Бабник: Назад в СССР

Глава 8

Первый тайм с самого начала пошёл наперекосяк. Не прошло и десяти минут, как мы уже проигрывали два мяча.

Я сразу заметил в команде противника парочку новых игроков — явно не любителей, гоняющих мяч для удовольствия. Эти ребята, похоже, серьёзно занимались футболом: то ли в секции, то ли в спортивной школе какого-нибудь клуба. Их техника и физические данные на голову превосходили моих бестолково мечущихся по полю товарищей.

Они с лёгкостью лавировали между нашими защитниками, играючи обходили их. А те лишь беспомощно разводили руками, с досадой наблюдая, как мяч раз за разом влетает в наши ворота.

С этим срочно нужно было что-то делать, но что именно — оставалось загадкой. Нельзя же просто так взять и посреди матча научить обычных мальчишек основам тактики и стратегии игры! А про физическую подготовку и говорить нечего — тут требуются годы тренировок.

Но сдаваться было никак нельзя. Весь отряд, затаив дыхание, следил за игрой, где каждый пропущенный мяч отзывался болью в сердцах наших болельщиков. А главное — нельзя было ударить в грязь лицом перед девчонками. Ведь репутация, да и самолюбие, были сейчас на кону.

Как я ни пытался найти хоть какое-то решение, всё сводилось лишь к одному — нужно было брать игру в свои руки. Поэтому, получив мяч, я не стал перебрасывать его на другой фланг, а рванул вперёд, одного за другим обводя игроков команды противника. У самых ворот передо мной возник один из тех парней, что по меркам пионерского лагеря играли в футбол как боги. Мой первый финт не удался, но мяч я не потерял и начал неторопливо и уверенно продвигаться вдоль штрафной. Краем глаза заметил Петьку рыжего, который выскакивал справа совершенно свободный, ведь вся команда противника кинулась в мою сторону. Он едва заметно кивнул мне, и я, мастерски обработав мяч, сделал идеальный навес точно ему на голову. Рыжий лишь слегка подправил полёт мяча, и тот юркнул в сетку ворот!

Трибуны взорвались! Девчонки визжали от восторга, мальчишки прыгая потрясали кулаками и даже вожатая с воспитателями встали со скамеек от радости за нас и улыбались. Вот оно — настоящее счастье: когда рядом столько верных друзей и единомышленников! Люди здесь были совсем другими, не такими, как в той, прежней жизни. Там было всем пофиг друг на друга, и каждый мнил себя уникальной личностью, центром вселенной, а здесь… здесь царила настоящая дружба.

На перерыв мы ушли при равном счёте. Второй гол я забил со штрафного удара. Хотя от вратарской линии было далековато, но и вратарь противника оказался не из опытных. Бедолага даже глазом моргнуть не успел, как мяч, перелетев через стенку, нырнул в нижний угол ворот!

Лишь теперь, когда появилась возможность передохнуть, я обратился к ребятам:

— Эй, пацаны, а кто эти двое новеньких в команде второго отряда?

Все сначала лишь пожимали плечами, но тут Севка — кажется, так его зовут — вспомнил:

— А, эти парни! Они раньше учились в моей школе, только классом младше. Оба занимаются в «Динамо», уже несколько лет.

— А чего их на прошлой игре не было? — тут же поинтересовался я.

Но никто не знал ответа. Ребята пообещали поспрашивать у знакомых из второго отряда, но, понятное дело, сейчас никто ничего определённого сказать не мог.

На второй тайм мы вышли как на заклание. Уйдя в глухую оборону, мы первую половину второго тайма успешно отбивались от яростных атак противника. Но, как говорится, в обороне невозможно победить. Мы, чуть замешкавшись, не успели сместиться вовремя, и мяч, недолго думая, влетел в наши ворота. «Три — два» — стало на табло и трибуны дружно ахнули.

Пока судья ставил мяч в центр, я попросил мальчишек быть внимательнее в обороне, а сам выдвинулся чуть вперёд, прессингуя игроков противника и мешая создавать им голевые моменты у наших ворот. Время матча подходило к концу, и вот после очередной атаки мяч, отбитый кем-то наудачу, прилетел прямо мне под ноги. Большая часть игроков противника всё ещё топталась у нашей штрафной, а от ворот противника меня отделяли всего два защитника. Не раздумывая ни секунды, я рванул вперёд.

