Бабник: Назад в СССР

Глава 24

Мы обернулись.

Сзади стояли двое. Один, тот, что окликнул нас, был сбитый и на вид крепкий, но ростом явно не удался — рубаха расстёгнута на верхние пуговицы, а руки небрежно лежат в карманах. Напоминал какого-то гнома из онлайн-игр будущего. Второй же, сильно уже в плечах, в видавшей виды футболке, с кривой усмешкой на губах и прыщавым лицом.

— Я смотрю, ты решила меня позлить? Нового хахаля себе нашла? — процедил сквозь зубы «гном».

— Я же тебя по-хорошему предупреждал: с кем увижу — ему хана, — добавил он, пуская глазами молнии в мою сторону.

Маша шагнула вперёд и попыталась загородить меня собой, словно защищая от этих двух объявившихся из ниоткуда ухажёров.

— Пашка, отвали! — зло бросила девушка первому. — Я тебе уже сто раз сказала: между нами ничего не будет. Или ты совсем тупой? — с презрением посмотрела на него Мария.

— Да мне плевать, что ты там говорила, — недобро хохотнул он. — Предупредил же: или ты будешь со мной, или — ни с кем. Так что иди-ка ты, Машенька, домой, а мы тут поговорим вот с этим… — И очень не ласково посмотрел в мою сторону, цыкнув сквозь зубы.

— Лёш, пошли, не связывайся с ними! — запаниковала девушка и потянула меня за руку.

Однако Пашка шагнул ближе, перекрывая путь к отступлению, и ловко вклинился между нами, отодвигая её чуть в сторону.

— Иди, Машенька, — спокойно сказал я. — Мы тут разберёмся сами. Не переживай.

— Лёша, ты с ума сошёл? — В её глазах мелькнул настоящий страх. — Они же тебя…

Но не успела она договорить, как её перебил второй:

— Иди, иди, Машуля. С тобой мы потом побеседуем. Смотри, какой ухажёр у тебя смелый! А мы тут просто поговорим. Хорошо так поговорим, — добавил тот с неприятной улыбочкой.

Она посмотрела на меня, на Пашку, снова на меня. В её глазах читалась мольба, а пальцы судорожно сжимали сумочку. Потом, кажется, прочитала по моему лицу решимость. Медленно, словно через силу, она сделала несколько шагов назад, но не ушла — застыла у фонарного столба, вцепившись в подол своего платья побелевшими, как мел, пальцами.

Пашка-гном недобро усмехнулся, его глаза буквально горели злобой, отражая свет уличного фонаря:

— Ну что, значит, говоришь, смелый? — цедил он сквозь зубы. — Это хорошо, сейчас посмотрим, насколько, — буквально зарычал в мою сторону бывший Машкин ухажёр.

Он размял шею, хрустнул костяшками, будто демонстрируя мне свою силу, и шагнул вперёд. Его дружок остался стоять чуть поодаль — подстраховывать, готовый в любой момент броситься ему на помощь, если я вдруг вздумаю сопротивляться.

Не успела наша драка даже толком начаться, как совсем рядом с нами раздался какой-то знакомый мне мужской голос:

— Алексей, ты? — мы оба обернулись. Навстречу шла парочка: Игорь и Светлана. Да-да, те самые. С одним я недавно лежал в больнице с пробитой головой, а с ней мы бегали по утрам. «Вот это поворот», — мелькнуло у меня в голове. Но как?

Я стоял, немного опешив от таких вывертов событий за последние пять минут. Только что я готов был биться из-за своей новой пассии, хотя, скажу честно, делать мне этого совершенно не хотелось. Не потому, что было страшно, а из-за того, что на мне были единственные приличные брюки, в которых не стыдно было куда-то сходить. Именно это обстоятельство меня больше всего угнетало, а не получить какой-то там фингал под глаз. Он-то заживёт через неделю, а вот с нормальной одеждой нынче было всё куда сложнее. Те же туфли отцу пришлось покупать за совсем бешеные деньги по меркам этого времени, а не хочешь — ходи как все в изделиях плановой экономики и не кашляй.

— Привет ещё раз, Алексей, — улыбнувшись, поздоровалась со мной Светлана. — Тоже на эту картину ходил?

Я лишь молча кивнул, всё ещё не в силах уложить в голове, что Игорь и Светлана вместе. Она, конечно, упоминала, что знает его, но видеть их парой… это никак не желало укладываться в моём сознании.

Пашка как-то неловко дёрнулся, узнав Игоря. Его лицо слегка перекосилось — злость смешалась с чем-то похожим на неуверенность. Прыщавый за его спиной вообще как-то сжался, будто пытался стать невидимым, раствориться в вечерних сумерках.

