Бабник: Назад в СССР

Глава 18

Наш квартет зашёл в подъезд. На лестничной клетке, как оказалось, нас уже ждали. Дверь в квартиру была распахнута настежь, а в дверном проёме, словно три разъярённые фурии, стояли мама, бабушка и, видимо, мать Ленки — хрупкая, взволнованная женщина с длинными крашеными волосами в тёмно-рыжий цвет.

Едва мы показались, всё словно взорвалось. Мама кинулась ко мне, схватила за плечи, тряся и проверяя, цел ли я. Её глаза были полны тревоги, а пальцы нервно ощупывали мою одежду.

— Алексей! Боже мой, что опять случилось? Снова эти хулиганы?! Я же говорила не связываться с ними! — её голос дрожал от гнева и страха, изредка срываясь на крик.

Бабушка крестилась, тихо бормоча себе под нос.

— Чтоб вас, окаянных, Господь наказал… Мальчику покоя не дают! Антихристы!

Ленкина мать обхватила дочь и, прижав её к себе, причитала:

— Леночка, я же переживаю за тебя! Как же повезло, что те хулиганы тебя не тронули…

— Мам, да всё в порядке, мы вообще ничего такого не делали, просто шли с Лёшей из кино… — попыталась оправдаться Ленка, но её тут же осадил отец.

— А ну-ка замолчи! — рявкнул он на дочь и погрозил кулаком. — В кино она, видите ли, ходила, — ворчал он. — А если б что случилось? Ты головой своей подумала? У матери и так слабое сердце, а ты тут нам номера исполняешь! — не унимался мужик.

— Это всё из-за тебя! — с упрёком бросила в мою сторону мать Ленки, а в её глазах застыли слёзы. — Она же девочка! Её могли избить и вообще всю жизнь испортить! — причитала она.

Затем женщина с рыжими волосами повернулась к дочери и строго сказала:

— С этого дня ни шагу из дома без нас! Поняла?

Ленка, словно китайский болванчик, закивала головой, полностью соглашаясь с матерью.

Я стоял, опустив голову. Мой отец молчал, но его напряжённый взгляд говорил, что позже у нас с ним будет серьёзный разговор.

Гнев взрослых постепенно сменился облегчением, что всё обошлось. Но атмосфера была всё равно нездоровая. Я чувствовал себя одновременно и виноватым, и несправедливо обвинённым. Я же защитил её, мать вашу! И как им это объяснить, я совсем не понимал. Да и не хотелось мне сейчас что-то кому-то доказывать.

Ленкины родители, пробурчав ещё что-то в мою сторону, увели свою дочь к себе наверх. Ленка, уходя, обернулась и успела бросить на меня последний взгляд — уже не восторженный, а словно виноватый.

Мама наконец успокоилась, бабушка ставила на стол остывший ужин, а отец молча смотрел на меня.

— Иди умойся. И садись есть, — наконец сказал он уже без эмоций. Я кивнул и побрёл в ванную.

Звук льющейся воды заглушал голоса родителей на кухне. Я посмотрел на своё отражение в зеркале. На лице не было ни синяков, ни ссадин, лишь рана от кирпича украшала мою физиономию.

Разговора с отцом так и не последовало. Все ели молча, а из приёмника лилась песня: «В нашем доме поселился замечательный сосед». После ужина семья разбрелась по своим комнатам.

Утром, проснувшись, я обнаружил бабушку, которая уже хлопотала на кухне, готовя завтрак для родителей.

— Бабуль, не видела мои кеды? Что-то найти их не могу, — спросил я негромко, чтобы не разбудить никого.

— Лёшка, а тебе зачем они понадобились с самого утра? — запричитала та, но полезла в шкаф, что стоял в прихожей, и вытащила их.

— Спортом хочу заняться, вот на школьный стадион собираюсь, пока на улице ещё не жарко, — ответил я, натягивая треники.

