Бабник: Назад в СССР

Глава 4

На миг все зрители притихли, ожидая продолжения. Рыжий Петька побагровел от злости, его кулаки непроизвольно сжались. Его прихвостни переглянулись между собой, явно не ожидая такой дерзости от меня.

— …Что ты рано встаёшь, голосисто поёшь, деткам спать не даёшь?! — закончил я стишок, глядя прямо в глаза своему противнику.

Кто-то ахнул, а многие просто рассмеялись. Петька сделал шаг вперёд, его лицо исказилось от ярости.

— Ну всё, достал! — прорычал он, багровея от злости. — Сейчас я тебе покажу, кто здесь петух!

Его дружки одобрительно загомонили, подбадривая своего вожака, а зрители отступили на шаг, чтобы не мешать нашему поединку.

— Подходи ближе, рыжий дракон, — усмехнулся я, принимая боевую стойку. — Давай проверим — чьё кунг-фу круче? — вспомнил я некогда популярный мем из своего времени.

Соотношение наших сил я отчётливо понимал. Противник был гораздо сильнее меня, обычного доходяги, но опыт, полученный когда-то в таких вот стычках, никуда не делся. А он мне подсказывал, что сближаться с этим рыжим придурком сразу — чревато. Сначала надо измотать его, чтобы тот просто выдохся, а уж потом можно делать с ним всё, что душе угодно. На спортсмена этот паренёк явно не был похож, а значит, дыхалки ему надолго не хватит.

Мгновение — и Петька, размахивая кулаками, как мельница, бросился на меня, но я отошёл в сторону и подставил ему подножку. Тот, явно этого не ожидая, по инерции пролетел мимо меня и со всего маху поцеловал мордой землю. Окружавшие нас дети ахнули и притихли.

— Что тут у вас опять происходит? — неожиданно раздался суровый мужской голос, и я снова увидел того самого хромоногого мужика, который во весь опор спешил к нам.

Толпа, только что подбадривавшая нас, в мгновение разбежалась, оставив меня и рыжего наедине с директором пионерского лагеря. Да-да, это был именно он — я ещё в самом начале расспросил Мишку, кто этот мужик, и он мне подробно всё рассказал.

Я стоял, переминаясь с ноги на ногу, а у моих ног на заднице сидел ничего не понимающий Петька Ржавый, монотонно хлопая глазами.

— Опять ты, Гаранин? — рыкнул директор.

— Пётр Иванович, что сразу Гаранин? Мы ничего такого тут не делали, что случилось-то?

— А вот что случилось! — снова прорычал он. — У меня важный звонок из Москвы, а в мой кабинет врывается какая-то пионерка с криками: «Помогите, драка за пятой палатой!» — и убегает, ничего не объяснив. И что мне делать? Как реагировать на эти вопли? А? — он прищурил глаза.

— Да какая драка? — пошёл в несознанку я. — Не было ничего такого. Скажи, Петька? — незаметно пнув его ногой, сослался я на соперника.

— Ничего не было, Пётр Иваныч, — согласно закивал рыжий тормоз. — Мы тут это…

— Мусор собираем, — перебил я его. — Вожатая нам велела всё тут вылизать, чтобы ни одного фантика не было, иначе она нам бамбарбия киргуду сделать обещала.

— Что ещё за киргуду? — не понял моей шутки директор.

— Да не обращайте внимания, Пётр Иваныч, это я в кино такое слышал. «Кавказская пленница, или Новые приключения Шурика» называется, разве не смотрели?

— А, в кино, — буркнул директор. — Припоминаю что-то такое… — Тогда ладно, я было подумал, что ты ругаешься на незнакомом языке. Он ещё раз окинул нас внимательным взглядом, особенно задержавшись на сидящем на земле Петьке.

— Ну-ка, тезка, поднимайся, нечего тут рассиживаться. И вы оба марш работать! А то я смотрю, у вас слишком много свободного времени появилось.

Мы с Петькой переглянулись, но спорить не стали. Директор развернулся и пошёл обратно к себе, а мы остались стоять, глядя ему вслед.

— Ну что, — тихо сказал я рыжему, — продолжим наше знакомство позже?

Петька молча сплюнул в сторону и, не отвечая, побрёл в сторону отряда, демонстративно держась за ушибленное при падении колено. Я проводил его взглядом, размышляя о том, что эта история ещё далеко не закончена и рыжий явно затаил обиду. Вздохнув, я направился за инвентарём для уборки территории. В конце концов, она сама себя точно не уберёт, а портить и без того непростые отношения с вожатой пока было бы глупо.

