Бабник: Назад в СССР

Глава 19

А у подъезда… из дверей нашего подъезда вышла Лосева со своей мамашей, которая очень недобро на меня посмотрела и даже не поздоровалась.

«Ну что же?» — подумал я. — «Больно нужны мне эти ваши приветствия».

Они чинно прошли мимо нас, гордо задрав голову, и тут я увидел, как Ленка обернулась и подмигнула мне. Видимо, вчера той несладко пришлось, и за наши подвиги влетело ей знатно.

Родители ещё не пришли с работы, и дома нас встречала только бабушка. Слегка перекусив, она отправила меня с Иркой гулять во двор, чтобы мы ей не мешались под ногами, а сама принялась мыть полы в квартире.

Выйдя на улицу, я огляделся по сторонам. В дальнем углу двора кипела оживлённая футбольная баталия. Мальчишки, раскрасневшиеся от жары, с азартом гоняли мяч по площадке, оглашая двор заливистыми криками. Неподалёку, за старым деревянным столом, расположилась компания мужиков. Они резались в домино, пускали в воздух дым от папирос и пили пиво. А на лавочке у второго подъезда сидели местные бабки. Те внимательно следили за всеми, кто входил и выходил из подъезда, и, как водится, обсуждали свежие сплетни.

Ирка с какой-то знакомой ей девочкой лепила куличи в песочнице, а я наблюдал за игрой мальчишек в футбол. В какой-то момент они предложили мне постоять на воротах, так как их вратаря Славку мать загнала домой, но я отказался, так как не хотел пачкать новые брюки. Часа через полтора во дворе появилась мама с отцом. Он тащил тяжёлые сумки, а она увлечённо рассказывала ему что-то, жестикулируя руками для убедительности.

— Ира, Лёша, домой! — громко крикнула она, когда заметила нас, гуляющих во дворе, и мы всей семьёй вошли в подъезд.

На кухне царил настоящий праздник. Стол украшала огромная миска с пельменями, от которой шёл ароматный пар. Те самые, что мы с бабушкой лепили сегодня днём. Свежая зелень, кусочки сливочного масла. И, конечно же, в центре стола гордо возвышалась пузатая банка сметаны.

— Надо же, какие симпатичные пельмешки получились! — с улыбкой заметила мама, глядя на меня.

Я немного засмущался от похвалы и украдкой посмотрел на бабушку. Признаться честно, я не особо-то и помогал, а скорее больше отвлекал её, создавая суету. Бабушка же показывала, как раскатывать тесто и правильно заворачивать начинку. В итоге почти все пельмени были её творением.

И вот наконец-то все расселись за столом. Отец, отложив в сторону газету, с удовольствием набросился на угощение, а мама, напевая себе под нос какой-то мотивчик, ничуть не отставала от него. А вкус… Вкус был поистине волшебным. Даже мои с виду неказистые пельмени оказались ничуть не хуже.

Уснуть мне удалось лишь глубоко за полночь. В комнате было душно и жарко. Лето как-никак на дворе. И вот, на свою беду, я взял и приоткрыл окно пошире, чтобы свежий воздух поступал в помещение, но тут же столкнулся с другой проблемой — комары! Будь они неладны!

Эти кровососы никак не давали мне уснуть. Лишь только я закрывал глаза, как сразу несколько гадов начинали, словно аэропланы, пикировать надо мной, еле слышно жужжа. Что я только не делал! Сначала я включил свет и занялся геноцидом насекомых, но сразу же потерпел фиаско, так как в открытое окно их налетело ещё больше. В итоге, устав бороться с ними, я просто стащил с кровати простыню и накрылся ей, высунув только нос в маленькую щёлочку, чтобы хоть как-то дышать.

Однако комары оказались то ли хитрее меня, то ли я глупее их, но и тут они не оставляли меня в покое. Казалось бы, темнота в комнате и всего один нос торчит из-под простыни, однако эти сволочи всё равно каким-то образом находили прорехи в моей обороне и нещадно кусали меня.

Всё это мне до чёртиков надоело, и я накрылся с головой покрывалом. Ну да, жарко и дышать, можно сказать, нечем. Но, на мой взгляд, это был единственный способ хоть как-то уснуть.

В моём будущем такой проблемы не было от слова «совсем». Жарко — включи кондиционер. Или, если его нет, — открой окно и вруби в розетку фумигатор. Что может быть проже? А тут, похоже, ещё не придумали такие полезные мелочи. А может, люди настолько привыкли, что их по ночам едят поедом кровососы, что просто перестали обращать внимание. Не знаю. Но этот вопрос я решил выяснить у бабушки, как только на улице рассветёт. Ну, право слово, не будить же мне её среди ночи.

