Бабник: Назад в СССР

Глава 23

Проснулся я от непривычной тишины. Странно, обычно в это время на кухне уже гремела посудой бабушка, а мама собиралась на работу. Но сегодня стояла такая тишина, что можно было услышать мерное посапывание в соседней комнате.

Я полежал ещё минуту, потом сел и протёр глаза ладонями, пытаясь стряхнуть остатки сна. Часы показывали половину шестого утра. За окном только-только забрезжил рассвет, а вдалеке уже тарахтел первый трамвай, нарушая утреннюю тишину.

В прихожей послышалось какое-то движение.

Я натянул треники, сунул ноги в тапки и вышел. Дядя Гена сидел на корточках у входной двери и натягивал сандалии.

— О, Лёха! — удивился он, заметив меня, и улыбнулся. — Рано ты. Не спится, что ли? У тебя же каникулы, повалялся бы ещё.

— Бегаю по утрам, дядь Ген, — ответил я и прошмыгнул в ванную.

Умылся холодной водой, посмотрел на себя в зеркало. В отражении на меня смотрел уже не тот доходяга из пионерлагеря, а вполне себе спортивный парень лет шестнадцати на вид.

Выйдя из ванной, обнаружил, что в прихожей дядьки нет, и только бабушка, стоя у двери, закрывала её на замок.

— Уехал? — шёпотом спросил я её.

— Уехал, уехал, — вздохнула бабушка и пошла опять в свою комнату.

Оделся, зашнуровал потуже кеды, схватил сумку с полотенцем и банкой воды, которую с вечера приготовил, и выскочил на улицу.

Утро пахло свежестью и выхлопными газами. Дядя Гена, кверху задом, что-то передвигал в багажнике своего «Запорожца».

— Лёх! — позвал он, заметив меня, когда я выходил из подъезда. — Слушай, может тебя подбросить куда? Я на работу, но если по пути — то запросто!

Я бросил взгляд в сторону стадиона. До него было рукой подать — минут пять неторопливым шагом, и даже как следует размяться не успеешь.

— Спасиб, дядь Ген, — отказался я. — Тут совсем рядом, я пешочком.

Он кивнул, захлопнул багажник, вытер руки о замасленную тряпку и протянул мне широкую, мозолистую ладонь.

— Ну, давай, спортсмен. Бегай там аккуратнее. И мамке спасибо передай, лады?

— Лады, — пожал я его руку.

Он хлопнул меня по плечу, сел в машину, дёрнул какой-то рычажок — и «Запорожец» взревел. Синий дымок выхлопных газов взвился в небо, а дядя Гена принялся выруливать со двора, махнув мне на прощание рукой. Я постоял ещё секунду, глядя вслед удаляющейся машине. Потом развернулся и побежал к стадиону.

Город только просыпался — редкие машины проносились по пустым улицам столицы, одинокий троллейбус дребезжал вдалеке, бабка с тяжёлой сумкой торопливо шла в сторону платформы на электричку. Я пересёк безлюдную улицу и через пару минут вошёл на стадион.

Никого.

Это было непривычно. Обычно здесь уже маячили пенсионеры, методично вышагивая свои круги, или парочка таких же одержимых, как я, бегунов, решивших, что утренние пробежки — это круто. Но сегодня — ни души. Только пустые лавочки, которые были чуть влажные от утренней росы.

Однако сегодня я проснулся пораньше и поэтому приступил к разминке в полном одиночестве. А потом побежал, чувствуя, как земля приятно пружинит под ногами.

Я пробежал свои уже обычные пять километров, потом перешёл на шаг, восстанавливая дыхание, и направился к турникам. Металл ещё хранил ночную прохладу, и его влажная поверхность слегка поблёскивала в лучах утреннего солнышка. Но это не было поводом, чтобы расслабляться. Подтягивания — прямым хватом, обратным, широким. Мышцы напрягались, связки поскрипывали от усилий. Отжимания на брусьях, пока в руках не заныло так, что казалось, будто их налили свинцом. Пресс на наклонной скамье… Всё, как учил когда-то тренер, всё, как я привык делать там, в прошлой своей жизни.

Когда я уже заканчивал третий подход, неожиданно услышал за спиной лёгкие шаги по беговой дорожке.

