Балаклава Красная

Глава 37 Кадет

Первым начал говорить мужчина средних лет. Говорил он по-русски. Отроки уже научились отличать этот язык на слух. На нем говорили матросы на корабле. Один из зеленых, самый молодой, тот, что в шапочке со звездой, переводил на славянский.

— Отроки! Вам очень сильно повезло. Вас выкупила из хазарской неволи Республика Балаклава. Так решил Верховный Совет Республики. Наша Республика — самое сильное государство в мире. Наши корабли победили на море флот Ромейской империи. Наши войска победили орду болгарского хана Омуртага. Арабский халиф Аль-Мамун, хазарский каган Хануки и ромейский император Константин — друзья Республики.

Управляется Республика тремя вождями: Верховным комиссаром бога Коммунизма товарищем Фрегером, главнокомандующим войсками товарищем Асташевым и префектом мирских дел товарищем Белобородько. Я сам — министр Префектуры по учебным заведениям товарищ Гришин.

Бог Коммунизм снабдил нас многими тайными знаниями и даровал нам могучее оружие, противостоять которому не может никто в целом мире. И все жители Республики живут по его заповедям.

Рабов у нас в Республике нет. И вы тоже теперь не рабы. В Республике все дети, и мальчики и девочки обязаны учиться наукам. Неграмотных неучей у нас нет. Вы теперь — кадеты, первые учащиеся кадетского корпуса. В корпусе вы будете учиться разным премудростям.

Кадетским корпус называется потому, что вы после того, как выучите все необходимые науки, станете военными людьми: солдатами или матросами. Кадеты — это будущие воины. Мало того, те кадеты, кто выучит все науки очень хорошо, станут не простыми солдатами, а сразу командирами — десятниками.

Все жители нашего государства друг другу товарищи. Господ у нас нет. Бедных и богатых тоже нет. Все друг другу равны и все живут хорошо. Обращаться к другим подданным Республики вы будете только так — товарищ. Если обращаетесь к своему командиру, говорите: товарищ командир.

А теперь послушайте, что вам скажет начальник кадетского корпуса товарищ Иващенко.

Вперед выступил другой муж в зеленой форме, пожилого возраста, постарше первого.

— Быть воином Республики Балаклава — великая честь. Вас выбрали из многих сверстников и выкупили из неволи потому, что сочли вас достойными этого. После обучения в корпусе вы станете самыми умными, самыми сильными, самыми смелыми воинами. Вам будет доверено могучее, небывалое во всем свете оружие.

Республике нужны умелые воины. И вы можете ими стать, если усвоите все науки. Обучать вас наукам будут сведущие в своем деле учителя. Под их руководством вы будете изучать русский язык, на котором говорят все в Республике, сможете на нем читать и писать, будете учить заповеди Бога Коммунизма и следовать этим заповедям. Будете изучать арифметику- науку о числах, географию — науку о землях, историю — науку о странах.

Будете заниматься физкультурой, чтобы тело ваше стало сильным, быстрым, ловким и выносливым, а дух — бодрым и упорным. Будете изучать военное дело, разные военные машины, обучитесь обращению с холодным и огнестрельным оружием, хитростям боя. Однако, те из вас, кто будет нарушать установленные в корпусе порядки или будет плохо усваивать науки, тот будет отчислен из корпуса и пойдет в крестьяне или в рабочие. Я надеюсь, что таких среди вас не окажется.

Прежде всего, вы должны беспрекословно подчиняться командирам и учителям. На этом держится наша армия и наш флот. Передаю слово вашему командиру, старшине учебного взвода товарищу Герасиму Курину.

— Как и вы, я был продан хазарам князем полян Ратибором. Было это 8 лет назад и было мне тогда 12 лет, как вам сейчас. Хазары пригнали рабов в Баклу, там они продали меня херсонскому купцу. А тот продал меня греку Мефодусу, богатому феодалу. У него я работал на виноградниках долгих 6 лет. Мефодус записал меня в ополченцы — стратиоты. В ополчении меня обучили обращаться с копьем и мечом, сражаться в строю.

