Балаклава Красная

Глава 12 Судак

К Судаку Мошки подошли в 9 часов утра 30 июня. Снова передали ультиматум Цезаря командиру гарнизона через рыбаков и встали на якоря. Виктор рассматривал город и крепость в бинокль. Судак расположился вдоль берега открытой бухты слева от подножия довольно высокой горы, на которой стояла крепость. Навскидку, в городе было около полутысячи домов, примерно как в Балаклаве.

В крепости, даже в бинокль, видно было не много, поскольку крепость располагалась на обратном склоне горы, круто обрывавшейся к морю. Просматривались только стена и башни на скальном обрыве. Стена и башни были не высокими, поскольку сам обрыв был высок и крут. Очевидно, что укрепления с напольной стороны, не видимые с моря, были более серьезными.

По результатам допросов купцов и капитанов Родионову было известно, что крепость имеет размеры в плане 900 метров на 500 метров и площадь около трети квадратного километра, то есть, около половины херсонской крепости. За стеной находилось еще около тысячи домов. Длина напольной стены крепости превышала километр. Гарнизон состоял из двух друнгов скутатов и друнга трапезитов, всего около тысячи человек. Это не считая двух тысяч стратиотов.

На самой вершине крепостной горы, на верхней площадке венчающей гору башни, маячила толпа богато одетых граждан, некоторые в шлемах с плюмажами. Из допросов было известно, что в городе присутствует военная власть в лице тагмарха и гражданская в лице экзарха. На стенах по гребню обрыва тоже суетились толпы горожан. Ждать подхода Комендора пришлось три часа.

Ответа на переданное через рыбаков обращение не последовало. Виктор насторожился. Поэтому, после подхода Комендора направил в город на переговоры лишь одного декарха с пятью воинами и балаклавским греком, одетым, как скутат. Погудели сиренами и запустили сигнальную ракету. Постояв на пристани с белым флагом, парламентеры, не дождавшись реакции властей Судака, пошли в город и скрылись из вида за домами. Минут через сорок они вернулись. Моряки на ялике подобрали парламентеров и доставили на Комендор. Туда же перебрался и Родионов.

Парламентеры доложили, что дошли до ворот крепости. Разговаривать с ними местное начальство отказалось. Неизвестный командир с надвратной башни в грубой форме заявил им, что власть Цезаря Балаклавского они не признают и выполнять его приказы не собираются. Город Судак и гарнизон крепости сохраняют верность василевсу Михаилу. Ярмарочными фокусами, показанными балаклавцами воинству Херсона в поле у Ямболи их не напугать. А стены крепости высоки, крепки и взять их невозможно. Очевидно, рассказу декарха о потерях херсонского войска они не поверили, или сочли такие потери незначительными. На смотровой площадке наблюдательной башни по-прежнему маячило городское начальство.

Еще декарх доложил, что на обратном пути им удалось переговорить со словоохотливым местным дедом. Тот сообщил, что ополчение в полном составе отмобилизовано и находится в крепости. Кроме того, вчера экзарх города направил два торговых корабля прямиком через море с донесением в Константинополь.

Виктор посовещался с командиром десанта старлеем Сидоровым. Командиры поняли, что наличными силами гарнизон Судака к покорности не привести. Решили запросить усиление. Каплей связался с Асташевым и, по совету Сидорова, запросил еще три максима и один ДШК с расчетами. Асташев пообещал направить запрошенное на Мошке.

Экономическим ходом на трех моторах Мошка-5 подошел к Судаку только к 9 часам вечера. Ввиду позднего времени решили ждать утра на рейде. Корабли отошли на три кабельтова от берега и встали на якоря. Ночью подсвечивали берег прожектором с Комендора, чтобы у противника не возникло соблазна атаковать корабли на лодках.

Долго спать гарнизону Судака Виктор не позволил. На рассвете собрал командиров на Комендоре и довел до них боевой приказ. Корабли распределились вдоль берега вокруг крепостной горы согласно диспозиции. Ровно в пять утра сирены всех кораблей взвыли на три минуты, устроив побудку гарнизону крепости. Затем смолкли. Дождавшись, пока все местное начальство снова соберется на смотровой башне, каплей дал короткий гудок. Все сирены снова загудели. Одновременно, все девять пушек дали с кораблей дружный залп. Наводчики целились фугасными снарядами в основание смотровой башни. Макушку горы окутало плотное облако пыли и дыма. Когда дым рассеялся, башни на горе не было. Рыхлый крымский известняк — ракушечник был весьма непрочным строительным материалом.