— О, Алексей! А ты сегодня рано, — удивлённо поздоровалась со мной женщина.

Я отпустил руки с турника, спрыгнул на землю и обернулся. Это была Светлана. В спортивном костюме, она пробежала мимо и помахала мне рукой.

— Привет, Светлана, — крикнул я ей вслед, вытирая ладонью пот со лба.

На сегодня я завершил свою тренировку, присел на лавочку и стал ждать Светлану, пока она добегает норму. Спустя минут десять она присела рядом, вытирая мокрое лицо полотенцем и тяжело дыша.

— Я, кстати, на днях Игоря Зотова видела, помнишь такого? — уточнила она, глядя на меня. — Ну, с которым ты в больничке лежал.

— Помню, ну и как он? — поинтересовался я, выуживая из памяти образ того футболиста с загипсованной ногой.

— Уже ходит, — улыбнулась Светлана. — Сам, без костылей. Чуть прихрамывает, правда, но врачи пообещали, что нога разработается постепенно.

— Это хорошо, — порадовался я за него.

— А еще я рассказала ему про тебя, — добавила женщина. — Сказала, что бегаешь по утрам на стадионе. А Игорь пообещал, что скоро тоже присоединится к нам, — звонко рассмеялась она.

— Передавай ему привет, — вежливо попросил я. — И скажи, что жду его с нетерпением. Вместе будем бегать.

— Передам, — согласно кивнула Светлана. — Ладно, Лёш, я домой, а то, как всегда, опаздываю. А ты большой молодец, — сказала она, бросая полотенце в сумку, — что не бросаешь тренировки.

Она подняла вверх большой палец, потом махнула мне рукой на прощание и потрусила к выходу со стадиона. Я проводил её взглядом и принялся тоже собираться домой.

Вернувшись со стадиона, обнаружил, что в доме царит утренний хаос: мама на кухне гремела сковородкой, от которой доносился аппетитный запах яиц, а Ирка крутилась у зеркала в прихожей. Она натягивала колготки, одновременно пытаясь запихнуть в рот бутерброд с колбасой, не переставая при этом что-то напевать.

— Фу, Лёшка! — заорала она, завидев меня. — От тебя потом пахнет!

Я рассмеялся, нырнул в ванну и быстро ополоснулся. Переодевшись в чистое, ввалился на кухню, где уже стояла тарелка с дымящейся яичницей. Я запихнул в себя завтрак минут за десять, взял сестру за руку и вывалился на улицу.

Ирка всю дорогу болтала без умолку. Про то, что у неё в группе новый мальчик, и он ей нравится, потому что у него есть конфеты. Про то, что воспитательница злая и заставляет её есть кашу. Про то, что она мечтает о собаке. Мне приходилось только кивать, соглашаясь с Иркой, и что-то невпопад отвечать.

Проводил сестру до самых дверей группы, нежно потрепал её волосы на макушке и пошёл обратно. Я уже почти дошёл до своего дома, когда заметил её.

Возле лавочки соседнего дома стояла она.

Машка Капустина — та самая, которой мы вчера с Пипой так восхищались.

Неожиданно в голову полезли дурацкие пикаперские фразочки, над которыми в моё время все просто смеялись и на девушках почти не работали. Но сейчас-то я не в своём времени, и можно попробовать.

«А вдруг сработает?» — промелькнула мысль в голове. Попытался успокоиться и заставил себя сделать шаг вперёд.

— Привет, — поздоровался я уверенным голосом, подходя ближе к девушке. Голос в этот момент даже не дрогнул, и я продолжил: — Ты случайно не потеряла что-то важное?

Девушка подняла на меня глаза и оценивающе окинула с головы до ног.

— Чего потеряла? — удивлённо переспросила она, не проявляя ко мне особого интереса, но и не отворачиваясь.

— Ну, не знаю, — развёл я руками и продолжил: — Может, мой номер телефона?

Девушка рассмеялась.

— А ты забавный, — сказала она. — Познакомиться хочешь? — спросила она и улыбнулась. — И часто ты так с девушками знакомишься? — продолжила девушка.

— Впервые в жизни, — признался я, глядя ей прямо в глаза. — Просто ты… ну, это… очень красивая. И я подумал: если не подойду сейчас, буду жалеть об этом всю оставшуюся жизнь.