Республика Балаклава, захватив Херсон, освободила рабов. Я записался в войско Республики, стал пехотинцем — скутатом гвардейского полка. С полком ходил в поход на Валахию, откуда вы все сами. После похода был отмечен командирами и назначен десятником. А потом, был переведен в кадетский корпус и назначен старшиной учебного взвода.

— На этом введение вас в кадеты заканчивается. — Снова выступил первый из мужей. — Командуйте, товарищ Курин.

Все мужи спустились с возвышения. Старшина подошел к строю отроков.

— Сначала проведем перекличку. Те, кого я называю, выходите из строя. — Читая по листу, он начал вызывать отроков, называя имя и место рождения. Мартын попал в первый десяток. Вызвав 12 мальчиков, старшина сказал:

— Отныне каждый из вас имеете, кроме имени, будет иметь еще и фамилию, по названию веси, из которой вы родом. Например, Архип из веси Березовка теперь именуется — кадет Архип Березкин. Вы составляете первое учебное отделение, или первый десяток. Тот, кого я назвал первым, назначается командиром отделения. Весь десяток отныне ходит только строем, то есть, гуськом друг за другом во главе с командиром. Затем он назвал два других отделения. Четырех мальчиков, не вошедших в десятки, он обнадежил:

— Сегодня вы, ребята, походите с нами, а завтра в корпус привезут еще мальчишек. И вы попадете с ними во второй учебный взвод.

Сейчас вы все снова пойдете на санитарную обработку, то есть в баню. В баню по отделениям, за мной шагом марш!

Отроки гуськом двинулись за старшиной. В бане, в отличие от той, в которую их водили в Херсоне, стояла страшная жара. Банщик постоянно плескал ковшом воду на раскаленные камни. По его указаниям в облаке обжигающего пара пацаны терли сами себя и друг друга намыленными мочалками. Выданные им куски мыла на этот раз были куда больше. Намылившись, они набирали из кранов горячую и холодную воду в шайки и окатывали сами себя. Потом снова намыливались и терлись мочалками. Парились долго. Банщик следил, чтобы никто не отлынивал. Под конец постояли под струями теплой воды, падающими сверху, именуемой душем и вышли в предбанник, где снова оделись. Затем старшина повел их в отдельно стоящее во дворе корпуса трапезное здание, именуемое столовой.

Там отроки подумали, что попали в рай, о котором говорили священники в церкви. В зале столовой стоял одуряющее вкусный запах. Войдя в просторный светлый зал, заставленный столами и лавками, старшина приказал:

— Делай, как я! — Затем он пошел направо к длинному прилавку, за которым стояли женщины в белых халатах. Отроки у себя в весях таких круглощеких и румяных женщин не видали. По их представлениям, так должны были выглядеть боярыни. На прилавке старшина взял деревянный поднос, две глиняных миски, кружку, две железных ложки, большую и маленькую, а к ним еще и маленькие четырехзубые железные вилы. — Берите поднос, две тарелки, кружку, ложки, вилку. — Приказал старшина. За ним гуськом двинулись кадеты, повторяя его действия.

Старшина шагнул вдоль прилавка к первой женщине и поставил глубокую миску на прилавок.

— Добрый день, МарфаВасильевна! — поздоровался он с ней. — Что у нас сегодня на первое?

— Доброе, Герасим. На первое у нас уха их ставриды. — С этими словами он зачерпнула ковшом в большом котле и налила в миску густую похлебку.

Старшина прошел дальше. На его место встал первый из мальчиков. Следующая женщина наложила Герасиму в широкую миску гречневой каши и большой кусок жареной рыбы. Третья женщина наливала в кружки компот из сушеный фруктов. А четвертая раздавала всем по три больших ломтя пшеничного хлеба и кусочек масла. Мальчики двигались вдоль прилавка следом за старшиной, здороваясь с женщинами и получая свою порцию еды.