Первого защитника я играючи обвел простым финтом — бедняга пролетел мимо меня и растянулся на траве. Второй, понимая, что он последний рубеж обороны, отчаянно бросился в подкат, но промахнулся, едва не сломав мне ногу. Благо я успел подпрыгнуть и избежать травмы.

До ворот оставалось каких-то десять метров. Тут я решил поиздеваться над вратарём по полной! Ложный замах — и голкипер, купившись на уловку, с грохотом рухнул на землю, оставив ворота беззащитными. С надменной ухмылкой я неторопливо щёчкой уложил мяч в пустые ворота, чем вызвал настоящий взрыв восторга на трибунах!

Матч завершился вничью. Пожав друг другу руки, команды разошлись — каждая в свой отряд к своим верным болельщикам. В нашем споре, понятное дело, никто не победил. Когда речь зашла о ещё одном матче-реванше, мы с юмором отвергли эту идею, сославшись на неотложные дела в отряде.

Пока наша команда отдыхала и жадно пила воду на скамейках возле стадиона, ко мне подошли те самые два парня. Оказалось, их зовут Игорь и Андрей.

Они протянули ещё раз руки, уже скорее для знакомства, а потом тот, что представился Андреем, спросил:

— Где тренируешься? «Спартак»? «Торпедо»?

— Нет, — покачал я головой. — Нигде.

Парни явно удивились.

— Но как же так? — недоверчиво протянул Игорь. — Сразу видно, что ты серьёзно занимаешься футболом, это факт!

— Ребята, — усмехнулся я, — я нигде не тренируюсь, разве что в детстве в разные кружки ходил. Правда, Мих? — повернулся я к своему круглолицему другу.

Тот энергично закивал, подтверждая мои слова.

— Он в пятом классе на выжигание ходил, помню, — вставил Мишка и сразу потерял интерес к разговору.

— Может, к нам в Динамо? — не сдавался Игорек. — Я с тренером поговорю. У тебя явный талант, Леха, а такие способности нужно развивать, так наш тренер говорит, — заключил он.

— Подумаю, — ответил я с лёгким превосходством, и на этом наша беседа завершилась.

После ужина наш отряд отправился на вечерний костёр. Хорошо утоптанная тропинка привела нас к месту, где уже собрались другие отряды. Вожатые готовили площадку к мероприятию.

В воздухе пахло дымом и вечерней прохладой. Ребята устроились на брёвнах вокруг огня. Кто-то заиграл на гитаре и запел песню о комсомоле. Глубокий мужской голос сливался с потрескиванием поленьев.

Многие подпевали, другие просто смотрели на пламя. Свет костра озарял лица, а тени от огня танцевали на стволах деревьев, создавая особую, уютную атмосферу.

Девочки тесным кружком сели рядом с вожатой, которая делилась воспоминаниями о своих пионерских днях в этом лагере. Рассказывала, как за пять лет лагерь преобразился к лучшему. Я устроился неподалёку, с интересом ловя каждое слово её историй. Рядом со мной примостилась Инна — мы оба молчали, зачарованно глядя на пляшущие языки костра.

— А знаете что, девочки, — оживилась Марина Александровна, — расскажу-ка я вам забавный случай, который приключился со мной здесь давным-давно! Предложение было встречено всеобщим одобрением.

— Значит, дело было так…

Как-то раз мы с подругой решились на ночную авантюру — сбежать купаться на речку. Всё прошло как по маслу: мы дождались, пока все уснут, и бесшумно выскользнули через окно первого этажа.

Накупавшись вдоволь, мы, довольные, направились обратно. И тут — нас ждала первая неприятность! Окно оказалось наглухо закрытым. В темноте мы сидели и ломали голову, как попасть в корпус.

Вдруг из-за угла здания донёсся странный протяжный звук, напоминающий вой. Мы в ужасе вжались в стену и увидели, как к нам медленно приближается белое пятно. От страха мы закричали так громко, что разбудили весь лагерь. На шум сбежались вожатые и воспитатели…

А «привидением» оказалась девочка из нашей комнаты! Ей было обидно, что мы её не взяли с собой, и она решила проучить нас таким способом.

Месть её действительно удалась. Вожатые не стали звонить нашим родителям или докладывать директору лагеря — они придумали куда более изощрённое наказание. Нас заставили ежедневно бегать трёхкилометровый кросс целую неделю.

