Защитник Драконьего гнезда. Том второй

Глава девятая: Изабелла

Глава девятая: Изабелла

— Я снова летала во сне, - говорит Амелия, стоя передо мной.

Я сижу возле огромного дуба, куда Изабелла прибегала в детстве и часто находила здесь тогда еще молодого Эльба, который мог часами рассказывать ей сказки со всего мира, петь песни и баллады.

Мы выбрались совсем ненадолго, вскоре в замок должен снова прибыть представитель гильдии Паруса и Соли, которой мы, как оказывается, должны большие деньги. Даже не большие - огромные. И ладно бы еще, выплатив долг, у нас на руках остался бы тот самый невероятный заказ ценной древесины. Но ведь нет. И это невероятно обидно.

Но об этом я подумаю чуть позже. Потому что, несмотря на дела, в обязательном порядке каждый день гуляю с дочерью. Хотя бы немного. И пусть все еще быстро устаю, но это вообще ерунда. Видеть, как она радуется, когда оказывается под открытым небом, как с пронзительным визгом может носиться среди заметно подросшей травы, распугивая бабочек, с каким самозабвением окунает нос в разноцветные цветочные бутоны, - настолько тепло и трогательно, что улыбка сама собой появляется на моем лице.

Нет, Амелии я никогда не скажу, что на самом деле не являюсь ее, биологической матерью. А зачем? Какой толк от этой правды? И пусть кто-то скажется, что я пытаюсь найти счастье там, где мне нет места, где вместо меня должна быть другая. Мне все равно. Не я выбирала этот мир и это тело, но я точно не стану добровольно отказываться от возможности быть счастливой и сделать счастливой свою семью. Насколько смогу, насколько позволят обстоятельства. Да, вот так абсолютно нескромно и коварно.

— Это было страшно? - спрашиваю дочку.

— Нет, - мотает головой. - Мне нравится летать.

— Ты же знаешь, что ты - дракон?

Вопрос задаю прямой и понятный. Наверняка Изабелла должна была каким-то образом подготовить Амелию к тому, что в ее жилах течет кровь древних драконов.

— Знаю, - вздыхает Амелия и опускает голову.

— Что такое? - беру ее за руку и тяну к себе, обнимаю, а потом убираю упавшие на ее глаза волосы, щекочу ее травинкой.

Дочка морщится, смеется и вырывается, но не убегает - плюхается на колени в шаге от меня.

— Я старалась. Много раз. Но у меня не получается.

— Совсем-совсем не получается?

— Ну, я что-то чувствую.

— Покажешь мне? - Тоже встаю на колени и подползаю к дочке. – Как думаешь, я могу чем-то помочь?

— Кажется, у меня почти получилось... - говорит задумчиво, - когда мы убегали.

Киваю и снова беру ее за руки.

— Мы больше не будем убегать.

Я очень-очень сильно сама хочу в это верить.

— Мне было страшно. Очень страшно.

— Ты самая смелая маленькая принцесса в мире, - говорю совершенно откровенно, - я тобой очень горжусь. Не устану это повторять. У тебя все обязательно получится. Я здесь, с тобой. Нам совсем не нужно бояться и убегать, чтобы все получилось. Ты обязательно справишься и так.

Амелия кивает, поднимается на ноги и глубоко вздыхает. Один вдох, другой. Затем она закрывает глаза - и я чувствую, как ее тело расслабляется. Осторожно выпускаю ее руки, но остаюсь тут же, готовая в случае чего прийти на помощь или поддержать. Понятия не имею, чем смогу помочь, но обязательно пойму, если дочка будет нуждаться во мне.

Какое-то время ничего не происходит, а потом я замечаю, как расслабленное лицо дочки резко напрягается. Я было подаюсь к ней, но замираю в считанных сантиметрах. Возможно, так и должно быть. Снова мысленно пинаю себя за то, что заранее не узнала у Анвиля, как, собственно, должен проходить процесс превращения. Хотя бы чего мне ожидать?

Не знаю, возможно, все дело в порывах ветра, а, возможно, и нет – потому что волосы Амелии, до сих пор спокойно лежащие на плечах, внезапно взвиваются, точно подхваченные сильным порывом. Дочка переступает с ноги на ногу, ее руки сжимаются в кулаки.

А потом она раскрывает глаза.

И это реально жутко. Потому что эти глаза не принадлежат человеку – это два раскаленных алых провала, из которых в стороны тянутся змейки дыма.

А потом все резко прекращается.

Как по щелчку пальцами.

Амелия вздрагивает всем телом, приподнимается на носочки – и падает лицом вперед.

Подхватываю ее и прижимаю к себе. Тут же проверяю пульс – нет, все хорошо. Да, пульс сильный, но ничего критичного.

— Все хорошо, - баюкаю ее на руках. – У тебя почти получилось.

— И так каждый раз, - жалуется Амелия.

Ее глаза – снова глаза маленькой девочки.

— Ты знаешь, - говорю шепотом, точно заговорщик, - я тебе даже немного завидую. Я бы тоже очень хотела уметь становиться драконом. Большим и крылатым, чтобы взмахнул крыльями – и уже под самыми небесами. Летишь себе, греешься под солнышком. Только это большая тайна.

— Я буду тебя защищать, мамочка, - совершенно серьезно говорит дочка. – И тебя никто-никто не обидит.

