Бабник: Назад в СССР

Глава 6

Медляк завершился, но покидать танцпол я уже не собирался и не позволил этого сделать Инне. В этот момент зазвучала энергичная композиция, и я закружил девушку в новом для неё танце, бережно поддерживая и мягко направляя её движения.

Трудно было человеку

Десять тысяч лет назад

Он пешком ходил в аптеку

На работу, в зоосад — Полились первые слова песни из динамиков.

Поначалу стоявшие вдоль стен пионеры не понимали, что происходит. Диско-ритмы были для них в новинку, и они с удивлением наблюдали за нашими движениями.

Но когда зазвучал припев, несколько самых смелых девчонок решились выйти в центр зала. Подражая нам с Инной, они начали танцевать, не стесняясь своих движений. Каждая двигалась как могла, но в их глазах светилась радость и желание присоединиться к всеобщему веселью.

«Сядешь и просто нажимаешь на педаль», — неслось из колонок.

Даль-даль-даль-даль

На каждое «даль-даль-даль-даль» мы хлопали в ладоши, а в проигрыше между «даль-даль» делали что-то похожее на танец утят, размахивая локтями вперёд-назад и вертя попой. Всем настолько понравился наш с Инной танец, что уже ко второму припеву даже вожатые присоединились к нам, бросив следить за порядком и полностью отдаваясь звукам музыки.

Больше всех радовался Мишка, который, не стесняясь никого, лихо отплясывал, как умел, пытаясь повторить наши движения. Когда песня закончилась, весь зал начал требовать от местного диджея повторить, и спустя минуту все снова отплясывали под незамысловатые ритмы песни.

После того как все немного запыхались, ведущий объявил медляк. Он так и сказал: «Валерий Ободзинский — „Эти глаза напротив“». В это время, видимо, было так принято объявлять каждую песню? Не знаю. Скорее всего, работала цензура, и перед каждым мероприятием список песен кем-то утверждался? Может, я и ошибаюсь, но в своё время я что-то подобное читал, хотя и не обратил внимания на детали.

Из динамиков послышался медленный вальс. Этот танец мне был хорошо знаком, так как ещё на выпускном в школе у нашего класса был номер, где мы под звуки вальса из кинофильма «Мой ласковый и нежный зверь» в пять пар кружились со своими одноклассницами.

Как сейчас помню: тогда наши родители наняли хореографа, и он два месяца мучил нас репетициями. На выпускном балу, когда мы — юноши в строгих фраках и девушки в белоснежных платьях в пол — вышли в круг и закружились в танце, зал замер. Я видел слёзы, блестевшие на глазах родителей, и даже моя мама не смогла их сдержать.

«Как ты там без меня?» — пронеслось в голове.

«Так вот, о чём я? Инна, едва переводя дух после быстрого танца, отступила к стене, затерявшись среди подружек. Как только послышались звуки вальса, я, секунду подумав, решил пригласить на танец нашу вожатую Марину. Для неё это стало полной неожиданностью — она как раз увлеченно о чем-то шепталась с девочкой из нашего отряда.

— Марина Александровна, — громко сказал я, перебивая звуки музыки, — разрешите вас пригласить на этот прекрасный вальс? Она замешкалась, явно собираясь вежливо отказаться, но я, обезоруживающе улыбнувшись, поймал её взгляд и уверенно взял за руку. Я вывел её в центр зала, где уже кружились пары, состоящие сплошь из девчонок. Мальчишки, не обученные танцевальным па, предпочли остаться в тени, боясь опозориться перед своими товарищами.

«Эти глаза напротив — калейдоскоп огней...» — зазвучали первые строки песни. Следуя наставлениям хореографа, я перехватил её правую руку, а левую уверенно положил чуть ниже лопатки. Глядя ей прямо в глаза, я — теперь уже не мальчик, а будто мужчина — вел её в танце, лихо кружа по залу.

Когда затихли последние аккорды песни «Про глаза напротив», я склонил голову и искренне поблагодарил свою партнёршу за чудесный танец. Не выпуская её руки из своей, я проводил вожатую туда, откуда и взял соблюдая правила танцевального этикета. Когда мы шли с Мариной Александровной за руку, некоторые впечатлительные девочки даже захлопали в ладоши.

Всё хорошее когда-нибудь заканчивается, вот и эта советская дискотека тоже подошла к концу. Однако местному диск-жокею пришлось несладко этим вечером, так как просьбы пионеров и даже некоторых вожатых поставить песню про «даль» нарушили все его планы, согласованные сверху. Тем не менее он решил не отказывать, да и песня оказалась сегодня хитом. Кто бы мог подумать?

