левым бортом к противнику. До фронта бирем противника оставалось еще пять кабельтов. Родионов скомандовал по радио: «Фрегатам открыть огонь, снаряды фугасные». Алферову приказал подойти к строю фрегатов, корветам занять позиции в промежутках между фрегатами и обстреливать потерявшие ход корабли противника зажигательными снарядами.

Фрегаты и Комендор открыли беглый огонь. Дистанция была пистолетной — менее километра. Сорокапятки могли стрелять на 4 километра, а гладкоствольные 95-миллиметровки — на 2600 метров. С фрегатов били по одной сорокапятке и по две пушки, с Комендора — две сорокапятки. Волнения практически не было, солнце светило в спину, условия для стрельбы — полигонные. Расчеты сорокапяток делали до 15 выстрелов в минуту, а расчеты пушек — до шести.

Снаряженные тротилом фугасные снаряды проделывали в носовой обшивке бирем на уровне ватерлинии дыры размером от полуметра до метра. Через эти дыры в трюмы идущих полным ходом кораблей мощными потоками хлынула вода. Обломки обшивки убивали гребцов на передних скамьях. Брошенные гребцами весла сразу сбивали ритм всем остальным гребцам. Биремы и галеры беспорядочно разворачивались бортом и сталкивались друг с другом. Корветы били по ним зажигательными.

На византийских кораблях начали взрываться сифоны с греческим огнем. Минут через пять густой черный дым от горящих нефтепродуктов окутал византийский флот. Стрелявшие дымным порохом пушки тоже давали при выстреле густой дым. Дувший с востока ветер сносил дым в сторону противника. Видимость ухудшилась. Но, бой уже был выигран.

Почти все корабли противника стояли неподвижно и горели. Сквозь дым Родионов разглядел в бинокль, что несколько галер из последней линии развернулись и под прикрытием дыма пытаются сбежать. Он приказал Мошкам догнать и утопить противника. Катера дали ход, быстро разогнались, прорезали строй корветов и фрегатов, проскочили между горящими галерами, догнали и расстреляли беглецов. Посмотрев на часы, Родионов понял, что весь бой занял 22 минуты.

Мегадук приказал кораблям дать полный ход. Моторные фрегаты выдали 12 узлов, катера — от 15 до 21 узла. Комендор и паровые корабли развили ход в 9 узлов. До Константинополя эскадре оставалось идти еще 12 миль. Фрегаты шли по проливу строем фронта. Флагман отряда двухмоторных Мошек Дубинский получил приказ пройти Босфор и выйти в Мраморное море. Все встреченные там торговые суда обездвижить, а военные — утопить. Флагман одномоторных мошек Приходько получил приказ ижти следом в море, собирать все обездвиженные суда в группы и ждать подхода фрегатов и корветов.

По пути фрегаты, не сбавляя хода, расстреляли две крепости в узости пролива. Через час моторные фрегаты прошли пролив насквозь, до самого Константинополя. Город располагался на правом берегу Босфора при выходе его в Мраморное море. Столица Византии произвела большое впечатление даже на моряков 20 века.

За высокой и длинной городской стеной возвышались огромные постройки: величественный храм Святой Софии, огромный Колизей, комплекс императорских дворцов, купола многочисленных церквей. В хорошо знакомом им Севастополе таких огромных зданий не было. Даже Константиновский равелин был значительно меньше Колизея.

Город Константинополь, столица Византийской империи был в то время крупнейшим и богатейшим городом Европы. Население города составляли римляне, греки, армяне, болгары, македонцы, иудеи и люди многих других народов, общим числом до полу миллиона человек. Все другие города Европы по количеству населения тогда не превышали 50 тысяч жителей.

За 5 веков своего существования как столицы огромной империи город накопил несметные богатства. За все это время внешним врагам ни разу не удалось взять его штурмом. Хотя, в ходе между усобиц и дворцовых переворотов мятежники брали его неоднократно, как правило, за счет предательства гарнизонов.

Внешние стены Константинополя, сооруженные несколькими династиями императоров, делали его самым неприступным среди всех европейских городов. С давних времен богатства Константинополя привлекали правителей соседних с Византией племен, которые испытывали неудержимое желание его пограбить. И, надо сказать, в периоды ослабления Византии, как правило, во время внутренних смут, некоторым это удавалось. По крайней мере, несколько раз императоры выплачивали отступные варварам: аварам, арабам, хазарам, болгарам.

