Защитник Драконьего гнезда. Том второй

Глава сорок вторая: Изабелла

Глава сорок вторая: Изабелла

Меня выкручивает и выворачивает в бесконечной непрекращающейся агонии. Когда-то краем уха я слышала, как действуют нервнопаралитические яды, как они сводят с ума мельчайшие синопсисы, забивают их и по итогу делают абсолютно непроницаемыми для электрических сигналов между клетками. И вот сейчас у меня именно такое чувство - полнейшей потери ориентации, невозможности контролировать собственный организм, невероятной паники вкупе с жуткими судорогами. Не уверена, что последнее должно иметь место быть, но оно есть.

Все это осознаю лишь отчасти, лишь поверхностно и отрывками, потому что разум, поначалу, пусть и с огромным трудом, но воспринимал хотя бы часть информации, теперь почти умер.

Перед глазами мелькают разноцветный образы, перемещаются какие-то тени, но я не в состоянии понять - кажется это мне или что-то действительно происходит вокруг.

Одно я знаю - это снова кошмар.

Проклятый тяжелый кошмар.

Нужно только потерпеть - и все закончится. Потому что все это нереально, все это лишь в моей голове. Пусть и невероятно чудовищно мучительно.

— Маленькая дрянь почувствовала себя настоящей королевой, - слышу шелестящий голос - и тело разрывается сотней вопящих кровоточащих кусков плоти. - Это даже занятно.

Понятия не имею, могу ли отвечать, но желания вступать с ним в диалог нет никакого.

— Слабость порождает сомнения. Сомнения порождают неповиновение. Неповиновение порождает восстание.

Каждое его слово рассекает меня на части. Каждая его пауза собирает меня заново. Калейдоскоп из чавкающих звуков, брызг крови и внутренностей, взрывающей сознание боли. И ничего не сделать, никуда не сбежать, не укрыться.

Я в полной власти неведомого садиста.

— Глупая дрянь сделала неверный выбор.

Мир вокруг затапливает тягучая сводящая с ума вонь. Не хочу думать, на что это похоже, не хочу цепляться за неподконтрольные образы в голове, не хочу...

Но все равно вижу себя летящей вниз, в черный провал, заполненный сотнями... нет, тысячами обезглавленных, растерзанных тел. Женщины, мужчины, дети, старики. Обожженные, со страшными рваными ранами, выпотрошенные, но... боже, все еще шевелящиеся, тянущие ко мне руки с черными отслаивающимися ногтями.

Они и есть источник вони. Они, раздувшиеся и одутловатые, стали домом и кормом для легиона белых безглазых червей, что пируют на них и размножаются.

Вопль ужаса и отвращения взрезает собственный слух, потому что я просто не в состоянии все это вытерпеть.

— Это те, кто поверил маленькой шлюшке, - нашептывает невидимый мучитель. - Кто доверился ее змеиному языку. Ты посчитала себя самой умной и хитрой? Но вовремя раздвинуть ноги - это не хитрость.

Падаю глубоко сквозь измазанные кровавой слизью тела и застреваю в их беспрестанном шевелении, попытках выбраться наверх, к подобию света и свободы. Они вокруг меня, они везде. И я уже ничем не отличаюсь от них. И могильные черви тоже понимают это, потому что набрасываются на меня, вгрызаются и проникают в меня. Я больше не человек, более не мыслящее существо - я лишь корм.

Не хочу чувствовать, не хочу думать! В голове сонм голосов – рыдающие, требующие, вопрошающие, проклинающие. На разные лады, на разных языках. Но я их понимаю. Я знаю, что им всем надо: им нужна я. Чтобы спросить за все, что я сделала. Чтобы посмотреть мне в глаза. Чтобы убить за то, что причинила им боль, обманула, предала.

Нет!

Это не я! Я не могла!

Кричу‚ в ничто срывая голосовые связки, отхаркиваясь кровью.

— А ведь все могло быть иначе... веришь?

Все исчезает.

Нет ни шевелящихся тел, ни червей, ни даже терзающей меня боли. Есть приятная ласковая прохлада набегающих на обнаженные ноги волн.

Открываю глаза.

Я лежу на бесконечном песчаном пляжу, а над головой светит яркое солнце. Прозрачная вода, омывающая мои ноги, настолько приятна, что я почти боюсь этого ощущения, боюсь, что все снова может рухнуть туда, в темноту и вонь.

Оборачиваюсь - это какой-то тропический берег, за спиной раскинулся густой лес из пальм и каких-то экзотических для меня растений. Легкие порывы ветра подхватывают диковинный аромат цветения неизвестных мне цветов и обволакивают им меня, точно дорогим парфюмом.

— Нравится?