Проведя всего один день в пионерском отряде, я понял, что жизнь в пионерском лагере лишь на первый взгляд кажется скучной, а дни мало чем отличаются друг от друга. То количество событий, произошедших со мной за прошедшие сутки, поражало.

Вечерняя линейка на плацу прошла чётко и без сучка без задоринки. Я, как и полагалось знаменосцу, гордо нёс алое полотнище нашего отряда, а следом, держа строй, двигалась колонна пионеров. Мишка заранее обстоятельно проинструктировал меня обо всех тонкостях этой почётной обязанности — и на команды «Равняйсь!» и «Смирно!» я реагировал безупречно, будто делал это всю жизнь.

После отбоя я принялся рассказывать мальчишкам вторую серию «Ходячих мертвецов», где группа выживших, застрявшая в универмаге и окружённая толпой зомби, попадает в ловушку. Чтобы выбраться, им пришлось обмазаться внутренностями убитого зомби, чтобы пахнуть как труп. Однако в самый ответственный момент начался дождь, смывая запах зомби. Рик находит машину, и группа буквально в последний момент спасается от смерти. Но, к сожалению, одного члена группы спасти не удалось, и он остался один на крыше магазина.

— Всё, — сказал я, поворачиваясь на бок.

— А что было дальше? — спросил кто-то из мальчишек.

— А дальше была третья часть, — ответил я любопытному пареньку, при этом громко зевнув.

— Ну так расскажи! — загудели детишки.

— Завтра, — сказал я и закрыл глаза.

Утром я проснулся за час до общего подъёма. Натянув спортивный костюм и кеды, лёгкой трусцой побежал к стадиону по ещё пустым аллеям пионерского лагеря.

Буквально вчера я выяснил, что четыре круга вокруг стадиона равны одному километру. Сегодня я планировал пробежать хотя бы два, то есть восемь кругов. Честно говоря, верилось в свои силы с трудом, но надежда всё же была.

Уже на последнем круге, еле передвигая ногами, я увидел уже знакомого мне мужика со свистком на шее. Мишка ещё вчера после футбола поведал мне, что это наш физрук. Он ежедневно проводит по утрам зарядку на стадионе для всех отрядов и вообще занимается в лагере всеми спортивными мероприятиями.

— Физкульт-привет! — подняв ладонь вверх, поздоровался мужчина.

Я добежал до него и остановился, кивком поздоровавшись и тяжело дыша.

— Решил спортом заняться? — с улыбкой поинтересовался он.

Я кивнул, так как с непривычки дыхалки не хватало для разговора.

— Вот это ты правильно делаешь! Молодец, — похвалил он меня и поправил свисток на шее.

— Спасибо, — только и сумел я выдавить из себя, тяжело дыша.

— Ты пока здесь будешь? — спросил он.

Я снова кивнул.

— Какой отряд?

— Первый.

— Как фамилия?

— Гаранин.

— Понял. Тогда не буду мешать тебе, а вожатую твою я предупрежу, чтобы она не волновалась, сообщу ей, что ты уже на стадионе.

— За это спасибо, — поблагодарил его я, тяжело дыша, и направился к турникам и брусьям, стоявшим чуть в стороне от беговой дорожки.

Когда дыхание после пробежки наконец-то выровнялось, я запрыгнул на турник и без задней мысли подтянулся раз семь, и только потом осознал, что это невозможно за каких-то пару дней тренировок.

— Это что, мышечная память так работает? — удивился я. — Никогда о таком не слышал. Читал, что если бросить заниматься, а потом снова начать, то восстановишься ты гораздо быстрее, чем если начинать с нуля. Но там точно не было ни слова о том, что без подготовки человек может с такой скоростью увеличивать свои результаты.

Я снова запрыгнул на турник, но, как ни пыжился, более трёх раз подтянуться у меня не получилось.

«Вот те раз, — подумал я. — Получается, тут дело в другом, а не в мышечной памяти?»

— Хрень какая-то, — плюнул я на траву и пошёл к брусьям.

Закончив с комплексом упражнений, я заметил, как дети разных возрастов начинают медленно и нехотя наполнять поле стадиона, выстраиваясь в ровные ряды. Ко мне подошёл сонный ещё Мишка и сказал: «Идём», — махнув рукой в сторону поля. Я последовал за ним.