Город располагался на полуострове между Босфором и заливом Золотой Рог, отходящим от пролива на север и врезающегося в европейский берег пролива на 7 километров. Константинополь занимал почти весь западный берег залива. В плане он напоминал слегка кривоватый равносторонний треугольник со стороной в 6 километров.

С материковой стороны город окружала стена, построенная императором Феодосием, длиной в пять с половиной километров с сотней высоких башен. Собственно, это была не одна стена, а целых три стены, каждая следующая выше предыдущей. Перед внешней стеной располагался широкий и глубокий ров, облицованный камнем. Самая высокая внутренняя стена имела высоту 15 метров и толщину 6 метров. Штурм города с суши был бы весьма труден. Общая длина стен с четырьмя сотнями башен составляла 16 километров.

Вне стены Феодосия вдоль пяти входящих в город дорог еще на два — три километра раскинулись обширные предместья: мастерские ремесленников, лавки мелких торговцев, дома бедноты. По берегам втекающей в город реки Ликос расположились загородные виллы знати.

У входа в залив, имеющего ширину всего 400 метров, на восточном берегу залива располагался город — крепость Галата. Тоже не маленький по средневековым меркам, размером в три квадратных километра. От Галаты к Константинополю через весь вход в залив была протянута поднимаемая мощными лебедками толстая железная цепь, препятствующая несанкционированному входу кораблей в залив.

Стены города со стороны пролива Босфор были значительно слабее, чем стены Феодосия. И еще слабее были стены на берегу залива. Они имели высоту десять — двенадцать метров и толщину всего в два метра. Защита города с воды возлагалась на флот, в то время самый сильный в Европе. Однако, флот Византии был уже разгромлен. И это делало город уязвимым.

Подходя к городу, фрегаты разбили все камнеметы и баллисты, установленные на башнях. Поравнявшись с Константинополем, Родионов приказал застопорить ход. Выстрелами из сорокапятки артиллеристы Комендора сигнальными снарядами обозначили участок стены длиной 50 метров с одной башней. По команде Родионова все пушки фрегатов и корветов начали обстрел этого участка стены. Сделали по пять выстрелов на ствол. 9 десятков снарядов калибром 95 миллиметров, то есть почти 4 дюйма, основательно раздолбили стену. Она зияла многочисленными прорехами, но все еще стояла. Родионов распорядился добавить еще столько же. Этого стена не выдержала. Весь обстрелянный участок стены превратился в пологий вал из битого камня — известняка. Мегадук приказал обстрелять башню. После четырех десятков попаданий башня по высоте сравнялась с обломками стены. Расход боеприпасов, потребных для разрушения стены и башни был определен.

Шесть фрегатов остались на месте и принялись обстреливать императорский дворец. Родионов выполнял директиву Президиума — напугать императора Михаила. А если повезет, то и убить. Выбросив по дворцу две сотни зажигательных снарядов, обстрел прекратили. Над дворцом встал огромный столб дыма, сквозь который проглядывали языки пламени.

Корветы прошли дальше и разгромили из пушек две городских гавани, уничтожив все стоящие там корабли. Над гаванями тоже встали густые столбы дыма.

Затем все корабли направились в Мраморное море. Со стороны пролива Дарданеллы, соединяющего Мраморное море с Эгейским, к Константинополю двигались многочисленные торговые корабли. Огромное население города требовало постоянного притока товаров. Одного только продовольствия требовалось не менее тысячи тонн ежедневно, причем большая часть продовольствия доставлялась морским путем. Корабли везли зерно из Египта, вина из Италии, кожи и скот из Магриба, оливковое масло из Греции, железо и оружие из Сирии, дорогую древесину из Испании, а также посуду, ткани, серебро и золото.

Мраморное море, самое маленькое из всех морей, по размеру соответствовало крупному озеру, его длина составляла всего 280 километров, а ширина — до 80 километров. Катера Дубинского ночью, без шума проскочили пролив Дарданеллы и обошли кругом остров Лемнос, осмотрели его бухты. Для устройства базы флота остров сочли вполне пригодным. Две обширных закрытых бухты позволят разместить любое количество кораблей. А обширные засеянные поля и многочисленные деревни обеспечат базу продовольствием.

Остальные Мошки частым гребнем прочесали все море, сгоняя захваченные в плен корабли в группы под конвой фрегатов и корветов. До средиземноморских владений Византии весть о захвате пришельцами Мраморного моря дошла только через 5–6 дней. Все это время через Дарданеллы потоком шли торговые корабли. Попадались и военные.