Конечно, было обидно, но каждый раз, вспоминая ту ночь — мерцающие в небе звёзды и пьянящее ощущение свободы, — я понимала: оно того стоило.

Девочки завздыхали и заахали, но Марина Александровна, притворно строгим голосом сказала:

— Научила вас на свою голову! Кто попробует повторить — по шее получит!

И все дружно рассмеялись.

Перед самым отбоем небо затянуло тучами, и по крыше забарабанил мелкий дождь. Мальчишки, вспомнив о любимой страшилке перед сном, попросили рассказать им очередную историю. Я принялся пересказывать третью серию «Ходячих мертвецов», хотя помнил её довольно смутно — все события сериала переплелись в моей памяти.

Почему-то в этот момент я твёрдо решил: пора заканчивать с этими ночными страшилками. Честно говоря, мне уже порядком надоело рассказывать их каждый вечер. Немного пофантазировав, я закончил рассказ тем, что все погибли, и на этом конец истории.

Парни огорчённо вздохнули, узнав, что герои сериала погибли, но вскоре затихли. Этой ночью меня снова преследовали сны — размытые лица, незнакомые люди, какие-то события.

Проснулся я от того, что хочу в туалет. Наспех натянув сандалии, я выскользнул из домика в одних трусах — сортир находился совсем рядом. На улице царила пасмурная погода, мелкий дождь всё так же моросил. «Сегодня, наверное, не будет ни зарядки, ни уборки территории», — подумал я, глядя на серое небо. Вернувшись в палату, я нырнул под одеяло досыпать ещё добрых полтора часа до общего подъёма.

Утром нас ждали неприятные новости — наш отряд сегодня был дежурным по пионерскому лагерю, и почему-то именно нашу палату отправили дежурить в столовую. Это означало, что вместо уборки территории, зарядки и прочей рутины нам предстояло целый день заниматься другими делами: мыть посуду, накрывать на столы и убирать их после каждого приёма пищи. Новость встретили недовольными возгласами, но спорить с распорядком было бесполезно — дежурство есть дежурство.

На улице всё так же шёл дождь, и было слегка прохладно. Накинув на себя куртки, мы сначала умылись, а потом лениво побрели отбывать лагерную повинность. На входе нас уже ждали две девочки из нашего отряда — Таня и Лена.

— Ну что вы так долго копаетесь? — заявила одна из них, когда мы вразвалочку появились в их поле зрения.

— Мы вас тут уже пять минут ждём! — махнув кулачком от гнева, заявила девочка.

— Не бзди, Танька, успеем, — сказал ей в ответ Петька и расплылся в нагловатой улыбке.

Та едва не поперхнулась от такой наглости мальчишки и уже хотела ответить ему, но в этот момент у входа в столовую появилась внушительная женщина. На ней был белый халат и необычный головной убор из марли, который заменял традиционный поварской колпак.

Её внушительная фигура производила неизгладимое впечатление: она возвышалась над каждым из нас как минимум на голову, а её пышная грудь, размера так шестого, как минимум, плавно покачивавшаяся при ходьбе, вызывала не столько уважение, сколько лёгкий трепет. На её фоне наши девочки казались совсем юными, словно дошкольницы.

Ещё, помнится, классик о таких женщинах писал — «коня на скаку остановит, в горящую избу войдёт». Однако, как оказалось впоследствии, эта дама была милейшим человеком и, что немаловажно, искренне любила детей.

— Идёмте, ребята, за мной, я вам покажу, где можете переодеться. Она развернулась и зашагала куда-то в глубь столовой. Естественно, мы поспешили за ней. Она остановилась у какой-то двери и, поискав ключи в карманах халата, открыла её. Как оказалось, за дверью висели чисто выстиранные халаты, такие же, как на ней, только детского размера.

— Вот, выбирайте, — она указала на эту спецодежду, — одевайтесь, и я вам покажу фронт вашей работы.

Петьку Рыжего сразу отправили на котломойку помогать какой-то старушке, которая ловко драила мочалкой противни, а нас распределила кого куда. Мы с Мишкой разливали кефир по стаканам, ставя их на поднос, а девочки и ещё трое наших мальчишек раскладывали уже нарезанную по порциям запеканку, поливали её сгущённым молоком. Точнее сказать, запеканку раскладывали и поливали девочки, а вот подносили пустые тарелки и расставляли их по столам уже мальчишки.

