Защитник Драконьего гнезда. Том второй

Глава одиннадцатая: Изабелла

Глава одиннадцатая: Изабелла

Я никогда не провожала своего мужчину куда-нибудь дальше его собственного дома. А тем более не провожала его на войну.

И сейчас отчаянно убеждаю себя, что Анвиль не едет ни на какую войну, это всего лишь быстрая вылазка, цель которой лежит даже не за пределами Артании, а в ее собственных границах. Что в этом может быть опасного для дракона? Это не в одно лицо выходить против нескольких сотен врагов.

Но доводы рассудка – это одно, а натянутые до предела нервы – совсем другое.

И – да, головой я все понимаю. И необходимость подобных решений, и вообще неизбежность силовых методов в наших условиях и в наших обстоятельствах. Воевать в средние века – это нормально. Не доживать до старости – тоже нормально. И статус короля нисколько не защищает тебя от необходимости самолично руководить войсками. История моего мира знает кучу фактов, когда короли не возвращались из очередного боевого похода.

Только сейчас я не хочу все это знать и помнить.

Сейчас я просто боюсь и не хочу отпускать своего мужчину.

Но при всем при этом у меня нет права показывать ему свою слабость и свои сомнения. Он должен видеть, что оставляет королевский замок не на расхлябанную заплаканную тряпку, а на уверенную в себе женщину, которая способна трезво принимать решения.

— Берегите себя, Ваше Величество, - говорю, с трудом сдерживая дрожь в голосе. – Имейте в виду, если не вернетесь через десять дней, я самолично отправлюсь на ваши поиски. А еще знайте, что наездник из меня – никакой. Поэтому вам будет совестно, что ваша супруга стесала собственный зад до самых ушей.

Я говорю какую-то дичь, а ведь должна вселить в своего мужчину уверенность и желание поскорее вернуться обратно. И вот со вторым – полная и непроглядная задница. Потому что мужчина должен покидать дом, как бы это сказать покультурнее… с пустыми причиндалами. А у нас с этим не то чтобы проблемы – у нас с этим никак, хотя иногда Анвиль проводит вечера в моей спальне, но только для того, чтобы поговорить.

Я понятия не имею, удовлетворяет ли мой муж где-то свои сексуальные потребности. И с одной стороны, это хорошо. Потому что по замку не ходит ни единого слуха о том, что Его Величество лапал какую-нибудь игривую девицу. А такие слухи бы наверняка появились, будь к ним основания. По крайней мере, я так думаю. С другой стороны, у нас с драконом до сих пор не было ни одного, даже самого завалящего секса. Он не требовал исполнения мною супружеского долга, а я… ну, что я – я не знаю, как предложить ему себя такую страшную и вообще кругом странную.

Наверное, пока не услышала прямого и категоричного «Нет», так и буду тешить себя надеждой, что даже с изувеченным лицом могу быть для него хоть сколько-нибудь желанной. Потому что, чего уж греха таить, я хочу этого мужчину.

Надо было вчера вечером набраться смелости и прийти к нему голой. И будь что будет. Но я не набралась. Хотя не сомкнула глаз почти до самого рассвета. Это же надо, насколько тема секса с собственным мужем может засесть в голове, насколько сильно она может тяготить и расстраивать. Мне надо думать о делах государства, о пропавшей дорогущей древесине, о набегах варваров, о способах расплатиться с торговой гильдией, о странностях, окутывающих пропажу предыдущего короля, о его сотне других крупных и мелких проблемах… а я переживаю, что меня не хочет человек, которого я, в сущности, вынудила на себе жениться.

А если он извращенец? Если предпочитает брать женщин каким-то нетрадиционным и противоестественным образом? Намеренно воскрешаю в памяти кадры из известного сериала, в которых сопливый король показал всю свою жестокость и низость, когда смог в полной мере реализовать свои неприличные фантазии и желания.

Ну а что? А вдруг?

Понятное дело, что я просто дура, и Анвиль не может даже близко быть таким. Но зато так я хотя бы для собственного успокоения могу считать, что мне повезло. Не трогает – и ладно.

Успокаивает ли это меня? Да ни чуть!

— Вашему драгоценному заду, Ваше Величество, не угрожает ровным счетом ничего, - усмехается Анвиль. – Обещаю не задерживаться. – К тому же у вас не будет времени даже затосковать о моей персоне, уверяю вас, королевские обязанности съедят все ваше время. Не успеете зевнуть, а я снова буду мозолить вам глаза.