Наш отряд тоже выстроился на ширине рук друг от друга, и спустя несколько минут заиграла бодрая песня «Нас утро встречает прохладой». Физрук, показывая, как правильно делать упражнение, ходил вдоль рядов и делал замечания тем, кто, по его мнению, халтурил, при этом громко считая: «Раз, два, три, четыыыре». Следующее упражнение…

После зарядки пионеры уже более активно разошлись по своим корпусам заправлять постели и готовиться к завтраку. Я было тоже хотел, но решил, что для начала надо умыться, так как за время занятия спортом вспотел. Ясное дело, что про дезодорант в это время никто слыхом не слыхивал, да и не было его у меня. В СССР они, скорее всего, появятся ближе к девяностым, но это же не повод ходить и вонять потными подмышками.

Впрочем, почему-то есть у меня мысль, что всем плевать, как от кого пахнет. Вон некоторые вожатые стоят и курят прямо рядом с детьми, и никто не знает такого выражения, как «пассивный курильщик». Видимо, в это время дети физически более приспособлены к экстремальным условиям, нежели те, с которыми я когда-то рос. Помню, в моей школе после каждого чиха ребёнку чуть ли не скорую вызывали или отправляли с уроков прямо домой лечиться. Понятно, что учился я не в обычной школе. Родители не могли себе такого позволить, ибо статус есть статус. Репутация, мать её.

Я даже по обмену несколько раз ездил в Англию, где учился в такой же престижной школе три месяца, а ребёнок из Англии учился в нашей. Там-то я и нахватался английского по самые помидоры. Вообще, язык гораздо проще учить среди носителей оного. А то, что нам преподавали, так база, не более того.

Ну ладно, отвлёкся что-то на воспоминания.

Приняв водные процедуры, я вернулся в палату, где обнаружил мою койку застеленной, а рядом стоящего Мишку, светящегося от гордости.

— Твоих рук дело? — спросил я толстячка.

— Ага, — кивнул он.

— Спасибо, — протянул я руку и от души поблагодарил его.

«Хорошо, когда у тебя есть друзья», — подумалось мне. В моё время хрен бы кто стал за тебя что-то делать вот так, за простое человеческое спасибо.

Каша, которую нам приготовили на завтрак, откровенно мне не понравилась, да и сливочное масло показалось с каким-то запашком. Поэтому, почистив яйцо и положив его сверху на кусок хлеба, я сидел и медленно жевал этот импровизированный бутерброд. Кто-то вдруг пнул слегка меня ногой под столом, и оказалось, это Михаил. Он скосил глаза на мою кашу и поднял бровь.

— Чего? — уставился я на товарища.

— Будешь? — спросил он.

— Не-а, — отрицательно покачал головой я и отодвинул от себя тарелку.

— Не хочешь — как хочешь, — скороговоркой пролепетал Михаил.

Пододвинув к себе мою тарелку с кашей и бросив туда масло, он ловко размешал её и принялся уплетать за обе щёки. «Вот это я понимаю аппетит», — подумал я, глядя на толстяка, и незаметно ухмыльнулся, чтобы тот не заметил вдруг, а то опять будет обижаться.

После завтрака пошла обычная рутина: кто-то мыл пол в палате, а мы с Мишкой собирали фантики на территории нашего отряда. Пионеры — странные создания. Нет бы донести фантик от конфеты до ближайшей урны и на следующий день не заниматься в очередной раз уборкой. Какой там! И ведь попробуй объясни. Тебе или в лицо рассмеются, или покрутят пальцем у виска, намекая на то, что лечиться надо.

Впрочем, чего это я? В моё время бросить что-то на улице мимо урны уже считалось моветоном, а тут вроде так и надо.

Спустя какое-то время пошла проверка по палатам. Смотрели наши тумбочки, чтобы не было ничего лишнего, и в связи с этим парни быстро попрятали свои пряники и конфеты кто куда. Обнаружился и мой чемодан. Влетело за него мне не сильно, но пришлось топать на склад и сдавать его на хранение.

За уборку территории наш отряд также получил взбучку, потому что убирались пионеры спустя рукава. Они сюда приехали развлекаться и отдыхать, а тут их заставляют работать. Несправедливо же.

Вожатая Марина Александровна стояла красная как рак. Ей действительно было неловко оттого, что, понадеявшись на нас, оболтусов, теперь отгребает люлей от дежурного вожатого. Однако время проверок закончилось, мы кое-как всем отрядом быстро почистили свои косяки и ждали, что же будет дальше.

Инна, как командир отряда, построила нас и сообщила, что через четверть часа наш отряд до обеда идёт на речку купаться. — Если кто-то забудет головной убор, — она строго посмотрела на меня, — как в прошлый раз, будет отправлен обратно в лагерь.