И всё-таки, хоть и с трудом, мне удалось наконец-то уснуть. А снился мне всё тот же странный сон, который я уже видел в пионерском лагере. Лица, обрывки фраз и прочий набор моментов из жизни моего реципиента.

Почему-то пришла одна навязчивая мысль, что это память того бедолаги, в тело которого я попал, пытается как-то обозначить себя. Тут я, может, конечно, ошибаюсь в умных терминах, но во сне я почему-то был уверен, что это именно так.

Останавливаться на своих умозаключениях я не стал. Попробовал сконектиться с тем, что так настойчиво демонстрирует мне все эти картинки, и обнаружил какое-то подобие винчестера, или, проще говоря, жёсткого диска в районе головы. Ну, во всяком случае, я так себе это представлял во сне. Хотя, понятное дело, это был никакой не диск с памятью, а, скорее всего, нечто другое.

И вот тут уже дело пошло куда веселее. На каждую продемонстрированную мне картинку я буквально выуживал информацию из того самого хранилища памяти, полностью понимая, кто это, как зовут и даже в каких мы отношениях. Впрочем, эксперименты длились недолго.

Утром я с трудом разлепил глаза, обнаружив, что покрывало хоть и лежит рядом, но, видимо, из-за жары я невольно стащил его с себя во сне. Всё тело нещадно чесалось — проклятые кровососы всё-таки добрались до моего беззащитного юного тела и, вдоволь насосавшись моей кровушки, преспокойно отправились спать.

Теперь, когда первые лучи солнца осветили комнату, не было видно ни одного из этих летающих гадов. И это особенно удручало! Так захотелось показать им, кто здесь хозяин, но, понятное дело, наказывать было некого. Тяжело вздохнув и широко зевнув, я бросил взгляд на тикающий на тумбочке будильник, и, стараясь не шуметь, на цыпочках побрёл умываться, чтобы не разбудить своих домашних.

Холодная водичка моментально смыла с меня всю дрему. В этот момент из своей комнаты появилась бабуля, на ходу накидывая халат. А в это же время я уже натягивал кеды. Неожиданно вспомнил, что надо бы с собой прихватить воды, а то вчера после пробежки я чуть не превратился в верблюда, который умирает в пустыне от жажды.

— Бабуль, у нас есть свободная бутылка для воды? — спросил я, завязывая шнурки на кедах.

Она скользнула на кухню и из шкафа извлекла пустую литровую банку. Наполнив её до краёв из-под крана, накрыла обычной капроновой крышкой и опустила её в сумку.

— Вот, держи, — произнесла бабушка.

Я тихо, одними губами, прошептал ей слова благодарности и, прижав к груди сумку, ринулся на выход. Свежий утренний воздух ударил в лицо, едва я очутился на улице, и, прибавив шагу, направился к стадиону.

Моя новая знакомая Светлана уже была здесь и резво нарезала круги по стадиону. Я опустил свою сумку на лавку, дождался, пока та добежит до меня, и пристроился рядом.

— Доброе утро! — поздоровался я с ней, а она лишь кивнула в ответ, боясь сбить дыхание.

К четвёртому кругу я всё же начал отставать от неё и сбавил темп. Куда мне в такой форме тягаться со спортсменкой, хоть та и выступает всего лишь за обычный завод. Кое-как пробежав десять кругов, а это, на минуточку, был пока что мой рекорд, я обессиленный плюхнулся на лавку и сделал пару глотков воды.

Пока я сидел и отдыхал, женщина также на сегодня закончила тренировку. Она остановилась у соседней лавки и достала полотенце, вытирая им мокрое от пота лицо. Затем, подсев ко мне, достала флягу и сделала несколько глотков.

— Лёшка, — сказала она, — тебе бы технику бега подтянуть и дыхание правильное поставить, мог бы на школьных соревнованиях прилично выступать. А потом, глядишь, если будешь каждый день тренироваться, и за район пригласят бегать.

Мы ещё минут пять поговорили, сидя на лавочке, обмениваясь последними новостями. Светлана рассказывала о своей работе на заводе, а я — о том, как проходят мои каникулы.

— Ладно, спортсмен, — наконец вздохнула она, поправляя сумку на плече. — Мне на работу пора бежать, а тебя, похоже, ещё ждут подвиги на турнике. — Не надорвись там, — рассмеялась она.

— Постараюсь, — улыбнулся я в ответ. — Хорошего дня.

Подойдя к самому высокому турнику, я повесил футболку на соседнюю перекладину, запрыгнул и повис, чувствуя, как растягиваются мышцы спины и плеч. С первым же рывком мир сузился до ритма дыхания и чёткой амплитуды движений. Всё то, что когда-то я уже проходил, занимаясь в спортивной школе прошлой моей жизни.