— Хворостин, а ты что тут делаешь? — спросил Игорь глядя моего недавнего визави. — Ты какого чёрта тренировки пропускаешь?

Пашка открыл рот и закрыл, не находя слов. Его лицо пошло красными пятнами.

— Ваш Василий Сидорович очень сильно сегодня ругался, — продолжил мой коллега по больничной палате. — Говорил, если ещё раз прогуляешь — можешь вообще не приходить. А он, между прочим, на тебя ставки делал. К соревнованиям готовил. Душу в тебя, дурака, вкладывал, — осуждающе покачал головой Игорь.

Молодой бычок сглотнул, его мощная шея слегка дёрнулась. Он переводил взгляд с меня на Игоря, с Игоря на меня — и вдруг вся его бравада куда-то мгновенно улетучилась.

— Я… ну, это… — промямлил он, запинаясь. — Завтра обязательно приду.

— Ну завтра, так завтра, — твёрдо согласился мужчина. — Я проверю.

Пашка бросил на меня последний взгляд — уже без прежней злости, в котором оставалась лишь досада и унижение — и, резко развернувшись, зашагал прочь. Его прыщавый приятель поспешил следом, постоянно оглядываясь, словно ожидая, что я вдруг передумаю и брошусь за ними.

Я облегчённо выдохнул.

— Лёша! — Машка буквально бросилась ко мне, схватила за руку и вцепилась мёртвой хваткой. — Ой, я так испугалась! Пашка, он же здоровый как бык! Я думала, какое-то время она продолжала тараторить без остановки, держась за мою руку, пока не обратила внимания на моих знакомых.

— Здравствуйте, — неуверенно произнесла она и наконец-то умолкла.

Несмотря на этот неловкий момент, я всё же представил Машу своим знакомым, ощущая лёгкое смущение.

— Ладно, — вдруг оживился Игорь и похлопал в ладоши, привлекая к себе внимание. — Раз уж мы тут все встретились, а вечер продолжается… Есть у меня великолепная идея. Тут недалеко знаю одно местечко. Вы не поверите, но там делают самые вкусные молочные коктейли в Москве! С сиропом, — а для особых гурманов подают мороженое в вазочках — целых пять видов! — добавил он и даже слегка поднял брови для пущего эффекта.

Светлана с Машей сразу же оживились, а их глаза заблестели.

— Ну что? Идём туда? — спросил он с ехидцей в голосе у слегка ошалевших барышень, которые, судя по выражению лиц, были только за. — Если возражений нет, то все за мной! — сделав приглашающий жест дамам, он повёл нас в одно известное только ему место.

Внутри заведения пахло ванилью и чем-то сладко-карамельным. В полумраке играло радио. За стойкой девушка в белоснежном фартуке протирала бокалы, изредка поглядывая на дверь.

Мы сели за столик у окна: Игорь со Светланой напротив, а мы с Машей рядом. Она наконец успокоилась, а наши колени будто невзначай коснулись под столом.

— Ну что, дамы, заказывайте, — Игорь пододвинул меню с галантным жестом. — Сегодня я угощаю.

— А чего это ты такой щедрый? — Светлана прищурилась, словно пытаясь разгадать его секрет.

— У меня сегодня праздник, — улыбнулся он, поправляя рукав рубашки. — Первый раз вышел погулять без костылей. Да и компания такая хорошая… — рассмеялся он.

Маша заказала себе клубничный, Светлана — фруктово-ягодный, а мы с Игорем выбрали себе сливочно-пломбирный, «как настоящие мужики», — пошутил он, подмигнув мне.

Когда принесли коктейли — высокие стаканы, изящные соломинки, пышные шапки взбитых сливок — Маша взяла свой бокал, сделала глоток и зажмурилась от удовольствия.

— Вкусно-о-о, — протянула она, и её лицо озарилось улыбкой.

Мы сидели за столиком в уютном маленьком кафе. Разговор тёк сам собой — легко, без неловких пауз. Казалось, что все мы были уже давно знакомы.

Маша оказалась совсем не простой дворовой девчонкой, как могло показаться на первый взгляд. Она училась на втором курсе института. Выбрала специальность бухгалтера. Это было так неожиданно, что я даже немного удивился.

Игорь и Светлана, как выяснилось, были не просто знакомыми. При заводе они вели секции. Игорь тренировал мальчишек футболу, а Светлана вела лёгкую атлетику.

Они рассказывали смешные истории о своих воспитанниках. Слушая их, я вдруг поймал себя на мысли, что завидую этим людям. У них есть цель, в которую они верят и ведут за собой многих.

