Защитник Драконьего гнезда. Том второй

Глава третья: Анвиль

Глава третья: Анвиль

— В том сундуке под полом обнаружился сохранный футляр, - продолжаю мысль, суть которой мой собеседник наверняка уже понял. – Но заклинание не сработало. Вернее, оно сработало, но я погасил его раньше, чем огонь добрался до преинтересного документа. Документ, видите ли, на покупку землевладения в Малой Итлее. Признаться, и я тоже там никогда не был, но много слышал о тех местах. Говорят, отличный климат, не то что наши морозы.

— Какое отношение этот документ имеет ко мне? – говорит отец Винсентиус, откашлявшись. – Неужели там указано мое имя?

— Нет, помилуйте, вовсе нет. Документ оформлен на некого Вимона Ашгольцского.

— Тогда зачем вы мне все это рассказываете?

— Хочу, чтобы вы, святой отец, еще раз подумали над тем, что готовы мне рассказать. Потому что еще утром я отправил ворона с запросом в Хдеунскую семинарию. Вы же там учились? Возможно, я всего лишь предполагаю, но Вимон Ашгольцский – это вы и есть. В вашем мирском прошлом. А если так, то, клянусь Отцом нашим Безначальным, никакой виселицей вам не отделаться. Мы придумаем что-то куда более неторопливое.

Последние слова говорю, стоя возле стола и облокачиваясь на него руками. Но святой отец даже сейчас выдерживает мой взгляд, хотя от прежнего спокойствия не осталось и следа.

— Это все наговор и ложь, - все же произносит он. – Я не знаю, о каком документе вы говорите, Ваше Величество. Бог наш судья – я никогда…

Не дослушиваю его оправдания. В них больше нет смысла. Я пытался быть цивилизованным, я давал ему шанс. Но если человек до последнего упирается в своей лжи – это его полное право.

Дважды кулаком бью в дверь – и через мгновение слышу за ней тяжелые шаги.

— Что… что вы задумали? – святой отец вскакивает на ноги.

С нескрываемым удовольствие замечаю на его лбу капли выступившего пота. И это в наших-то весьма прохладных покоях.

Деревянная дверь отворяется – и в камеру входят двое варваров, до того терпеливо ждавшие знака снаружи.

Просто киваю им и отхожу в сторону, чтобы не мешать.

Вдвоем они быстро хватают святого отца и распластывают его на столе. Шкуры и нарядные одеяние, в которых он вел свадебную церемонию, летят прочь, пока священник не остается в одном исподнем. Но здоровяки и тут не останавливаются – рвут белоснежную рубаху в клочья.

Затем один из них снимает с пояса небольшой крюк, длиной чуть больше ладони.

— Знаете, что это, святой отец? – интересуюсь я.

— Боже спаси! – бормочет перепуганный священник. - … и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим…

— Рекомендую обратить внимание, это очень необычный инструмент, - продолжаю я, - только для особенных случаев. Смотрите, нижняя часть этого крюка острая, как бритва, а верхнее – плоская, немного скруглена. Если работать им достаточно аккуратно, то можно легко сделать в животе небольшой разрез – и сквозь него вытащить на свет Божий весь кишечник. Признаться, я весьма удивился, когда увидел подобную штуку здесь, в горах. Потому что родина сего замечательного инструмента находится много южнее. Вы наверняка знаете о тех местах. Хотя бы из ученых книг. Пески, странные каменные изваяния, коим насчитываются многие столетия, и странная привычка перед захоронением вынимать из своих мертвецов все внутренности.

— Всевышний покарает тебя! – голос святого отца дрожит и, наконец, превращается в крик, когда острая часть крюка касается кожи на его животе.

— Всенепременно, - соглашаюсь я. – Кстати, забыл сказать, вы же понимаете, что извлечение из вашего нутра кишечника - всего лишь несколько болезненное действо, но никак не смертельное. Я все еще ожидаю ответа из семинарии, а потому намерен сохранить вашу жизнь в почти полной неприкосновенности. Главное, не запутайтесь и не споткнитесь в частях собственного тела, когда будете перемещаться по камере.

Варвар надавливает на крюк – и тот вспарывает тонкую кожу. Появляется кровь.

Священник вопит и вырывается, но у него вообще нет шансов.

— Я все скажу! – выплевывает вместе с брызгами слюны. – Будь ты проклят! Я все скажу.

Приподнимаю руку – и варвар замирает, но его инструмент все еще в непосредственной близости от тела священника.