Завтрак прошёл как по маслу — мы успели не только накрыть столы, но и сами успели поесть до прихода детей. Удивительно, но Мишка умудрился выпросить дополнительную порцию запеканки, и добрая повариха с улыбкой наблюдала, как мой приятель с удовольствием уплетает лакомство.

После того как мы навели порядок в столовой — протёрли столы и подмели пол, — нас усадили возле обычной ванны, каких полно в квартирах. Время от времени туда высыпали полуочищенную картошку, прошедшую через картофелечистку.

Наша работа была несложной: нужно было лишь удалять глазки и складывать очищенные клубни в большой бак с водой. Мы занимались этим делом, пока картошка не закончилась. Уже собрались передохнуть, как вдруг появился какой-то мужчина и вывалил в ванну целую гору слив.

Вышла повариха и попросила нас перебрать сливы: мятые складывать в одну сторону, а хорошие — в другую. Тут-то мы и дорвались до халявы! Впрочем, расплата не заставила себя ждать: уже вечером все любители слив оказались в кабинете у нашей докторицы Любови Михайловны с проблемами желудка. На сливу мы больше смотреть не могли. После того как нас подлечили и отпустили утром в отряд, как назло: на обед был сливовый компот, а на полдник — снова сливы! Вот это было настоящее фиаско!

Так прошли ещё полторы недели лагерной жизни. Ежедневные построения и хождение строем — чуть ли не в туалет, да ещё бесконечная уборка территории — уже начинали основательно меня напрягать. Всё выглядело не так, как в своё время рассказывал мне отец. Видимо, моё сознание не могло принять тот факт, что тут всё делают вместе и чаще всего по команде. В своём роде местные порядки напоминали мне армию, в которой я, понятное дело, не был и не собирался.

А на дворе наступило 19 июля 1970 года, воскресенье — день, когда все дети готовятся к встрече со своими родителями. И меня эта участь точно никак не минует. Весь отряд прихорашивался, надевая чистую или постиранную одежду, чтобы не выглядеть перед своими домочадцами кое-как. Но вот меня этот день откровенно не радовал. Ведь никто не знает своего ребёнка лучше, чем его родители, и у меня был реальный шанс проколоться на каких-то мелочах. Именно этого я и опасался!

— Гаранин! — раздался голос какого-то пионера. — К тебе родители приехали, быстро иди на ворота! — прямо в приказном порядке крикнул мальчишка и куда-то дальше побежал сообщать таким же, как я, что их предки приехали.

Отступать было некуда. Прятаться от родителей на территории лагеря — та ещё идея. Сразу примут за сумасшедшего. Да и зачем мне это? Я и так с трудом выучил имена ребят из отряда, вызвав у некоторых подозрения, и только Мишка в курсе моих проблем с памятью.

Рассказывать правду — про то, что я не тот, за кого себя выдаю, — также очевидно, никому нельзя. Да и кто поверит в эту фантастическую историю про попаданца? Сразу отправят либо в психушку лечиться, либо вообще на опыты.

Тяжело вздохнув, я поплелся к воротам, пытаясь на ходу продумать, как вести себя с этими, по сути, мне абсолютно чужими людьми. По дороге я всё же немного успокоился. «Будь что будет», — решил я. Если что-то пойдёт не так, всегда можно сослаться на потерю памяти. Главное — не подавать виду, что я кто-то другой, и вести себя естественно, не вызывая подозрений.

Подойдя к воротам, я сначала не понял, куда идти и кого искать. Огромное количество родителей стояло за территорией пионерского лагеря, то и дело что-то выкрикивая или прося кого-то позвать у ребят, охранявших эти ворота.

— Куда пошёл? — строго произнёс мальчишка, глядя на меня очень недоброжелательно.

Напомнило школу. Именно с таким выражением лиц нас встречали детишки, требуя сменку в моё время. «Похоже, этот мир не меняется», — подумал я и улыбнулся пионеру. Тот явно немного опешил от такого и сбавил обороты.

— Куда? — более вежливо спросил он.

— К родителям, куда же ещё? — мотнул я головой в сторону толпы взрослых.

— Распишись тут, — он указал мне на журнал, и я, написав свою фамилию и время выхода за территорию, вышел на волю.