— Я зеваю очень быстро, - предупреждаю я.

Дракон усмехается, а потом вдруг становится серьезным, осматривается по сторонам, будто опасается, что нас подслушивают, чуть понижает голос.

— Би, тебе нужно найти на теле Амелии метку заклятия Ледяных оков. Она может быть в любом месте.

Наверное, мое лицо слегка вытягивается в удивлении.

— Амелия действительно очень сильная. И она, я уверен, со временем поборет заклятие. Но будет куда лучше, если нам удастся это время сократить. Поверь, покушаться на дракона, даже маленького, охочих куда меньше, чем на обычного человека. Да и со здоровьем у нас все много лучше.

— Я понимаю, - киваю, точно болванчик. – На что похож этот знак?

— Звезда, снежинка, расходящиеся в стороны лучи… вроде старой татуировки.

— Я поняла. И если я знак найду, мы сможем его уничтожить?

— Не все так просто. Другой чародей силой равный Магистру действительно смог бы это сделать и не причинить при этом вреда Амелии. Я – не чародей. И одной моей крови здесь недостаточно. Но я надеюсь, что мы сможем отыскать в заклятии брешь и ослабить его. Хотя бы немного. Возможно, для Амелии будет достаточно даже этого.

— Но мы все равно продолжим пытаться, даже с этим заклятием.

— Разумеется. В идеале его требуется регулярно обновлять. У Магистра нет возможности это делать, потому у вас есть шанс справиться самостоятельно.

— Я вот всю думала… - не знаю, стоит ли говорить об этом сейчас, но Анвиль уже смотрит внимательно и выжидающе. – Что мешает Магистру забрать власть силой? Он же должен понимать, что время играет не на него.

— Возможно, он так и сделает. Именно поэтому мы должны быть осторожны и быстры. Именно поэтому я оставляю в замке большую часть воинов, к тому же, на днях должен прибыть шаман. Думаю, в числе прочего, вам будет, о чем с ним поговорить.

— Глотка Арташа, я помню, - киваю я. – И я посмотрю, что можно найти в записях Лаэрта, если таковые сохранились.

Солнце едва-едва показывается над горными пиками. Еще не светло, но уже и не ночь. Еще немного – и дорогу станет хорошо видно. Мы готовили эту вылазку почти в тайне, не афишируя ее и ничего не выставляя напоказ. Даже простую одежду для дороги, на которую варвары должны сменить свои шкуры, подготавливало всего два человека. Да, по расчетам дракона вся эта операция должна занять не более шести дней. Десять – с огромным запасом. За это время Магистр, даже если и узнает о том, что дракон покинул замок, не сможет подтянуть сюда сколько-нибудь серьезные силы. Сможет прибыть сам, но на этот риск мы готовы пойти.

— Мне пора, - говорит Анвиль.

И я почти инстинктивно хватаю его за руку. Хочется броситься ему на шею и сказать много-много всяких глупостей.

— Я буду тебя ждать, - говорю совершенно пересохшими губами.

А ведь правда буду. И даже хорошо, что у меня здесь будет полный рот государственных забот, а то бы точно проглядела все глаза как та девушка со старой картины, кажется, к иллюстрации «Алёнушке». А ведь никогда раньше не могла даже подумать, что смогу настолько сильно привязаться к… хммм… почти малознакомому человеку. Даром, что этот человек - воскресший зомби, дракон и мой муж.

Вот спросить меня, что я о нем знаю? Размер ноги? Его самые яркие детские воспоминания? Гастрономические пристрастия?

Но пока я пытаюсь хоть как-то оправдать внезапное чувство тоски, которое буквально до боли сжимает сердце, дракон раздумывает уходить. Вместо того, чтобы идти к уже ожидающим у ворот воинам, Анвиль уверенно шагает обратно ко мне.

Зачем-то считаю его шаги - второй, пятый, какой-то там следующий. Что-то случилось, господи? У него такое сосредоточенное и жесткое лицо, как будто он вдруг решил, что на время его отсутствия женщина может все испортить и собирается отдать приказ держа ь меня под замком. Или… это у меня разыгралось воображение? Или на самом деле он так сосредоточен, потому что смотрит куда-то как будто не прям мне в глаза, а ниже? На… губы?