Стадион, на котором я собирался позаниматься, находился совсем рядом. Я ещё в первый день его заприметил из окна своей комнаты, но шальная пуля в виде кирпича, прилетевшая в голову, буквально спутала все мои планы по набору физической формы. Ещё в лагере мечтал, что дома-то мне никто не будет мешать заниматься, отвлекая каждый раз своими ежедневными отрядными мероприятиями и построениями. А вот гляди ж ты. Не угадал. Ну да ладно, — подумал я и лёгкой трусцой от подъезда побежал в сторону стадиона.

Ещё спускаясь по лестнице, я наивно полагал, что стадион в столь ранний час будет безлюдным. Однако мои ожидания не оправдались. По беговой дорожке трусили два мужичка лет сорока, а в их компании — совсем молодая женщина, явно спортсменка. Её подтянутая фигура и энергичная манера бега выдавали в ней настоящую атлетку. В отличие от мужчин, она была одета в спортивные трусы с лампасами и лёгкую маечку, которая только подчёркивала её спортивную фигуру. Честно говоря, я даже невольно залюбовался приятными округлостями её упругой задницы.

Возле турников тоже было пару человек, но те были помоложе, лет двадцати. Смахивали они на солдат, которые только-только дембельнулись, а гражданская жизнь ещё не успела сгладить их армейские привычки, и они, словно по уставу, поднимались на утреннюю зарядку.

Почему я так решил? Достаточно было взглянуть на одного из них: голый по пояс, в армейских галифе и кирзовых сапогах — настоящий дембель, только что покинувший казарму.

Впрочем, дембеля меня мало интересовали, и, пристроившись за спортсменкой, я бежал за ней до тех пор, пока были силы, ненароком любуясь её четким «бампером». Правда, хватило меня на такой темп ненадолго, и уже через десять минут я сидел на лавке, пытаясь отдышаться.

Очень пожалел, что не захватил с собой воды, ведь нынешнее посещение стадиона было, по большому счёту, чистой импровизацией. Но этот промах я отложил у себя в голове и в следующий раз приду сюда более подготовленным.

Неожиданно женщина тоже закончила пробежку и устроилась на соседней лавочке, вытирая вспотевшее лицо полотенцем.

— Спортом решил заняться? — обратилась она ко мне, доставая из сумки фляжку с водой. Я аж сглотнул, увидев, как она сделала несколько глотков и завинтила её.

Ну, в общем, да, — ответил я ей, не показывая, как хочу пить. — Хочу до школы немного позаниматься, а то по физкультуре в том году у меня был трояк, а тут уже на носу девятый класс, и надо исправлять оценки.

— Понимаю, — улыбнулась она. — Меня, кстати, Светлана зовут, — представилась она и убрала флягу в сумку.

— Леха… Алексей, — поправился я и улыбнулся.

— А вы, Светлана, как я погляжу, спортсменка? — поинтересовался я у неё.

— Ну, это громко сказано, — рассмеялась женщина. — Так, от завода иногда выступаю на соревнованиях.

— Ого, круто! — удивился я. — Встречался я в больнице с одним парнем, он тоже говорил, что за завод выступает, — потёр я щеку. — Игорем зовут, футболист, правда, он ногу сломал, — добавил я.

— А, знаю такого — Игорь Зотов, — уточнила она. — Так мы от одного завода и выступаем: я бегаю, а он в футбол гоняет.

— Ладно, Алексей, мне пора, — заторопилась она. — Была рада знакомству. Завтра придёшь? — спросила она меня.

— Приду, — кивнул я.

Она посмотрела на часы и, пояснив, что уже опаздывает на работу, лёгкой трусцой поспешила прочь.

Мне спешить было некуда, и я, уже немного придя в себя после бега, пошёл к турникам. Благо, что те солдатики, видимо, уже закончили свои тренировки и куда-то испарились в неизвестном направлении. Сделав несколько подходов на турнике и брусьях, я, удовлетворённый сегодняшней тренировкой, неспешно побрёл домой. В животе откровенно урчало, да и пить хотелось очень.

У подъезда встретил маму с сестрой, которая устроила той концерт, совершенно не желая идти в садик. Присев рядышком, я стёр с её щёчек слёзы и пообещал лично прийти сегодня за ней в детский сад и забрать её пораньше. Сестрёнка успокоилась, повеселела и ради такого подарка была готова идти хоть куда.