Вдохнув запах свободы, первым делом у меня появилась мысль: а не свалить ли мне куда-нибудь, пока тут возле ворот такой бедлам творится. Но этой мысли так и не суждено было родиться до конца, так как из толпы кто-то кричал: «Лёша, Лёша, мы здесь!» Я огляделся, ища глазами, откуда этот голос доносился, и увидел знакомое лицо. Именно его я видел несколько раз в своих странных снах, и почему-то в голове пронеслась одна лишь мысль: «Мама…»

Я заметил, как она энергично машет руками, пытаясь привлечь моё внимание, и тут же направился к ней, пробираясь через толпу родителей, всё ещё ожидающих своих детей. Мама протиснулась сквозь собравшихся, и вот мы наконец встретились.

Она выглядела замечательно — стройная фигура, как у Натальи Варлей из «Кавказской пленницы», хотя, в отличие от актрисы, мама была блондинкой, пусть и крашеной. Внезапно в голове всплыла забавная реклама из детства: «Ничто не красит женщину, как перекись водорода» — и я невольно улыбнулся.

Мама, неправильно истолковав мою улыбку, бросилась обнимать меня, покрывая поцелуями щёки и тут же вытирая следы помады.

— Лёшка, как же ты вырос! — воскликнула она, отступив на пару шагов, чтобы получше меня рассмотреть.

А я действительно вырос и не только вверх, но и вширь. Сначала, меняя те же футболки, ношеные на стиранные и поглаженные лично мной, я невольно стал замечать, что они стали мне маловаты. И да, я научился сам стирать и гладить за то время, что провёл в этом лагере. Вернее, не так, тут скорее Инна постаралась — это она мне, как в моём мире говорят, дала мастер-класс по стирке и глажке белья. А дальше, конечно же, я сам.

Так вот, я думал, что бельё от моей неумелой стирки просто село — помню, слышал когда-то такое выражение, но оказалось, что практически ежедневный бег и турник могут творить настоящие чудеса. Нет, конечно, я не стал Арнольдом Шварцнегером, да и своей бывшей формы далеко ещё не достиг, но сейчас в зеркале я видел вполне себе сформировавшегося парня с нормальной мускулатурой и симпатичной мордашкой. Да и девочки последнее время шушукаются куда активнее, чем это было в начале смены.

А Инна? Инна почему-то злится на них — ревнует, не иначе. Сейчас у неё сложный период, вроде хочется, а нельзя. Такие вопросы в моё время молодёжь вообще не волновали — если никто не против, то и проблем нет. Однако это в моё время, а тут, в СССР, с интимом всё гораздо сложнее. Мне кажется, даже вожатая наша в свои восемнадцать с хвостиком ещё ни разу голого мужика не видела, а тут нам по четырнадцать…

Эх, подумалось мне, как же долго ждать до восемнадцати! Вот тогда бы я точно… Додумать эту мысль не дала мама.

— Лёша, хватит тут стоять, идём! Там нас папа ждёт с Иринкой, — произнесла она, прервав мои размышления.

Она взяла меня за руку и потащила куда-то в сторону, где, как позже оказалось, стоял отец моего реципиента с девочкой лет пяти на руках и о чём-то с ней разговаривал. Девочка увидела нас и громко закричала: «Папа, папа, вон мама с Лёшей идут!» Мужчина оторвал взгляд от неё и расплылся в улыбке. Он поставил мою новую сестру на землю, и та со всех ног рванула ко мне.

— Лёшка, картошка! — чуть картавя сказала девочка, когда я поднял это маленькое чудо на руки.

Она, как и мама, чмокнула меня в щёку — ну, или попыталась это сделать, неопытная ещё, — и принялась рассказывать, как они с бабушкой пекли для меня пироги и что-то ещё…

Отец, стоя и охраняя сумки с привезёнными гостинцами, лишь улыбался, глядя на эту трогательную картину. Когда мы всё же подошли, мама взяла сестру на руки, и мы наконец-то смогли с отцом пожать друг другу руки.

— Богатырь! — с удовольствием глядя на меня, сказал отец. — А ты не хотел ехать, Лёшка. Прям возмужал, — добавил он, хлопнув меня по плечу.

— Олег, хватит болтать, идём в лес, пока там все нормальные места не заняли, — попросила его мама.

— Так точно, Полина Сергеевна! — отсалютовал ей батя, и мы отправились в сторону речки искать приличное место, где можно остановиться.

Только сейчас я узнал, как зовут моих новых родителей, и почему-то я не чувствовал, что это для меня чужие люди. «Вот же выверты сознания…» — подумал я!