Прижимаю ее еще сильнее.

— Ваше Величество, Ваше Высочество, - слышу вкрадчивый голос Анвиля.

Оборачиваюсь, а этот вредный драконяка стоит за деревом. Не прямо в шаге от нас, но достаточно близко, чтобы слышать наш разговор. Вот же бессовестная мордуленция, уж и не посекретничать по-женски.

— А мы, между прочим, почти превратились в дракона, - заявляю с гордостью. – Еще немного и опалились бы вам нос, Ваше Величество.

— В следующий раз приду с ведром воды, чтобы сохранить нос, - отвечает тот.

А Амелия тихонько хихикает мне в подмышку.

Анвиль подходит к нам и присаживается на корточки.

— Я прошу прощения, что побеспокоил вас, дамы, но государственные дела требуют вашего присутствия, Ваше Величество. Полагаю, представитель Паруса и Соли уже в замке. Я был снаружи и видел, как внизу причалил его корабль, так что решил прогуляться и пригласить вас к беседе.

— Думаешь, он сразу на прием?

— Судя по уверенному шагу в сторону Драконьего гнезда – да. Кстати, он не с пустыми руками.

Судя по тому, что продолжать дракон явно не собирается, о «подарке» торговой гильдии мне остается только догадываться. Надеюсь, это не голова какого-нибудь… эээ… в общем, надеюсь, что это не голова.

Признаться, я надеялась, что встреча с торгашами пройдет несколько позже, когда я хотя бы отчасти плотнее разберусь с оставшимися Короне финансами и вообще в нашем положении. Чтобы вести предметный разговор о выплате задолженности, надо куда лучше знать о собственных возможностях. Будет глупо пообещать то, что потом окажемся не в силах выполнить. Второй невыплаты гильдия может и не стерпеть.

— Пойдем? – пробегаю пальцами Амелии по ребрам – и та заходится звонким смехом, брыкается и перекатывается в моих руках.

— Амелия, - обращается к ней Анвиль, когда я перестаю мучать дочку, - господин Великий Магистр когда-нибудь делал тебе больно?

Меня как ушатом холодной воды обливают – в моем мире подобный вопрос зачастую предполагает лишь один ответ, низменный и грязный. Да и в этом, я уверена, что-то подобное имеет место быть. Люди не меняются, а их похоть не знает границ. Но неужели этот змееглазый ублюдок?!.

Я даже в собственной голове боюсь закончить предположение.

— Да, - почти не задумывается Амелия. – Один раз.

Хорошо, что мы сидим, в противном случае, наверное, у меня бы подкосились ноги.

— Что он сделал? – будто и не замечает моего шока Анвиль. А может и правда не замечает.

— Я не знаю, - отводит взгляд дочка. – Он был очень злой. Махал руками и говорил какие-то странные слова. И мне стало очень больно.

— В каком-то определенном месте? – продолжает допрос дракон.

Или не допрос?

У него очень мягкий и спокойный голос. Но к чему он клонит? Что-то знает или подозревает? Так просто с ничего подобные разговоры не начинают.

А если что-то подозревает, то почему не сказал мне?

Амелия неуверенно пожимает плечами.

Осторожно беру ее за руку и тяну на себя.

— Все хорошо, - говорю, очень стараясь, чтобы хотя бы мой голос звучал хоть сколько-нибудь уверенно и спокойно. Внутри же у меня все застыло от страха услышать то, что услышать даже близко не предполагала, - расскажи нам все, как было.

Так себе просьба, учитывая, что могло быть на самом деле. Но нам все равно надо в этом разобраться. Правда, быть может, все же не сейчас, а когда будет более подходящий момент. Причем, возможно, только Амелия и я. Открыться родной матери ей будет куда легче.

— Я плохо помню, - все же отвечает дочка. — Кажется, больно было везде. Я как будто упала.

— Угу. Последний вопрос, - говорит Анвиль. - Когда ты пытаешься обернуться драконом, тебе что-то мешает? Что-то вроде невидимой стены?

— Мешает, - как будто оживляется Амелия И в ее голосе слышна то ли обида, то ли даже злость. — Меня что-то держит. Что-то очень большое и сильно. И... холодное.

Анвиль протяжно выдыхает, проводит по лицу ладонью, точно пытается таким образом содрать часть кожи.

Кажется, у нас нарисовалась еще одна проблема.

— Ты очень сильная, если даже заклятие Ледяных оков не полностью лишает тебя способности к перевоплощению.

— Магистр заколдовал ее? – меня начинает понемногу отпускать. Кажется, самого страшного не случилось. Чтоб тебе пусто было, дракон! Нельзя было спросить другими словами? Чтобы я не кусала губы и не думала черт знает что!

Анвиль молчит, а мы с дочкой смотрим на него и не очень-то находим себе место.

— Думаю, да, - все же сдается он. – Я почти уверен. – А потом говорит, обращаясь исключительно к Амелии. – Ты сможешь. Ты уже почти смогла. Поверь старому дракону. Ты. Почти. Смогла. Не бойся и не сдавайся. Ни один змееглазый колдун не сможет встать на твоем пути.

— Я не сдаюсь, - совершенно серьезно отвечает дочка. – Мне только немножко обидно. Иногда.

— А представь, как обидно будет змееглазому старику, когда окажется, что все его каверзы ни к чему не привели. Напротив, сделали тебя лишь сильнее.