— Лёшка, там бабушка сырников нажарила с утра, поешь, — заботливо сообщила мне мама.

— Ладно, побежали мы, а то, пока Ирку в сад отведу, то и на работу можно опоздать.

— Хорошо, — согласился я и подмигнул сестричке. — Обещаю, заберу тебя сегодня пораньше, — сказал сестре и улыбнулся.

А мама, включив вторую скорость, за руку с Иркой поспешила куда-то в сторону соседнего дома.

Открыла дверь мне бабуля в фартуке и с мокрыми руками.

— О, явился не запылился, спортсмен наш! — сказала она, пропуская меня в прихожую.

Ничего ей не отвечая, я сбросил кеды и поспешил в свою комнату. Раздевшись, нашёл в комоде постиранное бельё и рванул в ванну. Открыв холодную воду, я от души напился, а потом, закончив водные процедуры, в свежих семейниках продефилировал в свою комнату.

А потом были сырники. Румяные, с ванилью и изюмом. Ещё бабушка поставила передо мной баночку сметаны и розетку с вареньем, и я наслаждался каждым мгновением этого завтрака. Единственное, чего мне не хватало в это время, — так это чашечки хорошо сваренного кофе. Вот не было его в магазинах этого времени — ни молотого, ни в зёрнах.

И вот действительно парадокс: в эпоху развитого социализма, казалось бы, обычный кофе был сущим дефицитом. Да и получить его можно было каким-то хитрым способом, который назывался «заказы от предприятия» или как-то так. Каким образом эти заказы работники предприятия получали, я, откровенно говоря, не знал. Да и давали их не каждый день, как я понял из обмолвок мамы, только по каким-то большим праздникам. Поэтому я закатал губу и наслаждался тем, что есть.

А по радио, стоявшему на кухне, играла задорная песня в исполнении какой-то певицы: «Говорят, не повезёт, если чёрный кот дорогу перейдёт», — и мне было так хорошо на душе, будто все проблемы мира разом исчезли.

После завтрака я немного повалялся на кровати. Пытался почитать книгу, но всё это было скучно. Телевизор в это время ловил всего четыре канала, три из которых начинали работать только после обеда или ближе к вечеру. Так, во всяком случае, было написано в найденной мною газете «Известия», которую выписывала семья.

По первой программе должны были показать с утра фильм «Повесть о чекисте». Такое, скажу вам, удовольствие — смотреть кино на чёрно-белом телевизоре, но других вариантов не было. Экран аппарата слегка мерцал, да и звук был так себе, но всё равно сейчас это было единственным занятием от скуки.

Досмотрев кино про разведчика, который в немецком тылу запросто и в одиночку напихал фашистам по самые помидоры, я собрался сходить на улицу прогуляться. Но тут в комнату заглянула бабушка:

— Лёша, может, поможешь мне на кухне? Пельмени затеяла лепить, одной тяжеловато.

Я вздохнул, выключил телевизор и отправился следом за ней на кухню.

Запах свежего теста сразу наполнил воздух, а бабушка, заметив моё уныние, сказала:

— Ленке-то твоей вчера влетело, наверно? — Видел, папка у неё вчера какой злой был? Хотя не похоже на него. Он мужчина-то вроде хороший, обстоятельный, да и Валька мне говорила надысь — в райкоме будто бы работает. Никогда не слышала, чтобы он так ругался. А вот, поди ж ты… — и не думала останавливаться бабуля.

Лепить пельмени мне откровенно понравилось, и скука куда-то сразу исчезла. Бабушка рассказывала забавные истории из своей молодости, и за разговорами я постепенно втянулся в процесс лепки. Вот кто бы мне сказал, что буду лепить пельмени, а тут вроде как нормально. Ничего сложного. К ужину в морозилке уже красовалась целая гора пельменей, да и подошло время сходить за сестрой в детский сад и привести ее домой. Обещал ведь.

Правда, пришлось немного порасспрашивать бабулю, где находится тот самый детский сад. Конечно же, ссылаясь на то, что тут помню, а тут — как корова языком слизала. Она понимающе кивнула и коротко рассказала, что идти недалеко, а потом, встав у окна, показала нужное направление.