Заборолы на верхних площадках всех остальных башен на обрыве тоже были усыпаны головами в шлемах. И после первого залпа количество любопытствующих голов только выросло. Предоставив расчетам две минуты на перенос прицелов, Виктор снова подал сигнал. Следующий залп пушки дали осколочными снарядами по верхним площадкам башен. Цели между орудиями были распределены заранее. Каждая пушка била по своей башне. После этого залпа головы на башнях больше не наблюдались.

Комендор, с пришвартованной к его борту биремой пошел к пристани, расположенной справа от горы, и подвел бирему к причалу. Матросы быстро пришвартовали ее к причалу и перекинули на причал сходни. На берег выбежали скутаты в полном боевом снаряжении, возглавляемые кентархом Викториусом. За ними — взвод курсантов.

Восточная стена крепости проходила по краю широкого и глубокого оврага, выходящего к морю. Правее оврага в двухстах метрах от берега стоял совершенно лысый холм, высотой метров сорок, полого спускавшийся к морю. Скутаты Викториуса быстро выстроились на внешнем краю оврага, напротив городской стены, оставаясь вне досягаемости для лучников на стене.

Курсанты бегом поднялись на холм и заняли позицию вокруг его вершины. Расчеты скатили по сходням четыре максима и с помощью матросов, впрягшихся в постромки, привязанные к колесным станкам пулеметов, рысью потащили их на холм. Там быстро изготовили пулеметы к стрельбе, заняв круговую оборону.

Следом матросы потащили тяжелый пулемет ДШК и две пушки. Их установили на плоской вершине холма, нацелив на крепость. Вся десантная операция заняла немногим больше трети часа. Катера расположились на траверсе холма и оврага, готовясь поддержать десант своими пушками и пулеметами, в случае необходимости. Они могли простреливать восточную стену крепости и овраг по всей его длине. Матросы принялись таскать на холм ящики со снарядами и патронами.

Старлей Сидоров, поднявшись на холм в числе первых, вполне оценил удобство позиции. С холма полностью просматривался обратный склон горы, на котором располагалась крепость. Вся ее территория находилась в зоне действенного огня не только пушек и «дашки» (пулемет ДШК на армейском жаргоне), но и максимов. Тем не менее, максимы планировалось использовать только для обороны позиции. У северного подножия холма находились жилые дома и склады, в которых могли скрываться вражеские солдаты. На стене крепости, выходящей к оврагу, замаячили многочисленные головы солдат.

Достаточный, по мнению Сидорова, запас снарядов затащили на холм еще за четверть часа. Гарнизон крепости активности не проявлял. Видимо, новое командование еще не взяло управление войсками в свои руки.

В 7 часов пушки открыли огонь. Целились по жилым домам, в расчете на максимальный психологический эффект. Любопытные жители города высыпали из домов на улицы города посмотреть на битву. Небольшая кучка балаклавцев на холме все еще не казалась жителям и гарнизону опасной. Со склона горы, на которой располагался город, все окрестности отлично просматривались.

Расчеты чередовали фугасные снаряды с зажигательными. В каждый дом клали сначала фугасный, а потом зажигательный снаряд. Выпустили по три десятка снарядов на орудие. В городе занялись многочисленные пожары.

Вражеское командование, наконец, «проснулось». Из единственных городских ворот повалили пехотинцы. Дождавшись, пока они сформируют плотный пехотный строй, по ним ударили обе пушки, дашка и два максима. Выкосили почти всех. Вскоре, перед воротами образовался изрядный завал из трупов. Лишь самые сообразительные скутаты успели спрыгнуть в не простреливаемый с холма ров. Солдаты, наконец, поняли, что выход из ворот означает неизбежную смерть. Над городом повисла тишина. Трещал лишь огонь пожаров, да стонали раненые. Город был парализован ужасом.

В этой тишине раздался хорошо слышный в тишине Голос. На Мошке-5, помимо оружия, привезли спешно собранную в радиомастерской громкоговорящую установку. Голос, раздающийся из двух репродукторов, установленных на подошедшем к пристани катере, был слышен по всей крепости. Голос снова зачитывал ультиматум. Теперь в городе ему поверили все. После троекратного повторения ультиматума на крепостных башнях замахали белыми флагами.