И тут в её зелёных глазах промелькнуло что-то похожее на искреннее любопытство. «Прокатило», — подумал я и очень обрадовался.

— А ты откуда? Что-то я тебя раньше не видела, — спросила она, внимательно разглядывая меня.

— Местный, — ответил я, стараясь не показывать своего беспокойства, так как во мне сейчас творился сущий хаос. — В том доме живу, — кивнул я на свой подъезд. — Лёха меня зовут.

— Маша, — кивнула она и протянула руку.

«Ох, и странные в это время нравы творятся», — подумалось мне. «Никогда вот так с девушками не здоровался, как мужики, то есть за руку». Но сейчас это не имело никакого значения.

— Очень приятно, Маша, — улыбнулся я, чувствуя, как внутри всё замирает. — И имя у тебя такое же красивое, «Маша», — повторил я с трепетом в голосе.

Девушка снова засмеялась — искренне, по-настоящему, а не с той снисходительной улыбкой, которой обычно одаривают неудачников.

— Слушай, Лёша, — сказала она, грациозно поправляя сумку на плече. — А ты сегодня вечером занят?

У меня внутри всё оборвалось и одновременно взлетело до небес. Кровь прилила к щекам, а сердце, казалось, пропустило удар.

— Не-а, — выдавил я, изо всех сил стараясь, чтобы голос не дрожал.

— В кино не хочешь сходить? В «Ударнике» новую комедию показывают, говорят, смешная, — предложила она, глядя мне прямо в глаза.

— Хочу, — выдохнул я, едва веря своему счастью.

— Ну тогда в семь у входа, — она улыбнулась, махнула рукой и, покачивая бёдрами, пошла к метро.

Я стоял как вкопанный, не в силах пошевелиться. В голове гудело, сердце колотилось где-то в горле, а на лице, кажется, застыла самая глупая улыбка в мире.

«Пикаперские фразочки, значит, не всегда такая уж чушь», — промелькнуло в голове.

Я развернулся и, чуть не споткнувшись о бордюр, побрёл домой. До вечера было ещё далеко. А ещё надо придумать, что сказать маме, куда это я намылился на ночь глядя.

Но это потом. Сейчас я буквально парил над землёй, чувствуя себя самым счастливым человеком на свете.

Домой я влетел словно ураган. Скинул кеды, чуть не снёс вешалку в прихожей, пытаясь отдышаться. Сердце колотилось, будто я только что километров десять пробежал, а в ушах стоял гул.

— Ты чего как угорелый? — бабушка выглянула из кухни, подозрительно прищурившись. — Случилось чего?

— Всё нормально, ба, — выдохнул я и попытался принять безразличный вид. — Просто… погода хорошая.

Бабушка хмыкнула и скрылась обратно. А я рухнул на кровать и уставился в потолок, чувствуя, как улыбка сама собой расползается по лицу. Закрыл глаза и попытался представить, во что бы сегодня одеться. Но ничего модного в моём шкафу точно не было. Хотя так сейчас практически у всех. Нет в свободной продаже при СССР каких-то модных шмоток, поэтому придётся идти в кино как все.

Я встал и подошёл к шкафу, где за деревянными дверцами хранилась вся моя нехитрая одёжа. Принялся перебирать свои шмотки, раздумывая, что надеть, дабы выглядеть хотя бы прилично, но неожиданно в комнату вошла бабуля.

— Ты чего там ищешь? — спросила она.

— Так, ничего, — буркнул я. — Просто… порядок навожу, — попытался отмазаться я. Но похоже, бабуля ни на йоту мне не поверила.

— Порядок он наводит, — фыркнула она, качая головой, и снова ушла на кухню.

Наконец-то определившись с одеждой, я выдохнул и сел на кровать. Осталось главное — дотянуть до вечера.

Глянул на часы. Половина двенадцатого. Секундная стрелка еле ползла по циферблату, словно издеваясь надо мной.

«Господи, как же медленно тянется время», — подумал я.

Я слонялся по квартире, как неприкаянный, пытаясь себя чем-то занять. Полистал книгу, которая лежала на тумбочке в комнате родителей. Посмотрел в окно, где белые облака медленно плыли по небу. Выпил стакан воды, затем ещё один, прислушиваясь к тиканью часов. Снова посмотрел на циферблат — прошло всего семь минут.