Дети радостно загомонили. Им нравились водные процедуры, или, по крайней мере, это было гораздо интереснее, чем искать в траве мусор или драить тряпкой палату.

Как и договаривались, ровно через пятнадцать минут отряд в полном сборе стоял, готовый к походу на речку. Вожатая ещё раз проверила наличие у детей головных уборов, и мы тронулись в путь. До ворот лагеря мы шли ровным строем, всем видом показывая, что мы дисциплину нарушать не намерены, но как только от ворот отошли, все позабыли про ровный строй и болтались кто как может, впрочем, не отставая от основной массы детей. На берегу нас ещё раз пересчитали и, не обнаружив потеряшек, отпустили готовиться к водным процедурам.

Речушка, на самом деле, так себе — метров тридцать-пятьдесят в ширину, хотя течение довольно сильное. Поэтому нас предупредили ещё на берегу, что за красные флажки ни-ни.

И вот группами по пять девочек и пять мальчиков нас стали запускать в воду. Внезапно я заметил, как девчонки стали странно поглядывать на меня, когда подошла моя очередь идти купаться и я разделся до плавок.

Миш, — толкнул я своего приятеля, который в это время тоже принялся раздеваться и засовывать в карманы шорт свои носки.— Че? — недовольно бросил он, потому как я слегка не рассчитал, и он чуть не плюхнулся задницей на песок.— Посмотри вон на тех девчонок, — незаметно показал ему, куда смотреть.— Да не пались ты, — буркнул я, не давая ему повернуться и начать выглядывать, про кого я там ему рассказываю. — Повернись аккуратно, не обращая на себя внимания, и как бы между делом, просто мельком оглядись. Понял?— Понял, — кивнул он и повернулся ко мне задницей, делая вид, будто что-то ищет в шортах.— И че? — спросил Мишка, снова повернувшись ко мне, и опустился на покрывало.— Мне кажется, — заговорщицки прошептал я, — одна из тех девочек на тебя запала.— На меня что? — не понял Мишка.— Ну, нравишься ты одной из них, — поправил я сам себя.Толстяк в голос рассмеялся:— Я? Ей? Ну ты, Леха, юморист!— Точно говорю тебе, вон они опять что-то шепчут друг другу и смотрят на тебя.

Я хотел ещё немного потроллить Мишку, но пришло время купания, и прозвучали наши фамилии. Кстати, я только сегодня узнал фамилию своего толстого друга, и она была абсолютно обычной. Был он Михаил Смирнов.

И вот, услышав свои фамилии, мы встали и подошли к вожатой, которая стояла с секундомером в руке, готовая его нажать по команде. В это время прошлая группа пионеров, счастливая, нехотя выходила из реки. Лица их сияли.

— Две минуты! — строго сказала Марина Александровна. — Пошли!

И мы пошли: вернее, мальчишки медленно заходили в воду, постепенно привыкая к температуре, а я влетел с разбегу и сразу нырнул, задержав дыхание. Немного погреб руками и, поняв, что воздух в лёгких заканчивается, поспешил к поверхности воды. Вынырнул я как раз возле буйков в виде красных флажков и уже медленно подплыл к парням, которые только по пояс успели войти в воду.

На удивление, Мишка первым справился с температурой и, окунувшись, неуклюже, по-собачьи поплыл в сторону буйков. Трое парней поняли, что зря теряют время, тоже окунулись и принялись почему-то прыгать на месте. Только потом до меня дошло — они плавать не умеют. Как-то до этого я про такой нюанс даже и не подумал.

Девочки, кстати, тоже не все умели плавать, а лишь одна из них, но, как я понял, на их территорию мальчикам строго-настрого было запрещено заплывать. Поэтому можно было только любоваться молодыми девичьими телесами издалека.

Время! — раздался строгий голос вожатого, и мы, как и наши предшественники, нехотя вылезли из воды. Усевшись на покрывало, я обтёрся полотенцем, накинул панамку на голову, чтобы вожатая не ругалась, и, устроившись поудобнее на животе, решил слегка позагорать. Прикрыл глаза и чуть не уснул.

Вывело меня из полудрёмы чувство, будто по моей спине кто-то ползёт. Оказалось, это Инна присела рядышком и, сорвав травинку, водила ей по моей спине.