Затем, группа парламентеров под белым флагом вышла из ворот, перебралась через завал из трупов и направилась по дороге, идущей от ворот мимо подножия холма на восток. Сидоров с двумя переводчиками в сопровождении отделения курсантов и трех десятков скутатов спустился с холма навстречу парламентерам. Судя по лицам скутатов, да и курсантов, демонстрация могущества армии Балаклавы произвела на них неизгладимое впечатление. Хотя, они и глядели на это побоище со стороны. А вот гарнизон крепости в полной мере испытал его на себе. Перед воротами почти мгновенно погиб необъяснимой, а потому, еще более страшной смертью, целый друнг скутатов.

Подошедшая группа судакцев из восьми человек состояла из троих военных, судя по доспехам и шлемам — кентархов, трех богато одетых гражданских и двух священников. Выступивший вперед седой бородатый старикан, одетый в красные сандалии, длинный белый халат, поверх которого была накинута синяя шитая золотыми узорами накидка, произнес длинную речь.

Переводчик сократил ее:

— Старейшина купеческого цеха Николаус приносит извинения за неразумные действия прежних городских властей, осмелившихся дерзко не повиноваться Цезарю Балаклавскому. Все прежние правители города, и военные и гражданские, погибли. От имени всех горожан, старшие представители военных, церковных и гражданских властей принимают все условия Цезаря.

— Эти условия предполагали добровольную сдачу города. — Ответил Сидоров. — Поскольку город осмелился сопротивляться, на него будет наложена вира. Платить горожанам Судака теперь придется столько же, сколько заплатили херсонцы. Вместе вира и дань составляют один солид с каждого мужчины, включая рабов, и четверть солида с женщины и ребенка. Окрестные села и деревни выплачивают только дань.

Половина дани может быть уплачена в натуральном виде. Денежная дань должна быть собрана за два дня. Дань в натуральном виде должна быть доставлена в Балаклаву морем на судакских судах в двухнедельный срок. За каждый день просрочки платежа будет наложена дополнительная вира в размере 1/20 части от недоплаты.

Парламентеры, посовещавшись между собой, изъявили готовность выплатить дань и виру. Сидоров приказал через час выстроить все войска, включая стратиотов, перед воротами крепости для принятия присяги Цезарю Балаклавскому. Принимать присягу будут мегадука Родионов, тагмарх Сидоров и старший священник города.

В 2 часа дня собрать перед воротами все население города для присяги. А к 7 часам вечера собрать жителей всех окрестных сел.

Местные власти занялись тушением пожаров, отпеванием и захоронением погибших.

Весь день Родионов, Сидоров и инструктор райкома Глеб Селезнев, назначенный наместником города, знакомились с уцелевшими представителями властей Судака. Селезнев назначил нового экзарха из местных.

Старлей Сидоров стал тагмархом — военным комендантом и командующим всеми войсками города. Он назначил новых друнгариев взамен выбывших. Один из местных ветеранов, друнгарий стратиотов, понравившийся Сидорову, был назначен тагмархом стратиотов. Многим местным командирам повезло. После штурма города в войсках появилось много командных вакансий. Трое кентархов стали друнгариями, декархи стали кентархами.

Но, больше всех повезло кентарху Викториусу. Онбыл назначен начальником всех регулярных войск Судака — тагмархом. Сидоров пообещал ему, что его центурия скутатов будет вскоре пополнена херсонскими воинами до штата друнга. Под началом Викториуса окажутся два друнга скутатов, друнг трапезитов и центурия городской стражи. Вместо выбывших рядовых воинов в друнги набрали стратиотов.

Сидоров взялся за организацию обороны. Одно орудие затащили на самую макушку крепостной горы. Обломки башни разобрали и выровняли площадку под пушку. Со стометровой высоты сорокапятка могла обстреливать любые цели в радиусе 5 километров.

Там же установили антенну радиостанции. Радист проверил качество связи и остался доволен. В Балаклаве антенна радиостанции пограничников тоже стояла на высокой прибрежной скале. На надвратной башне цитадели крепости, расположенной прямо под макушкой горы, установили пулеметы ДШК и максим. Остальные пулеметы и одну пушку Асташев распорядился вернуть в Балаклаву. Президиум посчитал, что после полученного урока власти, народ и войска Судака будут лояльны республике. А пушек и пулеметов у республики было совсем не много.