На нашей территории уже кипела работа. Ребята суетились повсюду: одни подметали дорожки, другие собирали мусор и грузили его на носилки. Инна Ицкович, командир отряда, энергично раздавала указания, зорко следя за каждым и время от времени подстёгивая нерасторопных.

Взяв в руки грабли, я принялся за работу. Солнце припекало всё сильнее, но работа шла своим чередом. Периодически я ловил на себе любопытные взгляды других пионеров — видимо, слухи о произошедшем уже расползлись по всему пионерлагерю.

— Леха! — неожиданно раздался знакомый голос из кустов. — Иди сюда.

Это был мой несравненный Мишка. Я как-то и позабыл о нём за чередой всех событий, а он, молодец, помнит.

Выглядело это забавно, прямо партизан какой — прячется в кустах. Я нырнул к нему, обнаружив там весьма уютное убежище, из которого хорошо были видны пионеры, метущие аллею, и даже кусочек плаца, на котором, по словам друга, проходили утром и вечером линейки с построением всех отрядов лагеря.

— Ты что тут, Мишка, прячешься? — спросил я товарища.

— Ага, — кивнул Михаил. — Не хочу я каждый день дорожки мести, надоело мне всё это, быстрей бы к бабушке на дачу, — мечтательно вздохнул он. — Знаешь, она какие пельмени лепит? У-у-у… Пальчики оближешь! А тут в столовой так себе кормят, — и он скорчил рожицу, показывая, как ему не нравится местная еда и даже высунул язык.

— Расскажешь, как всё прошло с Шалым? — решил мой друг сменить разговоры о еде на более злободневную тему.

— С Шалым? — переспросил его я.

— Ну да, Петька рыжий, фамилия у него Шалый, — пояснил мне Мишка.

— А, понятно, — ответил я. — Да, если честно, никак. Только хотел рыжего отмутузить, как вмешался директор.

— Директор? Пётр Иваныч? — перебил меня мой приятель, выпучив глаза и прикрыв рот ладошкой.

— Да, а что? — удивился я такому поведению друга. — Директор и директор, что с ним не так?

— Ну как же? Ты что, не понимаешь ничего? — зашептал Мишка. — Это же директор! Он может любого просто взять и выкинуть из лагеря, а если напишет письмо в школу — это вообще звиздец будет! — Понимаешь? — закончил Мишка, многозначительно глядя на меня.

— Да понял я, понял, — оборвал я его, подняв руку вверх и давая понять другу, чтобы тот послушал меня внимательно.

— Мишка, вот ты сам посуди, — начал я. — Ну напишет он, например, в школу на тебя письмо, и что? Что тебе смогут сделать учителя? Пальчиком погрозить или родителей вызвать? Ну, предположим, вызовут, покажут им письмо от директора, а дальше-то что? Поругает тебя мама дома — и всё? Вот то-то и оно. Нечего тебе бояться, тем более — ты-то точно ни с кем не будешь драться и дисциплину нарушать.

— А я уж в случае чего сам как-нибудь разберусь со своими проблемами, если, конечно, вдруг такое случится, — добавил я уверенно.

— Это как же? — поинтересовался Михаил.

— Да как-как… Придумаю что-нибудь, фантазия у меня ого-го как работает! — ответил я с улыбкой.

— Ну-ну, — с сомнением фыркнул толстяк. — Посмотрим, как ты будешь фантазировать, когда тебя к директору школы вызовут или вообще из пионеров исключат.

— Это за что меня из пионеров-то? — недоуменно переспросил я.

— Да пока не за что, но я задницей чую, что добром это всё не закончится, а она меня никогда не подводила.

— Кто? — с улыбкой спросил я. — Чуйка или задница? — и рассмеялся.

Тот лишь буркнул про то, что мне лишь бы хиханьки да хаханьки, и отвернулся, обидевшись.

— Мишка, хватит тут сидеть, — сказал я, вставая с травы. — Пойдём в отряд на разведку, ведь интересно, что там сейчас происходит. Да и вожатая скоро вернётся. Нам с тобой надо ещё помозолить глаза перед этой самой… как её, ну, которая за главную тут осталась.

— А, Инка, — напомнил Миха имя девочки.

— Ага, — кивнул я. — Перед ней.

— Ну пойдём, — нехотя поднимаясь, согласился он.

Мы вылезли из кустов и стали отряхиваться от прилипших к одежде травинок. Мишка полез в карман и достал оттуда две конфеты, протянув одну мне. Я взял её и прочитал на обёртке «Раковые шейки» — никогда такие не видел, — подумал я и, развернув конфету, положил её в рот. Поискав глазами урну, но не обнаружив таковой поблизости, сунул фантик от конфеты в карман.