Не в силах больше терпеть это ожидание, натянул сандалии и выскочил на улицу. Может, Мишку найду, хоть поболтаю, отвлекусь.

Мишка нашёлся во дворе. Он сидел на лавке у своего подъезда и задумчиво пытался накарябать слово из трёх букв на скамейке складным ножичком, насвистывая себе под нос.

— Здорово, — сказал я, подходя к приятелю.

— О, Лёха, это ты, привет, — поднял голову Мишка, одновременно убирая нож в карман. — Напугал, блин, — с облегчением выдохнул толстяк. — Я чуть в штаны не наложил, — признался он и сам же рассмеялся над своей шуткой. — Может, сегодня вечером снова сгоняем на аттракционы?

— Не, Мих, — сразу отказался я.

— С Ленкой куда-то идёте? — спросил он.

— Нет, — покачал я головой, помолчал, собираясь с духом, и выпалил:

— Я сегодня с Машкой Капустиной в кино иду.

— Чего-чего? — переспросил он, не веря своим ушам.

— В кино, — повторил я, чувствуя, как на лице расплывается довольная улыбка. — Вечером. С Машкой Капустиной.

Мишка смотрел на меня с таким выражением, будто я только что признался, что умею летать. Его челюсть чуть отвисла, а брови взлетели вверх.

— Не ври, — выдавил он наконец и прокашлялся.

— Вот те зуб, — заверил я приятеля.

— Да ну на фиг! — Мишка вскочил и начал кружить вокруг меня, разглядывая, как какого-то инопланетянина. — Ты? С Машкой? Она же… она же…

Он замолчал, пытаясь подобрать слова и снова сел на лавку.

— Что — она? — подтолкнул я его к продолжению.

— Ну… она же Машка! — выдохнул приятель, всплеснув руками. — К ней Пашка из двадцать третьего дома подкатывал — она его послала. А потом Серёга с четырнадцатого клеился — та даже не посмотрела в его сторону. А тут ты…

— А тут я, — развёл я руками. — Сам честно не понимаю, как так вышло. Может, я просто… понравился ей? — попытался отшутиться я.

Мишка покачал головой, потом вдруг хлопнул меня по плечу.

— Ну ты даёшь, Гаранин! — воскликнул он. — С тебя мороженое!

— Вот ты обжора, — вздохнул я, поправляя ворот футболки.

— Мама всегда мне говорит, что хороший аппетит у ребёнка — это нормально, — процитировал он свою родительницу. — Ну ты это… не подведи там. — зачем-то сплюнул он на землю и тут же затёр плевок подошвой. — Короче, я не знаю. У меня ни разу с девчонками не… ну, это…

— Какие твои годы, — улыбнулся я, видя, как краснеют его щёки.

Мишка убрал ножик, ещё раз полюбовался на своё «творение» и сказал:

— Слышь, Лёх, у меня в воскресенье день рождения, помнишь? Так что приглашаю тебя, — он неуверенно потёр пухлой ладошкой свой живот. — Ты это… гитару-то прихвати, не забудь.

— Буду, захвачу! — радостно пообещал я приятелю и с завистью в голосе добавил. — Тебе уже пятнадцать, Миха, а мне только через три недели стукнет, в сентябре.

— Ага, — почесав затылок, согласился он. — Предки, прикинь, пообещали накрыть стол: торт там, салатики всякие и газировку. А сами до десяти вечера куда-то свалят, чтобы не мешать нам. Ну… короче, приходи тридцатого в шесть вечера.

— Приду, приду. А ещё кто будет? — как бы между делом поинтересовался я.

— Не знаю, пока только тебя позвал, — пожал он плечами. — Может, Саня из параллельного с сестрой будут… Катька… — и он начал перечислять незнакомые мне имена.

— В общем, жду… — он медленно поднялся с лавки, отряхнул шорты и не спеша направился к подъезду. — С тебя подарок, — у самой двери он обернулся и многозначительно ткнул в мою сторону пальцем.

Остаток дня прошёл как в тумане. Время тянулось бесконечно медленно, словно издеваясь надо мной. Я ещё раз сбегал домой, где снова пересмотрел всю одежду. Наконец остановился на брюках, футболке и синей ветровке — моей единственной приличной вещи. Старенькие туфли я надраил до блеска, пытаясь придать им хоть какой-то товарный вид.