Мария слушала их, медленно цедя через трубочку свой коктейль. Иногда она кивала, иногда улыбалась над очередной шуточкой Игоря. А я смотрел на неё и думал, как же хорошо, что этот вечер сложился именно так.

Мы вышли из кафе. На улице уже стемнело. Город постепенно затихал. Только где-то вдалеке монотонно тарахтел трамвай, да изредка доносились голоса из соседнего двора.

Игорь со Светланой остановились на углу.

— Нам туда, — кивнул Игорь в сторону значка метро, видневшегося вдалеке, и протягивая мне руку. — Ты это, Лёш… заходи, если что. Я серьёзно. Если решишь погонять в футбол — милости просим.

— Спасибо, — пожал я его руку. — Будет время — обязательно загляну к вам, если, конечно, не помешаю.

— Да брось ты, свои же люди, — отмахнулся с улыбкой он.

Вот и её подъезд. Обычная пятиэтажка, где днём сидят бабки, а сейчас пусто и тихо. Машка остановилась, повернулась ко мне и положила руки мне на плечи.

— Чего стоишь-то? — шепнула она. — Целуй же.

Я не поверил своим ушам. Вот так просто? Положил ей руку на талию, а второй подхватил её голову и впился в нежные девичьи губы. Девушка не сопротивлялась. Даже когда моя рука опустилась на её роскошный зад, она не делала попыток отстраниться, а, наоборот, прижалась ко мне ещё сильней.

Не знаю, сколько всё это продолжалось, но высунувшаяся со второго этажа бабка вдруг резко закричала на весь двор:

— Машка, блядь, а ну быстро домой!

Мы прыснули со смеху и отошли во двор, куда не доставал свет уличного фонаря. Девушка явно не собиралась сразу же бежать домой. Наоборот, она прижалась ко мне ещё крепче, погладила по щеке и уткнулась губами прямо мне в шею, крепко обхватив руками мою голову. Её шикарный бюст беспардонно уткнулся в меня, и я, отбросив к чёрту все табу СССР, схватился за него и сжал в своей ладони.

Несмотря на мои рукоблудия, я заметил, что сознание прежнего владельца этого тела словно отключилось. Меня не бросало в жар и холод, как это было с Лосевой. Старый Лёха, похоже, просто сейчас упал в обморок либо его настиг сердечный приступ.

Инстинкт подсказывал, что останавливаться никак нельзя. Нужно было действовать более решительно и переходить уже к следующему этапу. Я осмелился опустить руку, задрал подол её платья и потянулся к самому сокровенному. Но тут же получил шлепок по своим шаловливым ручонкам.

Нет, — строго ответила она, немного отстранившись от меня. — Я не хочу, как животные, по тёмным углам да подъездам. Это совсем не романтично, да и вдруг кто-то застукает нас. Потом же устанешь от сплетен, которые обязательно разнесутся на всю округу.

— Понимаю, — ответил я, снова прижимая её к себе.

— Лёш, а у тебя уже было хоть раз с девушкой? — поинтересовалась Маша.

— Пока нет, — наполовину соврал я. — Но я быстро учусь.

Она улыбнулась.

— Ладно, мне завтра утром в институт, на собрание ехать. А время уже позднее, — попыталась охладить мой пыл девушка. — Так что я домой, проводишь до подъезда? — ухмыльнулась она с хитрецой.

Я согласно кивнул.

Ещё четверть часа уже в самом подъезде мы не могли отлипнуть друг от друга, пока не послышались чьи-то шаги где-то внизу.

— Ладно, пока, спокойной ночи, — хлопнула она меня ладошкой по груди и юркнула к себе в квартиру.

Вся оставшаяся неделя пролетела как один миг. Утром я бегал и отводил сестру в детский сад. Помогал бабушке дома по хозяйству. Днём обычно мы сидели во дворе с Мишкой и занимались откровенной дурью. Иногда к нашей компании присоединялась Ленка — видимо, тоже от скуки. Но от неё не было никакого намёка на тот наш невинный поцелуй в Парке Горького. По всей видимости, она реально была не готова ещё к роли взрослой женщины, а может, ещё что-то не позволяло. Как я помнил, в моё время частенько всплывал мем про то, что в СССР секса нет.

А вечером мы встречались с Машей. Чтобы не отсвечивать на районе, выбирались куда-нибудь в центр и там гуляли до темна и целовались. Деньги, которые я тогда экспроприировал у хулиганов, постепенно заканчивались, и поэтому пришлось зондировать почву, где бы школьнику можно хоть немного подзаработать.