«Ну ладно, — подумал я. — Если что, всегда можно спросить у прохожих. Не в тайге же живём, а в самой что ни на есть столице огромной страны!»

Я вышел на улицу. Солнце стояло почти в зените над крышами пятиэтажек, лишь отбрасывая короткие тени на асфальт. Сунув руки в карманы брюк, я зашагал вдоль гаражей, где уже собиралась компания мужиков, около песочницы с орущей малышнёй и мимо скамейки, на которой сидело несколько женщин и азартно кого-то обсуждающих.

— Идёт, не здоровается, поглядите-ка на него! — бросила в спину мне одна из них, явно зная меня.

Обернувшись, я вытащил руки из карманов и сказал:

— Здравствуйте, тётеньки! — Простите, просто что-то задумался, вот и не поздоровался, — принялся оправдываться я.

— Здрасьте, здрасьте, забор покрасьте, — попыталась поюморить одна из тёток и сама же от своей шутки загоготала.

Я не стал обращать на них внимания — да и куда мне с этими кумушками тягаться? Нажалуются ещё родителям, потом опять мама будет переживать.

Детский сад был обычной коробкой из силикатного кирпича, окружённой низким заборчиком. Изнутри доносились истошные вопли малышни — кто-то плакал, кто-то смеялся, а кто-то громко требовал внимания воспитателей. Я подошёл к калитке, где уже толпились мамы, папы и даже бабушки малышей, нетерпеливо ожидая своих чад.

Ирка первая меня увидела. Она сидела в песочнице и с ещё одной девочкой лепила куличики.

— Лёшка! — завопила она на весь сад, сорвалась с места и понеслась ко мне, путаясь в развязавшихся шнурках обуви.

Я поймал эту маленькую ракету, подхватил на руки. Она обвила мою шею и спросила:

— Ты что так долго? Я тебя после тихого часа ждала, ты всё не идёшь и не идёшь!

— Пельмени с бабушкой лепил, — отчитался я.

— Ура! Пельмени! — моментально переключилась она на другую тему. — С мясом? А много? Сегодня будем есть? — не унималась сестра.

Уже подходя к дому, я снова увидел того самого гопника, что вчера получил от меня в пятак. Он явно поджидал меня, глядя по сторонам и вертя головой, словно прячась от кого-то.

«Что опять? — подумал я. — Мало что ли ему вчера по морде прилетело? Захотелось повторить? Но вот младшая сестра… С ней-то что делать? Ленка-то девчонка взрослая, вчера быстро ретировалась, а тут — мелочь пятилетняя, и никак нельзя её ставить под удар».

Пока я размышлял, что делать, этот гопник всё же срисовал меня с сестрой и двинулся в нашу сторону. Впрочем, сейчас в его глазах я не увидел вчерашней агрессии или злобы. Скорее, это был взгляд затравленного пацана, который попал в затруднительную ситуацию, и ему явно что-то от меня было надо.

Когда он подошёл ближе, я словно на рефлексах сразу спрятал Ирку за спину и приготовился, но тот неожиданно протянул мне руку.

«Вот те раз, — подумал я. — Буквально вчера смертельные враги, а сегодня уже ручкаться лезет».

— Гаранин, — сразу замялся как-то этот хулиган. — Тут такое дело…

— Да не мни ты сиськи, — перебил я его. — Чего опять надо-то?

— Сиськи! — весело повторила сестричка за моей спиной новое для неё незнакомое словечко.

«Вот же ж маленькая язва! Как бы чего доброго она не ляпнула это словечко при родителях. Те сразу поймут, откуда её словарный запас пополнился новым выражением, и тут без вариантов свалить на детский садик, мол, услышала там», — пронеслось у меня в голове.

— Тут такое дело, — опять промычал гопник. — Ножик, что вчера ты подобрал… он, как бы это сказать, не мой.

— И что? — уставился я на него, понимая, что именно за ним он и пришёл, и сейчас пытается таким вот ненавязчивым образом вернуть себе потерянное.

— Он же у тебя сейчас? — попробовал предположить тот, явно надеясь, что я куплюсь на его заходы.

— Ну, допустим. И что дальше? — уже более спокойным голосом спросил я.