Старшина пошел к первому столу справа от входной двери. Подождал, пока все отроки с подносами в руках присоединятся к нему.

— Рассаживайтесь по шесть человек на лавку, по двенадцать человек за стол по отделениям. Каждое отделение за свой стол. — Он подождал, пока все рассядутся за столами.

— Уху хлебаем большой ложкой. Кашу и рыбу едим вилкой. Маленькой ложкой достаем фрукты из компота. Руками еду не трогать и в рот не пихать! Всем встать! — Отроки встали.

— Повторяем за мной: «Слава Коммунизму, Слава Республике Балаклава и ее Верховному совету!» Хором, начали! — Отроки дружно повторили. — Садитесь и приступайте к трапезе.

Уха была густой, наваристой, на поверхности плавали капли жира, в густом бульоне — кусок рыбы, разваренные зерна пшена, колечки моркови и лука. Запах рыбы был Макару не знаком. Видимо, она была морской. Всю речную рыбу Макар знал. Отроки дружно застучали ложками по мискам, откусывая к каждой ложке по доброму куску мягкого пышного хлеба. Уха понравилась даже Макару, знавшему толк в рыбных блюдах.

Съев рыбу, Макар приступилк каше, растопив в ней кусочек масла. Впрочем, каша и так была в жиру от куска жирной рыбы. Мальчик быстро наловчился пользоваться вилкой. Сидевший в торце среднего стола старшина ел и между делом смотрел за порядком. Впрочем, все отроки ели чинно.

— Рыба в ухе называется сардина, а в каше — ставрида. — Пояснил старшина ребятам. — Съедайте все. И хлеб тоже. Выносить хлеб из столовой запрещено.

Отроки съели все до крошки, и даже подтерли миски корочками хлеба. Животы у них надулись.

— Теперь всем встать. — Приказал старшина. — Берите подносы, идем сдавать посуду на мойку. — Отроки встали и пошли за старшиной в левый угол зала, где поставили подносы с пустыми мисками на длинный подоконник на окно в соседнюю комнату. Затем старшина вывел ребят во двор. И потребовал показать ему ладони. У троих отроков пальцы оказались в масле. Герасим приказал им назваться и выйти из строя.

— Кадеты! Посмотрите на этих троих нарушителей порядка. Они нарушили мой приказ и хватали пищу руками. На первый раз я их прощаю. В следующий раз нарушители приказа пойдут в наряд на весь день на кухню мыть грязную посуду.

Затем повел взвод в уборную, где мальчики опростались. Сам показал, как делать «малое» и «большое» дела и как вытереть зад бумажным листком после «большого» дела. После уборной повел их в соседнее помещение, которое назвал умывальником. Там приказал им вымыть руки с мылом под рукомойниками, из которых вытекала струйкой вода при подъеме вверх клапана.

— А теперь за мной шагом марш получать постельное белье. — Приказал он после того, как все кадеты вышли из уборной.

До ужина кадеты прошли через четыре склада. На первом складе получили две простыни, одеяло, полотенца ручное и банное и еще пару портянок. На втором — еще одни штаны, рубашку и две гимнастерки, пилотку и вещевой мешок. На третьем — по куску мыла, мочалку, зубную щетку, коробочку зубного порошка и войлочные тапочки. На четвертом — грифельную доску, книжку — азбуку, брусок мела, тетрадь и карандаш, деревянный меч и деревянную винтовку. Настоящие винтовки они видели на пароходе у вахтенных матросов.

После каждого склада, всё также строем, они относили полученное имущество в казарму взвода. После первого склада старшина распределил курсантов по двухярусным полатям, на которых уже лежали набитые соломой тюфяки и подушки. В большом зале с четырьмя большими окнами, выходящими во двор, стояли рядами 18 двухярусных дощатых полатей. У дальней от входа глухой стены была размещалась большая кирпичная печь, загородка для дров и дощатая комнатка старшины, с окном, выходящим в общий зал. Там же были протянуты веревки для сушки одежды. В стену были вбиты деревянные вешалки, по две на каждого кадета, для зимней одежды, как пояснил старшина.