Мама, вернувшаяся с работы, долго вглядывалась в моё озабоченное лицо и наконец спросила:

— Лёш, ты чего такой… сияющий? На свидание собираешься?

— Да так, — отмахнулся я от её подначек. — Потом расскажу.

Она хотела ещё что-то спросить, но бабушка дёрнула её за рукав и что-то зашептала на ухо. Мама понимающе кивнула и больше не приставала, лишь улыбнулась загадочно.

Без четверти семь я уже стоял у кинотеатра. Вечерний воздух был тёплым и немного влажным. Народу было немало — влюблённые парочки, компании подростков, продавщица с мороженым, которая то и дело отмахивалась газетой от надоевших ос, слетевшихся на сладенькое. Я нервно крутил башкой, выискивая девушку в толпе, и мысленно молился, чтобы она не передумала.

— Привет, — раздалось за спиной.

Я резко обернулся. Машка стояла, чуть склонив голову набок, и улыбалась своей очаровательной улыбкой. Её распущенные волосы переливались в лучах закатного солнца, лёгкое платье подчёркивало стройную фигуру, а в руках она держала маленькую сумочку. Она выглядела… ну, просто фантастически красиво. На мгновение я даже потерял дар речи, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

— Привет, — выдохнул я, понимая, что она всё же не обманула меня с кино.

— Не опоздал, — одобрительно прощебетала она ангельским голоском. — Ценю.

— Я вообще-то пунктуальный, — соврал я и мысленно отругал себя за эту ложь, ведь обычно частенько опаздывал — и сейчас, и тогда, в будущем.

— Ну пойдём, пунктуальный, — она кивнула в сторону касс, улыбнулась и неожиданно взяла меня под руку.

Мы купили билеты. Я чуть не обалдел от цен на эту картину, но виду не подал — достал мятый трояк из кармана и протянул его кассирше. Машка даже не сделала вид, что хочет заплатить за себя, и я почему-то обрадовался этому. Значит, это действительно свидание. Настоящее.

В зале горел немного приглушённый свет, чуть ярче ночника. Мы сели на седьмой ряд — не близко и не далеко, в самый раз. Я положил руки на подлокотники и вдруг понял, что не знаю, куда их девать. Сунуть в карманы — глупо. Скрестить на груди — буду выглядеть, будто волнуюсь. Оставить так — вдруг она подумает, что я хочу её потискать во время сеанса?

Пока я мучился этим вопросом, в зале погас свет, и началось кино. Экран вспыхнул яркими красками, но я не запомнил первую четверть фильма. Совсем. Потому что краем глаза наблюдал за Машкой. Как она заливисто смеётся в смешных местах, как машинально поправляет непослушные пряди волос, как тянется к сумочке за платком, как поворачивает голову и — вдруг — ловит мой взгляд.

— Чего ты пялишься на меня? — шепнула она, чуть наклонив голову.

— Любуюсь, — честно ответил я, так как не успел придумать более правдоподобной версии.

Она усмехнулась и молча положила свою голову мне на грудь, а я в ответ опустил руку ей на плечи. Она чуть поёрзала, ища позу поудобнее, и принялась дальше смотреть фильм. Моё сердце билось так громко, что, казалось, его слышно было во всём зале. «Вот же угораздило меня попасть в тело девственника, у которого от прикосновения к девушке случаются сердечные приступы», — и в сердцах обругал я тушку моего реципиента.

Мы досмотрели кино, так и просидев — в обнимку весь сеанс. На экране что-то взрывалось, кто-то смеялся, играла музыка, а когда зажёгся свет, мы со всей толпой вышли на улицу. Машка потянулась, тряхнув своим упругим бюстом, улыбнулась и сказала:

— Неплохой фильм. Не соврали. Тебе-то хоть понравился?

— Вполне себе приличное кино, — размыто ответил я, хотя мог поклясться, что для меня, человека из будущего, этот фильм выглядел какой-то дешёвой поделкой.

Машка достала из сумочки маленькое зеркальце, чтобы поправить волосы, и уже собралась что-то мне сказать, но в этот момент раздался неприятный голос позади…

— Оба-на, Капустина! Ну надо же! А это что за малолетка с тобой?