Когда приток новых судов прекратился, все плененные суда сгруппировали в колонны по 12–15 вымпелов. Каждую колонну вел корвет или фрегат, а сзади конвоировал катер. Всего флот вел 8 групп судов водоизмещением от 100 до 400 тонн. Все они были полностью загружены товарами.

С 16 по 18 июня все конвои прошли Босфор и двинулись напрямик через Черное море в Балаклаву. Ночью на всех судах зажгли кормовые фонари. Мошки бдительно следили, чтобы никто не сбежал. В Балаклаве до конца июня принимали пленных, которых оказалось 2300 человек, в основном моряков. Всевозможных грузов, нужных Республике, насчитали 2600 тонн, одной только пшеницы 1100 тонн. Суда начали разбирать на стройматериалы.

Флот поставленную Советом задачу полностью выполнил. Император Константин, воспользовавшись тем, что Михаил после нападения флота Республики на Константинополь оттянул часть войск на защиту своей столицы, развернул мощное наступление. К осени он захватил фемы Фракиссия, Анатолик, Каппадокия, Букелария, Пафлагония, Армениакон, Селевкия и Киликия. Киликию по договоренности он передал Халифу Аль-Мамуну. Под властью Михаила в Малой Азии остались лишь три фема: Самос, Опсикий и Оптиматы, расположенные на западном берегу полуострова, вдоль Мраморного моря и проливов. Вся Анатолия теперь оказалась под контролем самозванца.

К середине сентября цезарь Асташев счел первоначальное обучение войск законченным. В конце августа и начале сентября прошли учения полкового и бригадного уровня. Асташев решил провести еще одни учения в боевой обстановке. А точнее сказать, десантную операцию против Константинополя. К этому времени генштаб сухопутных войск по данным разведки составил достаточно подробную карту города. Майская разведка боем выявила неустойчивость береговых стен византийскоф столицы против воздействия артиллерии. Совместно с флотом генштаб разработал план операции.

К походу привлекли отборные подразделения из обеих бригад: два стрелковых батальона, два дивизиона сорокапяток, два дивизиона трехдюймовок и два батальона скутатов, всего 1800 человек личного состава. Для переброски такого количества войск корабельного состава флота не хватало. Поэтому каждый фрегат взял на буксир по торговому судну порожним водоизмещением по паре сотен тонн, корветы взяли на буксир суда по сотне тонн, а одномоторные Мошки — суда по 50 тонн. Десант имел на вооружении 12 сорокапяток, 24 пушки, 18 пулеметов и 30 бомбометов. Две двухмоторных Мошки выполняли функции головного дозора и разведки. За лето на все фрегаты и корветы установили по кормовому гатлингу.

Эскадра выступила в проход 21 сентября. К этому времени император Михаил отправил из Константинополя на восточный фронт все войска за исключением императорской гвардии численностью 3 тысячи воинов и городского ополчения, в которое он мог призвать 36 тысяч человек, в основном ветеранов и молодняка.

На рассвете 24 сентября эскадра вломилась в Босфор. Не останавливаясь, по ходу разгромили корабельной артиллерией все крепости, которые византийцы начали восстанавливать после майского погрома.

У Константинополя корабли разделились на три отряда. Каждый отряд развернулся против течения, идущего в проливе из Черного моря в Мраморное. Корабли, подрабатывая двигателями на малом ходу, остановилась относительно берега.

Фрегат Волга и корвет Нева принялись громить город Галата, расположенный на северном берегу залива Золотой Рог на входе в залив. От Галаты до Константинополя поперек входа в залив византийцы успели натянуть железную цепь, препятствующую проходу кораблей. Пушки сравняли с землей башню, в которой стояла лебедка, натягивающая цепь. После разрушения лебедки цепь упала на дно. Корабли вошли в горло залива и уничтожили все баллисты и камнеметы на крепостных башнях Галаты и Константинополя. Затем сосредоточили огонь на Просфирнианской гавани Константинополя и на окружающей гавань стене. Через час все корабли в гавани были потоплены, а в стене зиял пролом шириной 50 метров. Обе примыкающие к пролому башни были разрушены.