В цитадели разместили сотню херсонских скутатов. Взвод курсантов заселился в донжон цитадели. Местные войска вернулись в крепость в свои казармы. Им предстояло помочь жителям в восстановлении разрушенных домов.

Утром следующего дня корабли двинулись в обратный путь. На дежурстве у города остался Мошка-3.

Греков, Артамонов и Остроградский весь день 30 июня провели в Херсоне. Поочередно вызывали к наместнику города Ивакину именитых граждан города, прежде всего купцов. Опрашивали их на предмет высокопоставленных знакомых в Трапезунде, в Карше, в Бакле, в Саркеле и в Итиле. Беседы оказались в высшей степени полезными. Нашлись среди них люди, знакомые со старейшиной купцов и начальником таможни в Трапезунде, с беем Баклы, с беем Карши, с казначеем города и купцами Саркела, с купцом — поставщиком двора кагана в Итиле.

Опросив всех купцов, профессора выбрали наиболее адекватных и одновременно наиболее образованных из них. Пригласили их по второму разу и проинформировали, что в ближайшее время будут направлены посольства республики в Трапезунд и далее к Фоме Славянину, к бею Баклы, в Итиль через Каршу и Саркел. Посольства будут сопровождать сильные отряды воинов республики. Купцы имеют возможность воспользоваться этой оказией и снарядить собственные торговые караваны, которые будут находиться под защитой посольств. Однако, вести караваны им придется лично.

По поводу посольств в Хазарию у купцов вопросов не появилось. А по поводу посольства к Фоме они выразили большое недоумение. Море контролирует флот императора Михаила, а сушу — его армия. Как будет добираться посольство? Профессора пояснили, что республика планирует до конца лета полностью выбить флот императора из Черного моря. Сказать, что купцы были поражены, это значит, не сказать ничего. Вера в могущество византийского флота у них была привита с детства. Тем не менее, за возможность отправить свои караваны под защитой посольств они ухватились.

В Баклу согласился идти купец Мавродиус. С беем города он был знаком лично. Ему пообещали, что захваченный балаклавцами караван его приказчика Микиса будет ему возвращен.

Купец Моисей Шапиро, из иудеев, согласился провести караван через Каршу и Саркел в Итиль. В Саркеле и Итиле он знал многих богатых иудеев.

На поход к Фоме Славянину уговорили Мауритиуса, самого богатого купца Херсона. Ему пообещали вернуть караван его приказчика Теодориса.

Ученые мужи были довольны собранной информацией и вечером вернулись в Балаклаву. У них оставался еще один день на разработку внешнеполитической стратегии республики.

Президиум республики 30 июня занимался кадровыми вопросами, комплектуя лаборатории института. Кроме того, отбирали сотрудников в аппараты наместников Херсона, Судака и Алустона. Каждому наместнику подобрали от двух до четырех помощников из числа служащих исполкома и парткома и одного секретаря — машинистку с пишущей машинкой.

Подвели итоги переписи продовольственных и материальных ресурсов предприятий, организаций и населения. Решили, что требовать обобществления запасов частных лиц нет смысла. Запасы эти малы. К тому же, это может вызывать нежелательное возбуждение народа. Однако, все имеющиеся у граждан огнестрельное оружие постановили передать в арсенал Морской школы, а станочное оборудование — в ремонтный завод и на фабрику.

В государственный фонд, подконтрольный отделу снабжения исполкома, объединили только запасы предприятий и организаций, а также взятые на византийских кораблях трофеи. Однако, товары и корабли, принадлежащие купцам — гражданам фема и купцам — хазарам постановили вернуть владельцам. Купцов с их транспортом, слугами, охраниками и товарами из плена отпустить.

Констатировали, что имеющихся у населения, в сберегательной кассе и в кассах учреждений денежных знаков (банкнот) достаточно для выплаты заработной платы и обеспечения товарного обращения в республике на ближайшее время. Карточную систему снабжения решили не вводить. Для внешней торговли решили использовать только золото и серебро, а также, обмен товарами в натуральном виде.

Решили продать товары с захваченного византийского каравана, не требующиеся республике, херсонским купцам. Прежде всего тем, которые будут сопровождать посольство республики в Итиль и к Фоме Славянинну.