— Клянусь Отцом нашим Безначальным, я не хотел худого для Ее Величества, - вконец расклеивается святой отец. – Я просто иногда выполнял для его светлости некоторые поручения. Ничего такого, ничего во вред Короне. Просто некоторая информация.

— А яд?! – нависаю над ним. – Тоже ничего такого?!

— Я не знал, Отцом нашим всемилостивым клянусь! Не знал, что это. Я получил письмо от его светлости и запечатанный сосуд с указанием, что с ним делать.

— И никаких вопросов? Никаких сомнений? - Не зря же говорят, что простота - хуже воровства.

— Я не думал, что все так обернется. - Священник, кажется, готов начать скулить на все голоса, лишь бы избежать неприятной участи. - Что с Ее Величеством? Она жива?

— Надо же, спросил. Твоими молитвами, предатель, жива.

— Хвала всем высшим силам! - обливается потом он.

— Кстати, ты не сказал, от кого именно получал поручения.

— Нет, не сказал? – святой отец выглядит растерянным, но под откровенно кровожадным взглядом моих спутников решает, что играть в какие-то игры более не стоит. – Великий Магистр. Кто же еще.

— Через кого приходили поручения?

— Всегда по-разному. Иногда с вороном, иногда… - он запинается, явно не желая выдавать подельников.

— Я очень внимательно слушаю, - говорю, нисколько не заботясь о том, чтобы не испугать своего собеседника. Напротив, его страх – лишь небольшая отдушина моему гневу.

— Иногда с поставщиками разных товаров. Но Ее Величество избавилась от них всех. Сейчас остался только господин Летард – поставщик благовоний и церковной утвари.

— Вы же, святой отец, понимаете, что сейчас в ваших интересах, если вы говорите только правду. Причем всю до последней капли.

— Понимаю.

Кажется, в нем больше нет никакого сопротивления – даю знак варварам отойти.

Сломленный священник переваливается на лавку, неловко тянет на плечи шкуру. От уверенного в себе благообразного проводника слова Божьего не осталось и следа. Теперь это несуразный старик, чью судьбу я еще не решил. Но сострадания к нему у меня нет никакого. В любом случае, у него лишь два пути: либо на плаху, либо, и тут надо поразмыслить, использовать его в своих целях. Если придумаю, как.

— Хочешь сказать что-то еще?

— Не знаю, насколько важна будет эта информация…

— Говорите все, что знаете. Я разберусь.

— Его Величество король Лаэрт интересовался всем, что мне известно о Глотке Арташа. В особенности часто заводил этот разговор незадолго до своей… гибели.

Хм, древний вулкан на небольшом острове совсем недалеко от большой земли.

— Зачем ему старые предания?

— Он не объяснял. Он спрашивал. Я отдал ему все свитки, которые сумел достать по его приказу.

Еще интереснее.

— И много таких свитков было?

— Возможно, с дюжину или чуть больше. Как оказалось, о Глотке Арташа больше знают шаманы варварских племен, но они, само собой, никаких записей не делают, - он переводит взгляд с меня на моих спутников и обратно. – У них гора называется по-другому, но это и неважно. Если изучить все сведения и отбросить явные сказки, то можно получить пусть примерную, но довольно стройную картину.

— Знаете, где он хранил эти свитки?

— Обычно милорд Лаэрт работал на верхнем этаже северного донжона. Но там ли до сих пор свитки – известно лишь Создателю.

Я вообще не уверен, что вся эта информация имеет хоть какую-то важность. У местных россказни о Глотке Арташа имеют мистический сакральный смысл, на этом вулкане завязана часть их верований и даже обрядов. Но чему только не поклоняются за пределами цивилизованных земель? Духам, животным, предкам, деревьям… Даже у нас вера в Безначального Отца до сих пор полностью не вытеснила пантеон прежних богов.

Но слухи слухами, а проверить интерес Лаэрта все же надо. Он не был глупцом и уж точно бы не стал впустую тратить время, когда у него из рук ускользали власть и влияние. Плохо, что сам не могу прямо сейчас поговорить с шаманом, так как он остался в деревне. Но порасспросить воинов тоже можно, что-то они знать должны. Это на случай, если Лаэрт уничтожил или забрал с собой всю важную информацию. Если она, разумеется, вообще была.

— Вам принесут новую одежду, святой отец, - говорю перед тем, как покинуть камеру. – Ваша судьба еще не решена. Но высшему духовенству Хдеунской семинарии я о вашем предательстве сообщать не стану.

Вместо ответа он лишь кивает.

Ладно, а теперь самое время заняться государственными делами, пока мои вассалы не сплели заговор за моей спиной.