Тренировка завершилась мощным рывком на брусьях. Я спрыгнул на землю, ощущая в мышцах знакомую приятную усталость. Вытер вспотевшее лицо футболкой, так как о полотенце, как обычно, не подумал, накинул её на плечи и не спеша двинулся домой.

Улицы окончательно проснулись. Вдалеке гудели трамваи, на тротуарах спешили прохожие — кто на работу, кто по своим утренним делам. Я шёл неторопливо, наслаждаясь свежим воздухом, который с утра ещё не превратился в душное пекло.

Дорога домой пролетела незаметно. Поднимаясь по лестнице, я уже мечтал о прохладном душе и плотном завтраке, которые когда-то вошли в привычку после хорошей физической тренировки. Дверь в квартиру открылась с привычным щелчком. Из кухни пахло мятой, а мама уже была на ногах.

— Ну что, наш спортсмен вернулся? — донёсся из комнаты её голос.

— Вернулся, — ответил я, скидывая кеды.

Утро в квартире бурлило суетой. Мама хлопотала между кухней и ванной: одной рукой помешивала кашу на плите, другой торопливо причёсывалась.

— Ирочка, одевайся быстрее, мы опаздываем! — в голосе мамы слышалось лёгкое беспокойство. — Где твоя кукла? Лёш, ты не видел её?

Я, спокойно пивший чай за кухонным столом, наблюдал за этим вихрем. Сестрёнка с серьёзным лицом натягивала колготки, которые всё время сползали.

— Мам, — сказал я, ставя кружку. — Успокойся. Давай я сегодня отведу Ирку в сад. А ты спокойно соберёшься, позавтракаешь без этой гонки и на работу придёшь как человек, а не как загнанная лошадь. Договорились?

Мама замерла на пороге кухни с заколкой в одной руке и половником в другой.

— Договорились, — согласилась сразу же она.

Я встал и подошёл к сестре, помогая ей справиться с колготками и пуговицами на лёгком летнем платье в красный горошек.

Сестра сделала важное лицо и, расправив плечи, заявила:

— Я с Лёшей пойду в садик, а ты, мама, кушай кашу, а то она остынет.

Мама посмотрела на нас, вздохнула, и на её лице появилась улыбка.

— Ну… ладно, идите. Спасибо, сынок. Ты прав, — она положила половник и обняла нас обоих.

— Только держи Лёшу за руку крепко, понятно? — погрозила она строго Ире пальцем.

Мы вышли вдвоём из подъезда.

Сестрёнка, счастливая, шагала рядом, а её маленькая ладошка лежала в моей руке.

Так мы и дотянули до конца рабочей недели. Утром я занимался спортом и отводил сестру в сад, днём балбесничал или помогал бабушке, а во второй половине дня шёл снова забирать Ирку из садика, пока родители не вернулись с работы.

Теперь по утрам мама не носилась по квартире как угорелая, а спокойно шла на работу. Она, как мне показалось, даже выглядеть стала привлекательней, хотя это не точно.

Однако в пятницу к нам нагрянул неожиданный гость. Это оказался мамин двоюродный брат, дядя Гена из Ярославля. Приехал он, как обычно, без предупреждения. Откуда я это узнал? Да всё просто — выудил из воспоминаний моего реципиента. Оказалось, что если понимать, как это делается, то ничего в этом сложного и нет.

Так вот, этот дядя Гена слегка спутал планы родителей на выходные, так как мама планировала с аванса начать готовить меня к школе: форма, тетради, ручки ну и прочий набор обычного советского школьника.

Он приехал в Москву не просто навестить нас, а в командировку. Но поскольку нужные ему конторы до понедельника были закрыты, дядя Гена решил сэкономить на командировочных и остановился у нас.

Главным его сокровищем оказались не сумки с гостинцами, которые он нам привёз, а потрёпанный жизнью ярко-голубой «горбатый» Запорожец. Его автомобиль гордо красовался под нашими окнами, словно демонстрируя всем: «Любуйтесь и завидуйте!»

Пятничный вечер шумно прошёл на кухне. Отец и дядя Гена, вспоминая былую молодость, поднимали рюмки «за встречу» и заразительно смеялись. В квартире витал густой аромат солёных огурцов, варёной картошки и табачного дыма.

Мама, посидев с ними часик, пошла отдыхать. А мы с сестрой после ужина развалились в большой комнате на диване и смотрели мультики по телевизору. Это вам не будущее, где большой палец на пульте устаёт листать каналы. В эту эпоху всё куда скромнее, и даже видеомагнитофонов пока ещё ни у кого не появилось.