— Бери веник, — сказал я приятелю, поднимая свои грабли, которые так и валялись возле мишкиной нычки.

— Как увидишь кого из нашего отряда, — предупредил своего друга, — сразу начинай активно мести землю. Пусть видят, как мы в поте лица трудимся.

Толстяк кивнул, и мы не торопясь пошли в сторону нашего отряда. Когда из-за кустов показалась веранда, Мишка, будто ошпаренный, принялся мести тротуарную плитку. Сообразив, что он кого-то заметил, я принялся активно работать граблями, делая вид, что очень погружён в работу.

Из-за кустов показалась та самая Инна в сопровождении ещё нескольких девочек и остановилась, глядя, как мы с приятелем трудимся.

— Вот, полюбуйтесь, девочки, — сказала Инна важным голосом. — Миша и Лёша ещё работают, а вы уже побросали свой инвентарь и прохлаждаетесь.

Девочки загомонили, а одна из них, самая бойкая, упёрла руки в боки и заявила:

— Да что они делают? Мы с девочками тут уже всё убрали, а мальчишки по чистому метут!

— Да? — прервал её я. — А это что? — и, незаметно достав фантик от конфеты из кармана, сделал вид, что поднимаю его из травы.

— Вот, — продемонстрировал я бумажку, — полюбуйтесь!

Девочки сразу приутихли и перестали галдеть.

— Молодцы, мальчики, я обязательно похвалю вас перед вожатой за хорошую работу, — уже более ласковым голосом сказала Инна. — Берите пример, девочки, как надо работать.

Те снова загалдели, но я их недовольный бубнёж прервал.

— Девочки, — сказал я, — мы же с моим другом не обвиняем вас, что случайно кто-то пропустил фантик во время уборки — так бывает, человеческий фактор. Вы поймите, мы же сейчас делаем одно дело. А отвечает за всё это кто?

— Кто? — спросили девочки.

— Кто? — буркнул Мишка.

— Инна, — я указал ладонью на стоявшую рядом девочку. — Инна, как ответственный человек, не может позволить ударить нашему отряду в грязь лицом перед нашей вожатой Мариной Александровной. Именно поэтому Инне была поставлена непростая задача по уборке территории как человеку ответственному и уважаемому в отряде. Понимаете?

— Даже мой друг Мишка, — я хлопнул толстяка по спине, — постоянно мне говорит, что он бы с этим не справился, а Инна, — вновь указал я на девушку ладонью, — она не такая как Мишка, она ответственная. Именно поэтому я считаю, что её мы никоим образом подвести не можем. Правильно я говорю, девочки?

Те снова загомонили, но согласились с моими словами.

Я повернулся к стоящей рядом офигевшей Инне и торжественно, громко сказал:

— Спасибо большое Инна, за то, что тебе не безразлична судьба нашего отряда, — и улыбнулся ей своей коронной улыбочкой.

Девка поплыла, а я, ткнув в бок своего друга, взял грабли и снова, как ни в чём не бывало, принялся что-то там грести между кустов, растущих вдоль аллеи.

— Так, — выйдя из ступора, сказала Инна, обернувшись к девчонкам, — можете идти, мальчики тут сами закончат без вас. Считайте, что проверка пройдена.

Те, не теряя ни минуты, скрылись в глубине кустов.

— Лёша, — окликнула меня девочка. Она подошла ко мне, уже переставшему насиловать инструмент, и хотела было что-то сказать, но смутилась, просто погладила меня по руке, а затем, бросив в мою сторону: «Дурак!», убежала вслед за своими подружками.

Вожатая появилась в расположении отряда спустя четверть часа. Дети, разделившись на кучки и не обращая на неё никакого внимания, стояли и что-то обсуждали между собой. Краем глаза я заметил, как Марина Александровна отвела в сторонку Инну, а та, размахивая руками и показывая на нас с Мишкой, видимо, докладывала о проделанной работе.

Понятное дело, проверять чистоту вожатая не пошла, доверяя девочке. И когда их беседа подошла к концу, Инна громко крикнула:

— Отряд, стройсь!

Все как по команде выстроились в две шеренги и замерли.

— Ровняйсь! Смирно! — скомандовала девочка и доложила вожатой, что отряд построен, держа руку в пионерском приветствии, как я потом уже узнал.

— Вольно! — скомандовала вожатая, и все расслабились.

«Как в армию попал», — подумалось мне, — «только званий не хватает и дедовщины. Хотя какая сейчас дедовщина в моём-то времени — всего год служат, даже отвыкнуть от гражданки толком не успевают».