Под каждым ложем во всю его площадь была сделана полка для хранения личных вещей кадета. Пока она была почти пустой, но, постепенно заполнялась. Старшина показал, как застилать постель, в каком порядке хранить вещи на полке. Назначил дневальных, которые должны следить за порядком и убираться в казарме.

Стоя в очередях на получение имущество, кадеты обменивались впечатлениями. Еще в Херсоне Макар познакомился с двумя отроками: Арефием и Невзором. Все они оказались в одном отделении и держались вместе. После сытного обеда высказался Невзор:

— Я так плотно у папки с мамкой наедался только по большим праздникам. А такие большие куски рыбы вообще первый раз съел. И все такое вкусное!

— Прав оказался тот министр Республики, который первым выступал, повезло нам всем очень сильно. — Согласился Арефий. — Еда тут гораздо лучше, чем то, что в веси я едал. Я от пуза наелся.

— А мне вот интересно, мясо нам давать будут? — вопросил Макар. — Рыбы я еще у папки вволю наелся. Отроки задумались. Однако, спросить у старшины побоялись. Впоследствии выяснилось, что мясные блюда им дают дважды в седьмицу: в четверг и в воскресенье. В основном, баранину. Рыбой Республика обеспечивала себя полностью, а овец закупала у хазар.

А после вещевого склада высказал общее мнение Макар:

— Одевают нас прямо как княжичей! Такой обувки и одежи у нас в веси ни у кого не было. Даже у старосты. И спать мы будем как бояре, каждый на отдельном ложе, да еще с простынями белыми! Понятно теперь, для чего нас в бане отмывали. Чтобы мы чистые простыни своими грязными боками не испачкали.

— Да уж, у меня дома мы все на одних общих полатях спали, под общим одеялом. — Согласился Арефий.

— Это вы еще богато жили. — Дополнил Невзор. — А у нас в доме отроки вообще на полу на соломе спали. А тут мы спать будем как бояре! Или как дружинники княжеские.

Зубная щетка и порошок повергли отроков в недоумение. Для чего эти вещи? Но, старшина сказал, что перед сном покажет, как ими пользоваться.

На ужин в столовой отрокам дали пшенную кашу с рыбой, хлеб и компот. Отроки снова наелись. Вечером, после ужина старшина повел их в казарму и велел взять мыло, зубную щетку, порошок и ручное полотенце, затем повел в отдельное помещение рядом с баней, объявив, что это тоже умывальник. Там показал, как чистить зубы и правильно мыть лицо и руки с мылом.

Потом повел их в отдельное помещение, которой назвал учебным классом. Там рассадил попарно на лавки за столы.

— В этом помещении, называемом классом, завтра утром после завтрака вы начнете учиться. Сюда принесете свои книгу — азбуку, грифельные доски и мел. Завтра у вас будут такие уроки: русская речь устная, счет или арифметика, русская речь письменная, законы Коммунизма, русская речь устная, география или описание земель. Потом обед. После обеда до ужина у вас будет боевая подготовка: физические упражнения, строевые упражнения, рукопашный бой, занятия с учебным мечом и винтовкой. Все это будет на свежем воздухе на учебном плацу.

Учиться вы будете шесть дней в седьмицу. В седьмой день седьмицы будем заниматься уборкой и наведением порядка в помещениях. В этот же день будете ходить в баню.

Вам всем по 12 лет и учиться вы будете два года. Ваш взвод будут учить на стрелков из винтовок. Самых лучших будут учить еще год на командиров отделений стрелков. Взводы из одиннадцатилетних отроков будут учить три года на наводчиков орудий и пулеметов, разведчиков, матросов — сигнальщиков и матросов — рулевых. Десятилеток станут учить четыре года на матросов — мотористов, командиров отделений стрелков, командиров орудий и пулеметов.