— С чего ты решил, что я отдам тебе его! — возмутился я. — Это как никак мой трофей, — добавил я и для убедительности сунул руку в карман брюк, давая тому понять, что этот самый ножик при мне.

Тот недовольно скривился, понимая, что я ничего отдавать ему просто так не собираюсь. Жизнь его явно не готовила к такой ситуации — они своей компанией обычно брали силой то, что хотели. А тут, поглядите, какой-то школьник и ставит ему условия.

Все эти его сложные умозаключения читались как открытая книга на лице, обделённом интеллектом, а я где-то глубоко в душе даже порадовался этому. Однако он, всё-таки что-то накумекав в своей голове, решился предложить мне сделку.

«Вот же совпадение, — подумал я, — как Трамп в моё время всем подряд сделки предлагает, и тоже, кстати, рыжий». Впрочем, отказываться я не стал и, нарисовав на лице надменную улыбочку, решил выслушать его.

Тот, недолго думая, полез в карман и вытащил красненькую купюру достоинством в десять рублей.

— Вот, — повертел он перед моим лицом бумажкой. — Даю тебе чирик, а ты мне возвращаешь нож. Согласен? — уточнил он.

Однако я — воробей стреляный, меня так просто на мякине не проведёшь. Тут явно этот ножик ему был очень нужен — не стал бы он вот так сразу давать за него, по меркам СССР, довольно приличную сумму.

Сделав рожу кирпичом, я сухо бросил:

— Подумаю! — и, взяв за руку сестру, направился к нашему подъезду.

— Да постой ты! — дёрнул меня за рукав хулиган. — Понимаешь, этот нож не мой, — загнусавил хулиган. — Я его вчера подрезал у своего дядьки. А он мужик серьёзный, только откинулся. Если тот узнает, что это я свистнул у него выкидуху, он же мне башку оторвёт.

— А мне-то что с того? — буркнул я, вырывая свою руку. — Ты спер — вот сам и разбирайся со своим дядькой.

— Но… — было начал он снова, но осёкся.

— Гаранин, как там тебя по имени? — спросил он.

— Алексей Олегович, — представился я. — Хотя можно просто Лёха.

— Лёх, ну будь другом, отдай нож, — снова заканючил гопник. — Нет у меня больше денег, и так у корешей пришлось занимать. Хочешь, вот жвачку могу тебе ещё отдать, мамке моей с Таллина по блату привезли.

— Ну, клянусь, больше нет ничего, пустой я, — и он демонстративно похлопал себя по карманам брюк.

Сестрица моя Ирка, услышав волшебное слово «жвачка», мгновенно оживилась и принялась дёргать меня за штанину, требуя её. Для современных жителей, не знакомых с таким новшеством, жвачка была настоящим чудом, а для детей — ещё и поводом похвалиться перед сверстниками. Пришлось всё же пойти у неё на поводу. Хулиган осторожно протянул ей упаковку и, уже глядя на меня, спросил:

— Ну что, договорились?

Я лишь молча кивнул и бросил ему:

— Пошли.

Подойдя к тому месту, где мы вчера сцепились, я кивнул ему на траву и посоветовал поискать в ней. Мол, не хотел светить ножом перед родителями, и пришлось его сбросить в траву.

Через пару минут от гопника прозвучало радостное: «Нашёл!» «Вот блин, Архимед», — подумал я, тот, по преданиям, тоже орал, что «Нашёл».

Он радостно продемонстрировал мне свою находку и принялся обтирать нож о свои штаны.

— Чирик гони, — неласково бросил я ему, предполагая, что тот сейчас на радостях свалит и забудет про должок.

Тот, явно нехотя, всё же достал деньги из кармана и протянул их мне.

«Отлично», — прикинул в голове я, — «тридцать пять рублей за сутки — нормально так я на каникулах потрудился».

— Ну и чё ты встал? — бросил я гопнику, который был всё ещё тут. — Вали уже, и чтобы я тебя в нашем дворе больше не видел. Но тот неожиданно снова протянул руку и сказал:

— Мир?

— Мир, — хлопнул я того по ладони и, взяв счастливую сестру за руку, направился к подъезду.