— Так, дети, — сказала Марина, — внимание! Стенгазету мы с девочками — Милой и Таней — нарисовали. По уборке территории отличились двое: Миша и Алексей, выйдите из строя!

Мы с Мишкой переглянулись и сделали шаг вперёд.

— Объявляю вам благодарность, — сказала она и подняла снова руку в пионерском приветствии. Мишка-то сразу поднял руку к башке, а я слегка тормознул, но тоже повторил его движения.

После благодарностей нам велели снова встать в строй, и мы сделали шаг назад. Потом вышла Инна и скомандовала: «Разойтись!» — и напомнила всем, что через полчаса тут же будет построение на обед, и кто опоздает, пойдёт на кухню чистить картошку вместо тихого часа.

Отряд загомонил и разбрелся, как муравьи, в разные стороны. Я заметил, что Инна стоит рядом с вожатой и довольно смотрит на меня. Я поблагодарил её глазами и кивком головы, а она улыбнулась, и ее щечки слегка порозовели.

Мишка стоял рядом и с недоумением бросал взгляды то на Инну, то на меня, а потом тихо спросил:

— Ты что, в неё втюрился?

— Что? — переспросил я его, не понимая значения этого слова.

— Ну, влюбился в Инку, — пояснил Мишка.

— Дурак, что ли? — засмеялся я. — Это, похоже, она в меня, но ты об этом никому. Понял? А то расскажу всем, как ты за девчонками из кустов подглядываешь.

— Не было такого! — запротестовал мой товарищ.

— Вот потом и будешь всем объяснять, что было, а что я придумал, — и, подмигнув ему, я пошёл посетить сортир и умыться после трудов праведных.

«Как на зоне», — думал я, когда, маршируя строем, мы шли в столовую на обед. «Куда же я, мать вашу, попал?» — пронеслось в голове.

Настроение моё кардинально поменялось, когда я уселся за стол.

У-у-у! Гороховый суп пах просто обалденно! И на вкус он был великолепен. Пока мы шли к столовой, я чуть слюной не подавился от ароматов еды. А тут — вот он, супчик с дымком! Не химия какая-нибудь, а всё из натуральных продуктов, в отличие от моего будущего, где на каждой этикетке указан химический состав добавок и прочей гадости.

А котлетки с пюрешкой? — я чуть язык не проглотил! Вот это понимаю — ни один ресторан в современной Москве даже близко не дотягивает. А я, простите, их посетил не один десяток.

После обеда был тихий час. Я первым зашёл в палату и рухнул на свою койку. Прикрыл глаза и хотел было уже поспать, как сюда ввалились ещё несколько пацанов, а за их спинами, стараясь не отсвечивать, семенил Мишка.

Гаранин, тебя вожатая вызывает, — прозвучал уже знакомый голос. Я открыл глаза и увидел стоявшего у моей кровати рыжего.

— Нафига? — спросил я, свесив ноги с кровати.

— А мне-то откуда знать? — грубо бросил Петька и поправил свои рыжие волосы на обросшей голове.

— Ну ладно, — сказал я, вставая с кровати и поправляя застёжки на сандалиях.

Показав Мишке, чтобы тот шёл за мной, я вышел на улицу.

— Че, правда звала? — уставился я на своего друга.

— Ага, — закивал тот. — Дорогу покажешь? А то сам знаешь, ни хрена не помню, — тихо попросил я Мишаню.

— Идём, — недовольно буркнул он и засеменил своей походкой пингвина куда-то в сторону плаца.

Идти оказалось недалеко, и, подойдя к одному из фанерных домиков, мой приятель указал на один из них кивком головы.

— Ты в палату сейчас или подождёшь меня? — уточнил я у него.

— Лучше подожду, а то Петька опять докапываться будет.

— Ну как знаешь, — бросил я своему товарищу и, сделав несколько шагов к двери одного из домиков, постучался.

Оттуда сразу раздался голос нашей вожатой:

— Входи.

Я вошёл. За небольшим столиком сидела Марина Александровна и кто бы вы думали? Инна. Они пили чай с печеньем.

— Вызывали? — недружелюбно буркнул я.

— Алексей, — сказала вожатая, — мне тут тебя порекомендовали как ответственного человека, и я хотела тебе предложить стать в нашем отряде знаменосцем?

— Это как? — недоуменно спросил я.

— Всё просто, тебе надо утром и вечером когда общее построение на плацу, выносить флаг нашего отряда.

— Хорошо, — будто понимая, о чём идёт речь, утвердительно кивнул я.

— Если надо, то я готов, Марина Александровна.