Как-то в один из дней я предупредил Мишку, что на его день рождения, возможно, приду не один. Он что-то там покрутил в своей голове и довольно согласился. Мишка один из немногих знал, что я встречаюсь с первой красавицей района Машенькой, а в это время пригласить к себе на днюху такую известную личность — сразу поднимало его котировки в лице одноклассников и тем более девочек. Хоть он и постоянно грустно вздыхал, когда я ему чего-нибудь рассказывал про наши вечерние прогулки, явно завидуя мне, однако желания идти на стадион и превращать своё жирное тельце во что-то приличное он абсолютно не хотел.

Денег на достойный подарок другу у меня практически не было. Но, обрисовав ситуацию отцу, он тайком от мамы выдал мне ровно пятнадцать рублей, но с условием вернуть. После долгих раздумий я решил купить Мишке фотоаппарат «Смена-8». Как объяснил мне продавец, это простой, но надёжный аппарат, который как раз подойдёт для начинающего фотографа.

Я ждал Машу возле её подъезда, пока она наведёт марафет и прочие девичьи штучки. И вот теперь мы шли вместе под ручку на день рождения моего друга, совсем немного опаздывая — но в этом не было моей вины.

В моих руках была гитара, а спутница несла небольшую коробочку с фотоаппаратом, обвязанную яркой лентой. У Мишкиной квартиры мы столкнулись с его родителями, которые уже собирались, чтобы не мешать молодёжи отдыхать.

— Миша, встречай гостей! — крикнула тётя Наташа, надевая туфли на каблуке. Пока приятель вылезал из-за стола, мы за руку поздоровались с Мишкиным отцом и, конечно же, с его мамой.

Из большой комнаты, где слышались смех и оживлённые голоса, вышел виновник торжества. Маша вручила ему подарок и чмокнула в щёку. Этот поцелуй мы с ней обсудили заранее, но Мишка об этом не знал, и теперь он сиял от счастья, забыв даже посмотреть, что же мы ему подарили. Мишкин батя аж крякнул от этой картины, но озвучивать ничего не стал.

Щёлкнул замок. На мгновение все притихли, а затем дружно с облегчением выдохнули.

— Наконец-то ушли! — радостно воскликнул Мишка и, не теряя времени, бросился в свою комнату.

Пока именинник рылся в своей комнате, мы все быстро перезнакомились, если кто кого-то не знал, и сели за стол, ожидая его. За столом расположились знакомые ребята: Колька и Серёга — парни с нашего двора. А на другой половине стола устроились три девушки: Лена Лосева (понятное дело), Вера — сестра Серёги, и Зоя — ещё одна наша с Мишкой одноклассница.

Минуты через три наконец появился Мишка, торжественно неся в руках две пыльные бутылки. В одной плескалась мутноватая жидкость с этикеткой «Портвейн 777», вторая — с облезлой наклейкой, на которой с трудом можно было разобрать «Плодово-ягодное».

На мой искушённый взгляд, это пойло казалось донельзя дешёвым, но для ребят семидесятых оно было настоящим «вином для взрослых» — символом зрелости.

— Миха, а где штопор взять? — деловито поинтересовался Колян.

— На кухне, в ящике, — махнул рукой Мишка. — Неси быстрей.

Серёга, тощий, длинный, с вечно сползающей чёлкой, метнулся на кухню и вернулся с штопором. Мишка ловко — видно, не в первый раз — вскрыл сначала портвейн, потом плодово-ягодное. По комнате поплыл кисловато-сладкий запах дешёвого вина.

Ленка достала из серванта стаканы — гранёные, простые, на любой вкус. Мишка разлил напитки: портвейн — парням, плодово-ягодное — девчонкам.

— Ну, — Мишка поднял стакан, — за меня! За пятнадцать лет!

— За Мишку! — грянули мы хором, и стаканы звякнули.

Я поднёс портвейн к губам, пригубил. Он оказался отвратительным — приторно-сладким, с резким спиртовым послевкусием. Сделал вид, что пью, и поставил стакан на стол.

Колька опрокинул свой залпом, сморщился, но довольно крякнул:

— Ничего, пошла!

Серёга пил маленькими глотками, с видом знатока.

Машка пригубила своё плодово-ягодное.

— А ничего так, — шепнула она мне, — вкусненько.

Далее все накинулись на еду. Салатики, холодец, и даже на красную икру родители моего друга не поскупились. Когда все наелись и ещё приняли ещё на грудь, Мишка объявил:

— А теперь — танцы! У меня есть крутые пласты! Сейчас поставлю!