— Ну и шуточки у тебя, — улыбнулся я. — Я думал, по мне какое-то страшное насекомое ползает, а это оказалась одна очень красивая бабочка, которая не даёт мне загорать, — добавил я и взял из рук девушки травинку. Сунул её в рот и, подняв лицо к солнышку, зажмурился. Инна устроилась поудобнее на нашем с Мишкой покрывале, согнув ноги в коленях, и обхватила их двумя руками.

Найдя взглядом моё плечо, она робко прижалась к нему спиной и спросила:

— Как водичка?

— Ничего так, — ответил я, — бодрит поначалу, а потом выходить не хочется.

Мишка, разваливший свои телеса рядом с нами, слушая поддакивал мне.

— Инн, — спросил он, — а ты видела, как Леха с разбега нырнул? — спросил девчонку толстяк.

— Нет, — улыбнувшись, ответила та, — расскажи.

— Да чего там рассказывать, мы пока с ребятами входили, он прямо с разбегу бултых в воду и вынырнул только у буйков. Представляешь? — засопел он носом, — у буйков.

Инна рассмеялась.

— Инн, я не вру, кого хочешь можешь спросить, они докажут, — недовольно оправдывался он.

— Верю, верю, Миша, — ответила девушка, — это я пошутила, что не видела, а на самом деле весь отряд видел.

— Я тоже так хочу научиться, — мечтательным голосом негромко сказал мой друг.

— Всё просто, Мишель, выходи завтра со мной на зарядку, и через пару-тройку лет сможешь, как Ихтиандр, жить под водой, — тихо сказал я, наслаждаясь лучами летнего солнца и тишиной вокруг.

— Нет, — запротестовал Мишка, — как Ихтиандр не хочу!

— Это почему? — перебил его я.

— Там всё плохо заканчивается, он становится рыбой и больше не может дышать воздухом, а я так не могу. На кого же я маму с бабушкой брошу? — пыхтя и переворачиваясь на бок, сказал Михаил.

— Тут ты прав, дружище, тут ты прав, — со вздохом сказал я и снова вспомнил своих родителей.

Искупаться получилось ещё два раза. А последний заплыв я пропустил, решив, что в мокрых плавках плестись до лагеря — удовольствие так себе. Пока мой дружок отправился в очередной раз купаться, я нашёл в лесу кустики, сменил плавки на семейники и, натянув шорты, побрёл обратно к речке.

В это же время подошёл мокрый Мишка, слегка обрызгав меня, и принялся вытираться уже влажным полотенцем. Инна, немного посидев с нами, тоже ушла к девочкам, которые что-то тихо обсуждали, периодически поглядывая на нашу троицу.

Я сидел, наслаждаясь тишиной и журчанием реки. Лишь редкие окрики вожатых на непослушных детей, которые игнорировали правила купания и не желали выходить из воды, нарушали эту идиллию. Неожиданно к нам подошёл Славик, или как его? Честно говоря, пока всех в отряде по именам не запомнил, ну, тот, что играл в футбол со мной в одной команде.

Он присел на корточки и спросил:

— Гаранин, а это правда, что ты на ночь в своей палате истории про живых мертвецов рассказываешь?

— А ты откуда узнал? — переспросил я его.

— Да рыжий рассказал сейчас, говорит, он полночи уснуть не мог, всё боялся, что на него нападут ожившие трупы.

Мы с Мишкой рассмеялись.

— А ты чего, Смирнов, ржёшь? — зло посмотрел он на моего приятеля и кулаком ударил его в плечо. Тот аж взвизгнул и ухватился за руку, тихо поскуливая.

— Э, ты не оборзел, придурок? — я слегка ткнул кулаком того в грудь. — Это мой друг, — показал я на Мишку, — и если кто-то попробует его хоть раз пальцем тронуть, я этот палец на хрен сломаю. Понял?

— Да понял, понял, пошёл в обратку, пацан.

— А если понял, — прорычал я, — извиняйся, или ты будешь первым.

— Извини, — тихо, чтобы никто не услышал, бросил он.

— Нет, не так, нормально извиняйся, — я схватил мальчишку за палец и слегка выгнул его в обратную сторону.

— Да иди ты, придурок, — вырвал руку парень и быстро зашагал в сторону своих друзей по палате.

— Как ты, Миха? — спросил я толстяка.

— Жить буду, — ответил он и, потирая плечо, принялся натягивать шорты прямо на мокрые плавки.

Со стороны лагеря появилась невысокая девочка лет десяти. Она очень торопилась и даже заметно запыхалась. Не добежав до пляжа нескольких метров, она громко крикнула:

— Марина Александровна, там ваш жених приехал с цветами, ждёт вас у ворот! — и, резко развернувшись, помчалась обратно.