— Ну вот и отлично, Инна тебе подскажет, если что непонятно будет, но я думаю, ты и сам сообразишь.

Неожиданно мой взгляд зацепился за висевшее в этой конуре большое овальное зеркало. Мне было интересно посмотреть на себя со стороны, ведь до сих пор я нигде так и не смог этого сделать. Возле общих умывальников да и в лазарете зеркал не было, а тут вот, пожалуйста, висит.

— Марина Александровна, — обратился я к вожатой, — можно на минутку воспользуюсь вашим зеркалом? Если, конечно, это не помешает вашей трапезе, — учтиво добавил я.

— Да, пожалуйста, можешь хоть две минуты попользоваться, — решила пошутить вожатая, и они с Инной засмеялись.

Я подошёл к зеркалу и увидел там — кого бы вы думали? — себя, только тощего и моложе лет так на десять или около того. «Вот же блин, — подумал я, — лучше бы не смотрел». Картина, как говорится, была маслом.

Настроение сразу поползло куда-то ниже плинтуса. Я на самом деле очень расстроился, поглядев на это тщедушное тело, что мне так неожиданно досталось. Работать с ним и работать, чтобы привести его в хотя бы удовлетворительный вид. Пацан явно не дружил со спортом, да и, судя по окружению — это я пока про Мишку, — явно был обычным неудачником.

Ничего не сказав вожатой, я молча вышел из её коморки. Мишель стоял немного в сторонке и пинал своими культяпками какую-то шишку. «Футболист херов», — раздражённо подумал я.

Ничего не говоря товарищу, я в расстроенных чувствах поплелся в палату. Что тут было говорить? То, что я увидел в отражении, меня просто убило и размазало. Столько лет тренировок — и попасть вот в это! Тело, которое телом-то назвать можно с большой натяжкой. Туловище, одним словом.

Мишка шел рядом и пытался узнать, что случилось и почему на мне лица нет, но сейчас я точно не был готов отвечать на его вопросы. Да он вряд ли поймет, почему я так расстроен.

Войдя в палату, я, не раздеваясь, упал на кровать и отвернулся к стенке, чтобы не видеть всё это убожество, куда меня так неожиданно занесло.

Неожиданно меня кто-то толкнул в спину. Я обернулся и снова увидел рыжего.

— Слышь, Гаранин, — пробурчал он, — чего случилось-то? Из-за драки тебе влетело? Если что, я ни при чём, я точно не стукач.

— С чего ты взял, что из-за драки? — зло рыкнул я на него. — Да и драки-то не было, так, одно название.

— Ну да, — согласился он, — а чего тогда ты такой хмурый? — не отставал от меня Петька.

— Тебе не понять, — со вздохом произнёс я. — Ты, Пётр, не любил сразу семерых.

Пацан явно не понял шутки и на мгновение завис. На его необременённом интеллектом лице читались безуспешные попытки понять, что я такое сейчас сказал, но все они были неудачными.

— Да ладно, Пётр, — сказал я, — ты нормальный пацан, так что хватит морщить мозг, ни к чему тебе это.

И я снова отвернулся лицом к стене. Рыжий посопел рядом с моей кроватью и отошёл.

Дети, как я понял, спать не собирались, и один из них начал пересказывать историю какого-то фильма, который он смотрел с родителями, но делал это так неумело, что его практически никто не слушал.

— Пацаны, — развернулся я, — а хотите, я вам расскажу крутой фильм? Я смотрел его на закрытом показе, и в кинотеатрах он точно не шёл.

— А про что хоть фильм? — начали интересоваться мальчишки.

— Про небольшую группу людей, пытающихся выжить во время зомби-апокалипсиса. «Ходячие мертвецы» назывался фильм. Ужастик.

— А зомби-апокалипсис — это что такое? — неожиданно спросил Мишка.

— Странный вопрос ты задаёшь, Михаил, ты что, не знаешь, кто такие зомби? Все знают, а ты нет? Правильно я говорю, пацаны? Вы же знаете, кто такие зомби?

Те, чтобы не упасть в грязь лицом, закивали, как китайские болванчики.

— Ну вот видишь, Мишка, все знают, а ты нет! Образования тебе не хватает, но лично для тебя, как для своего друга, я поясню. Зомби — это живые мертвецы. Они охотятся и убивают живых людей, таких как мы. Инфекция эта передаётся через укус. Понятно? — поглядел я на своего друга, который притих и переваривал новую для себя информацию.

— Ну что? Рассказывать? — поинтересовался я у мальчишек.

— Конечно! — громче всех завопил рыжий.

И я начал: «В далёкой-далёкой галактике…»