Я даже мяукнуть не успеваю, как он обхватывает меня рукой и так крепкой прижимает к себе, что едва могу вздохнуть. Зато отчетливо слышу гремящий и частый стук собственного сердца. И, кажется, его – тоже. Хотя это совершенно невозможно под его тяжелыми доспехами.

Его взгляд цепляется в мой – глубокий, пристальный, манящий. А я, как комок снега на горячем солнце, готова растаять в его объятиях и растечься маленькой лужицей. А может и не очень маленькой.

— Вы что-то забыли, милорд? - бормочу как последняя идиотка, и только остатками здравого смысла понимаю, что снова зачем-то перешла на «вы». Как будто это мое личное заклинание, попытка спрятаться за официозом, чтобы хотя бы создать видимость надежности и нерушимости личных границ.

— Самое важное, моя дорогая, - говорит Анвиль, наклоняясь к моему лицу. - И, клянусь вам, это был последний раз, когда я забываю о подобном.

От его странного запаха каких-то специй и цитрусов, у меня кружится голова. Разве мужчины в дремучие века не должны пахнуть более… гммм… крепким амбре?

— Что же вы забы…

Он не дает закончить, просто накрывая мои губы своими.

Без напора или желания раз и навсегда завладеть моим ртом – осторожно, как будто пробует, но еще дает мне возможность убежать.

Какое там, какое бежать!

Я сильно дрожу, когда Анвиль мягко прикусывает мою нижнюю губу – и по всему телу проносится сумасшедшая сладкая дрожь.

Я и не знала, что поцелуй как из книги, может быть поцелуем как из жизни! Чтобы сразу все тело как будто в кисель, и все косточки - в мягкую патоку. Чтобы захотелось стать чем-то мягким и теплым, безвольным в этих сильных руках, потому что - я точно это знаю! - эти руки никогда не дадут меня в обиду.

И мои собственные руки тянутся к нему, чтобы обнять в ответ. Чтобы уцепиться в эти крепкие плечи. Чтобы не упасть. Хотя, конечно, он держит меня так крепко, что я бы не упала даже развернись у меня под ногами огненная бездна.

А я все равно цепляюсь в него, как за спасательную соломинку, за глоток животворящего воздуха. Мне так нужны эти поцелуи, мне так нужно чувствовать себя желанной, мне так нужно видеть этот взгляд.

Почему ты раньше не смотрел на меня вот так, вредный драконяка?

Почему не целовал?

Но поцелуй заканчивается – резко, неправильно и обидно почти до слёз. Даже не хочу открывать глаза, чтобы еще хотя бы секундочку потянуть приятное мгновение.

Ведь теперь… Он уезжает. И только если вернется…

— Я вернусь, Ви, - еще и улыбается так, что у меня чуть не сводит судорогой губы, так хочется снова обнять его и, как жадное девчонке, снова полезть целоваться. - Я вернусь к тебе, Мое Величество.

И уходит.

Никаких признаний в любви, никаких нежных слов на прощанье.

Просто запрыгивает верхом, разворачивает коня и пускает его прочь. Мгновение – и небольшое воинство в грохоте стучащих копыт покидает стены замка. А через минуту даже пыль, поднятая лошадьми, усаживается обратно на землю. Становится тихо-тихо, как будто и не было ничего, и все это было просто очень яркой и очень похожей на реальность фантазией.

Я еще долго стою в свете лучей оживающего дня.

Мне нужно успокоиться, нужно собраться с мыслями. Дел у меня действительно очень много – и подходить к ним нужно с абсолютно трезвой головой. И такая голова у меня будет. А о своем несносном муже я буду думать перед сном. А еще… еще я приду к нему голая в тот вечер, когда он приедет. И мне все равно, даже если это тут не принято. И если он меня не захочет – пусть так и скажет. Я лучше один раз проревусь и перебешусь, но зато хоть буду знать, что для меня у него только «фрэндзона».

Хотя, разве подружек целуют вот так?

Выдыхаю.

«Остановитесь, Ваше королевишное Величество, подумайте лучше о государственных заботах и о том, что до мужниного возвращения нужно все тут сберечь хотя бы как было, но лучше бы приумножить. Неделя - это очень много, но эта неделя уже пошла на убыль».