Он бросился к проигрывателю, стоявшему в углу, и уже через минуту из динамиков зазвучало что-то ритмичное, иностранное, с надрывом.

— The Beatles! — объявил Мишка.

Под «Ob-La-Di, Ob-La-Da» комната ожила. Ленка вытащила Мишку танцевать — тот сначала упирался, но потом сдался. Колька с Серёгой тоже топтались у стены, делая вид, что им всё равно, но девчонки не позволили им халтурить и быстро взяли парней в оборот.

Маша потянула меня за руку:

— Пойдём.

— Я не умею, — честно признался я.

— Научу, — улыбнулась она.

Мы встали в уголке, подальше от остальных. Она положила руки мне на плечи, а я обхватил её талию. Мы двигались ритмично, в такт музыке. А когда заиграла «Michelle», наша компания разделилась по парочкам, и всем было уже плевать, кто как двигается.

Маша прижалась ко мне ближе, и я почувствовал запах её волос — лёгкий, цветочный, едва уловимый.

Как обычно бывает, вина оказалось мало, и Мишка притащил ещё пару бутылок. Пока он разливал, я взял в руки гитару и заиграл «Вся в слезах и в губной помаде, перепачканное лицо».

Девчонки были в восторге, а парни просили переписать слова.

— Лёха, а ещё! — попросила Ленка, когда песня закончилась.

— Давай нашу! — предложил Мишка. — Ту, что мы в лагере пели, помнишь?

Я кивнул и заиграл. Мишка снова своим хорошо поставленным голосом выводил рулады, а я краем глаза заметил, как Лосева таращится на него совсем не тем взглядом одноклассницы.

«Прекрасное далёко, Не будь ко мне жестоко, От чистого истока Я начинаю путь!» — закончил Мишка, а все так и остались сидеть с открытыми ртами.

Первой очнулась Ленка — она захлопала в ладоши:

— Мишка, ты просто звезда! Никогда не думала, что ты так умеешь петь.

А потом уж и остальные поддержали Мишку аплодисментами.

Вечер набирал обороты. Музыка играла всё громче, смех становился всё раскованнее, а вино в бутылках неумолимо убывало. Кто-то продолжил танцевать, кто-то ушёл на кухню.

Постепенно компания начала распадаться на парочки. Вера с Серёгой устроились в углу на диване и о чём-то шептались. Колька с Зоей вышли на лестничную клетку «подышать воздухом».

Мишка, заметив, что гости начали разбредаться, хитро подмигнул мне и увлёк Ленку к себе в комнату.

Маша повернулась ко мне. В её глазах был вопрос, который она не решалась озвучить.

Я взял её за руку.

— Пойдём, — сказал я нежно.

Она кивнула, и мы вошли в одну из комнат. Тут было тихо и прохладно. Девушка прижалась ко мне, и я почувствовал, как бешено колотится её сердце.

Щелчок замка отрезал нас от шума, музыки и лишних глаз.

В полумраке она смотрела на меня и не отводила взгляд. Я шагнул к ней, положил руки на талию. Она томно вздохнула и прижалась сама.

А дальше время исчезло. Были только её губы, её руки, её дыхание на моей шее. Кровать еле слышно скрипела, а за стеной смеялись, но это всё было где-то далеко.

Потом мы просто лежали. Она уткнулась носом мне в плечо и тихо сопела. Я гладил её по волосам и думал, что это — лучшее, что случалось со мной в жизни.

Вышли из комнаты мы лишь через час. Парни стояли на балконе и курили, что-то обсуждали. Девчонки шушукались на кухне, а Ленки с Мишкой вообще нигде не было видно. Докурив, они сразу же направились к своим девушкам, но Маша остановила Кольку и стрельнула у него сигаретку со спичками. Тот, понятное дело, не отказал.

Мы стояли на балконе вдвоём. Девушка прикурила и после первой затяжки закашлялась. Было понятно, что курильщик из неё так себе. Я же стоял позади, нежно обнимая её за талию, и наслаждался моментом.

— Знаешь, Лёш, — произнесла она тихим голосом, — а ведь ты соврал мне, что у тебя никого до меня не было. Но даже не в этом дело, — она выбросила сигарету с балкона вниз. — Через пару дней весь наш курс уезжает на целый месяц в колхоз, картошку копать. А мне страшно оставлять тебя одного тут без присмотра. Вдруг найдёшь себе другую, пока я там? Ты же настоящий бабник — я это сразу поняла при первой нашей встрече.

Она помолчала немного и с лёгкой улыбкой добавила:

— Вот как же верно твой друг сегодня спел: «Прекрасное далёко, не будь ко мне жестоко…»