А наутро, едва рассвело, дядя Гена, бодрый несмотря на вчерашние возлияния, огласил свой план на субботу:

— Так, семейство! Сидеть в четырёх стенах в такую погоду — преступление! Собираемся, закупаемся мясом — и ай да на природу! Будем шашлыки жарить! Я всё уже обдумал!

Идея была встречена всеобщим одобрением. Даже уставшие после рабочей недели родители заметно оживились при мысли о предстоящем отдыхе. Впереди маячил целый день за городом: манящий запах жареного мяса и возможность прокатиться на легендарном «горбатом» Запорожце.

Колхозный рынок в субботу гудел, как потревоженный улей. Дядя Гена, солидно расставив ноги перед мясным прилавком, разглядывал лежащее на прилавке мясо. Продавец, мужик в заляпанном фартуке, смотрел на него с привычной усталостью в глазах.

— Ну-ка, сделай мне, браток, самую свежую свининку, — громко заявил дядя Гена, тыча пальцем в свиную тушу. — На шашлык людям, понимаешь? А не на котлеты какие-нибудь.

— Для шашлыка — самое оно, — буркнул продавец, отрубая кусок и швыряя его на весы. — Восемь сорок.

Дядя Гена, не моргнув глазом, скривился, будто от зубной боли.

— Восемь сорок?! Да ты что, с луны свалился? За такие деньги я от тебя полтуши должен получить, а не вот это…! — он презрительно ткнул в мясо, поворачиваясь ко мне, словно к свидетелю.

— Видал, Лёшка? Тут одни жилы, вот смотри сам! И жира слишком много. Для шашлыка мясо должно быть мягкое, как попа юной девушки, а ты нам какого-то старого кабана подсовываешь, — пошутил он.

Продавец вздохнул, но в глазах его загорелся азарт.

— Какой жир, отличное мясо. Это же отборная свинина, ты погляди еще вчера хрюкала! Семь девяносто, так уж и быть, по-соседски.

— Семь девяносто?! — дядя Гена закатил глаза к небу, разводя руками.

— Да я в Ярославле за шесть рублей такое мясо покупаю, да ещё и сало в придачу! Нет, браток, не обижай. Давай честно: шесть пятьдесят, и чтобы без этих жил. И по-быстрому, народ в машине ждёт.

— Шесть пятьдесят — это себе в убыток, — покачал головой продавец, но уже взял нож, чтобы обрезать лишний жирок. — На семь двадцать сойдёмся, и точка. И ни копейки меньше.

Наступила пауза. Дядя Гена прищурился, медленно доставая из кармана пачку «Беломора».

— Семь десять, — произнёс он тихо, но так, что было слышно через весь гам рынка. — И нарезаешь кусками, как я скажу. Не как тебе в голову взбредёт, а для шашлыка. Иначе — прощай, пойдём вон к той тётке, у неё всегда мясо свежее.

Продавец секунду смотрел на него, потом махнул рукой и сдался.

— Ладно, ладно, везёт вам сегодня. Семь десять. Резать как?

— Кубиками, сантиметра по три, — победно бросил дядя Гена, доставая из кошелька купюры. — И чтобы всё было ровненько. Не в обиду, сделай как для себя.

Пока продавец, ворча, нарезал мясо, дядя Гена обернулся ко мне с довольной ухмылкой.

— Видал, племянник? — начал он, понизив голос. — Главное — уверенность в себе! Они чувствуют это, если дрогнешь хоть чуть-чуть, то всё. А так — и деньги сэкономил, и уважение заработал. Настоящий мужчина без торга на рынке — что солдат без винтовки. Запомни это крепко-накрепко! — добавил он.

Он дружески хлопнул меня по плечу и принял у продавца аккуратно завёрнутый свёрток, от которого исходил аромат свежего мяса. Мы двинулись дальше, к прилавку с овощами, где дядя Гена, уже расправив плечи и выпятив грудь, примеривал на себя роль грозы всех рыночных торговок.

Однако все его планы сорвала мама. Она шла навстречу нам с уже полной сумкой овощей, а сзади тащился отец, держа под мышкой две бутылки красного вина.

— Ген, мясо взяли? — спросила она.

— Обижаешь, Полечка! — улыбнулся мамин брат.

— Вот, смотри! — и он продемонстрировал свёрток с уже нарезанным мясом.

— Ну что, тогда едем? — нетерпеливо поинтересовался отец. Он, в отличие от дяди Гены, после вчерашнего не выглядел таким бодрым.

— Тогда по машинам! — скомандовал бодрый родственник, и мы, усевшись, поехали в какое-то его секретное место, где он пару лет назад уже отдыхал с компанией бывших сослуживцев.