Фрегат Днепр и корвет Ока расстреляли корабли в Софийской гавани, расположенной на берегу Босфора, и проломили стену, окружающую гавань. Остальные четыре фрегата в это время сосредоточили огонь на казармах императорской гвардии, примыкающих к императорскому дворцу. По казарме было выпущено 800 фугасных и осколочных снарядов. Огромное трехэтажное здание лишилось крыши, стены зияли проломами, внутри бушевал пожар.

Затем корабли вошли в обе гавани, подвалили к причалам и высадили на берег десант. Части одной бригады в Просфирнианской гавани, а части другой — в Софийской. Над фрегатами Днепр и Волна поднялись два аэростата с наблюдателями — корректировщиками артиллерии.

От одной гавани к другой через город шла широкая прямая улица, именуемая Кертоплея. Она отделяла Первый холм, на котором располагалась самая старая часть города от остальной части. В этой части города располагались Колизей, Большой императорский дворец, храм Святой Софии, казармы гвардии, правительственные здания.

Первыми с двух сторон шли батальоны скутатов, за ними стрелки и артиллеристы. Корабельные пушки перенесли огонь на улицы, перпендикулярные Кертоплее, шрапнелью препятствуя передвижению по ним отрядов противника. Впрочем, большая часть гвардии была уничтожена в казармах, а ополчение так быстро отмобилизоваться не могло.

Улицу длиной 1400 метров скутаты прошли за десяток минут. Сопротивления практически не было. Отряды встретились у храма Святой Софии. Гарнизон города был ошеломлен и утратил управление.

Затем войска, подошедшие из Просфирнианской гавани, вошли в Колизей и заняли оборону на его северной стене и в зданиях, примыкающих к нему. Подразделения, подошедшие из Софийской гавани, прошли по поперечной улице, идущей вдоль стен храма Святой Софии и заняли оборону в храме и в соседних зданиях. В итоге вся юго-восточная часть города, включая императорские дворцы, правительственные здания, храм, Колизей и казармы была окружена. Стрелки и артиллеристы заняли оборону. Пушки и пулеметы поставили так, чтобы простреливать вдоль все улицы, подходящие к блокированной части города.

Батальоны скутатов при поддержке стрельцов вошли в многочисленные подъезды императорских дворцов. Пытавшихся занять оборону в здании гвардейцев расстреливали картечью из ружей. Из конюшен дворца мобилизованные конюхи вывели конные упряжки. Скутаты принялись выносить из дворцовых залов и складывать в повозки ценную золотую и серебряную утварь. Руководили изъятием работники министерства торговли и херсонские ювелиры, прикомандированные к взводам. Допросив слуг, нашли расположенные в подвалах залы казначейства империи. Заполненные повозки направлялись в Просфирнианскую гавань, оказавшуюся, как и было задумано, в блокированной части города.

Дворец грабили до вечера. Заполненные трофеями корабли и буксируемые суда отходили из гавани на фарватер Босфора. Многочисленные и разрозненные попытки константинопольских ополченцев отбить захваченную часть города пресекались кинжальным огнем пушек, бомбометов и пулеметов. Корабельная артиллерия била шрапнелью по указаниям корректировщиков, рассеивая крупные отряды еще на подходе.

Во дворце были взяты в плен две сотни крупных чиновников и аристократов, которых скутаты выявляли по пышным одеждам. За них власти Республики намеревались получить выкуп. Священнослужителей в храме святой Софии не трогали. И сам храм не грабили. Религиозные чувства константинопольцев Президиум решил не задевать. К сожалению, захватить императора Михаила не удалось. Он успел сбежать из дворца.

В восемь часов вечера последние корабли, нагруженные трофеями, вышли из гавани. Флот направился домой. Над оставленным городом вставали дымы многочисленных пожаров.

В войсках было убито 3 балаклавцев и 34 херсонца. В основном стрелами из луков и арбалетов. Ранено было втрое больше. Флот потерь не понес.

Трофеи подсчитывали в Балаклаве целых две недели. Было взято золотой и серебряной монеты на 3 миллиона 700 тысяч солидов. Золотой и серебряной утвари по весу еще на 12 миллионов. Вывезли большое количество драгоценных и полудрагоценных камней, дорогих тканей, бронзовых изделий, слоновой кости, холодного оружия и доспехов. По самым скромным оценкам этого добра было взято на 7 миллионов солидов. Прихватили два десятка мраморных античных статуй небольшого размера, которые скутаты смогли вынести из дворца на руках.

Расходная часть бюджета Республики была обеспечена на многие годы вперед.