Порядок в столовой и других помещениях и на территории корпуса вы будете наводить сами взводами по очереди один день в месяц. За нарушение порядка будете получать наряд на работы на кухне или на уборку помещений вне очереди. За повторные нарушения порядка будете отчислены из корпуса.

Сразу предупреждаю. Сейчас я с вами говорю по-славянски. А через три десятка дней стану говорить только по-русски. Тот, кто не сможет за месяц освоить русскую речь, будет отчислен из корпуса и пойдет в услужение. Так что, между собой старайтесь сразу разговаривать на русском языке. Те, кто по любому из учебных предметов не получит от учителей хороших оценок, тоже будет отчислен.

Вам все ясно? Вопросы есть?

Отроки нестройно загомонили: понятно, все ясно, вопросов нет.

— Отставить! У кого есть вопрос, поднимите руку. — Один из отроков поднял руку вверх.

— Что у тебя?

— Товарищ старшина, а если вдруг мне захочется опростаться, так, что невтерпеж, что делать?

— Подходишь ко мне и спрашиваешь: «Разрешите обратиться, товарищ старшина!» Я скажу: «Разрешаю.» Тогда задаешь свой вопрос. Я или разрешу тебе сходить в уборную, или не разрешу. К учителям или к любым командирам в корпусе обращайтесь только так. При этом называйте себя: «Кадет Архип Березкин, первый учебный взвод. Разрешите обратиться, товарищ учитель».

Ответив на вопросы кадетов, старшина повел их из класса в уборную, потом в умывальник, потом в казарму. Солнце клонилось к закату. Старшина дал им полчаса времени, чтобы пообщаться, затем объявил отбой. Опасения, одолевавшие пацанов после попадания в неволю, рассеялись, как дым. О такой удаче они даже и не мечтали. Отроки наперебой хвалили порядки в корпусе и возносили хвалу богу Коммунизму. Этот Бог оказался куда могущественней распятого бога христиан и даже громовержца Перуна. Старшина научил их простейшей молитве: «Пресвятой бог Коммунизм, даруй нам удачи в делах и благополучия! Слава тебе, бог наш Коммунизм, слава тебе!» Перегруженные впечатлениями и информацией пацаны, помолившись хором, залезли на полати и провалились в сон. Макар заснул с блаженной улыбкой на губах. Ему казалось, что он попал в рай, о котором рассказывал поп в сельской церкви.

Утром кадетов разбудила громкий голос:

— Здравствуйте, дорогие граждане и подданные Республики Балаклава. Радиостанция Голос Республики начинает свою работу. Для начала дня прослушайте песню. Через широкие окна со двора из установленных на столбах репродукторов загремела песня:

— «Утро красит нежным светом стены древнего Кремля, просыпается с рассветом вся советская земля…»

Это же песня зазвучала из черной тарелки, висевшей на стене в их казарме.

Старшина строем повел взвод сначала оправиться, потом умыться, потом на физзарядку. Для начала оббежали вокруг корпуса, потом на спортивной площадке проделали комплекс физических упражнений. Потом пошли в столовую, из столовой — в класс. Первый учебный день начался.

Каждый день в корпусе формировался очередной учебный взвод. К концу августа в корпусе уже было 33 взвода, как и планировал Совет. Занятия шли в две смены. Одна смена занималась в классах, другая — на воздухе. И так по 12 учебных часов в день. Свободного времени у кадетов было всего один час в день перед сном. В это время в казармах по радиоточкам транслировали советские песни.

Однако, и в это время кадеты не сидели без дела. Старшина раздал им полоски мягкой белой ткани, нитки с иголками и показал, как подшивать подворотнички на гимнастерки, показал, как чистить сапоги щетками с ваксой.

Сельские отроки привыкали к новой жизни.