Меня будто подхватывает и относит на несколько метров в сторону. Не какой-то силой – всего лишь реакция собственного тела. Это страх. Ужас перед существом, которое стоит всего в шаге от того места, где только что лежала.

Но теперь его голос звучит вполне спокойно – и уже точно не причиняет мне боль. Но я все равно уверена, что это именно та тварь.

— Что тебе надо? – игнорирую его вопрос.

Я не могу рассмотреть, кто это. Среднего роста, очень худой, в какой-то полуистлевшей мешковине или жалком подобии дорожного плаза с капюшоном, в который кутается так, что не разглядеть ни клочка кожи. Если бы не странная подрагивающая полумгла вокруг него, вполне можно принять за жалкого бродягу.

— Помочь.

— Я уже сказала, что не нуждаюсь в твоей помощи.

— Тебе нравится терпеть боль? – сейчас в его голосе можно разобрать почти самое настоящее участи. Точно этой твари не все равно на мои дела, точно не оно уже не первую ночь мучает меня.

— Нет, - на языке вертится еще множество слов, но провоцировать гада на новую порцию пыток совсем не хочется. Чем дольше мы вот так беседуем, тем легче пройдет ночь.

— Мы можем обойтись без боли. Можем встречаться здесь или в любом другом месте, где ты захочешь.

— Встречаться?

— О-о-о, - хриплый кашель, который, должно быть, обозначает смех. – Нет. Я, к сожалению, настолько стар, что давно не испытываю влечения к женщинам. Впрочем… - в сгустке полумглы вокруг существа пробиваются ветвистые молнии, в воздухе появляется легкий запах озона, – с тобой я, кажется, снова обретаю жажду жизни. Это хорошо, это интересно. Когда раз за разом проживаешь столетия, однажды ловишь себя на мысли, что уже нечему удивляться. А ты меня удивила, маленькая… королева, - снова каркающий кашель.

— Ты Пожиратель снов? – спрашиваю совсем не то, что хотела.

— Имена, клички, титулы, звания… все это придумано одними людьми для других людей и никогда не несет никакого истинного смысла. Но если тебе так будет легче – когда-то у меня было и такое имя.

— Тебя пробудил Лаэрт? Что тебе надо?

Пожиратель едва заметно отрицательно дергает головой.

— Все не то, маленькая королева. Я пробудился сейчас, а мог пробудиться через тысячу лет – ничего бы не изменилось. Люди не меняются. Поверь… хотя, ты ведь и сама это знаешь.

Он подается немного ко мне – и я отступаю на шаг. Не специально, на чистом автомате.

— Ты – не она. И ты не отсюда. Но в твоем мире все то же самое. Кровь, жадность, предательство и ложь. Ничто не меняется. Ни время, ни пространство не способны изменить человека.

Наверное, на моем лице что-то отражается, потому что Пожиратель снова отступает.

— Я прав. Признай это хотя бы для себя.

— Признать что? Несовершенство людей? Да, это действительно так. Но и что? Почему ты берешь на себя право судить? Скольких невинных ты убил? Чем ты лучше других? Какое право имеешь кого-то в чем-то обвинять?

На этот раз ему откровенно смешно - и каркающий смех точно наждачка скребет меня по коже, но это даже близко не та боль, которая терзала меня совсем недавно.

— Мне многое непонятно о твоем мире, маленькая королева, но и там я хорошо вижу пастухов и стада. Кто и почему наделил пастухов властью, а каждую овцу в стаде - длинным языком?

— Любишь уходить от прямых ответов?

— Хочешь правду?

— Именно о ней и прошу.

Понимаю, что нахожусь далеко не в самом выгодном положении, чтобы настаивать хотя бы на чем-то, но раз у нас получился неожиданный диалог, почему не попробовать вытащить из него что-то такое, что потом можно будет использовать? Пусть даже не против него самого, но хотя бы для собственной за щиты.

Подумаешь, что стою перед ним в почти прозрачной ночной рубахе. Не дождется, урод, чтобы испытывала перед ним хоть каплю смущения.

— Изволь, маленькая королева. Ты считаешь, что правда на твоей стороне? Можешь не отвечать, я это знаю. Но ровно так же считал несчастный лорд Фарвурд, когда пришел к твоим стенам с вполне законными, как он считал, притязаниями.

— У него не было никаких законных притязаний. Он хотел воспользоваться ситуацией, за что понес справедливое наказание. Очень мягкое, к слову говоря. По закону, я бы могла назвать его изменником и казнить.

— Почему не сделала этого?

Что ответить? Что тогда я понятия не имела, кто я и где я? А сейчас бы я смогла приказать убить человека? Одно дело видеть, как кто-то умирает рядом, но совсем другое – собственным словом направить руку палача.

— Потому что была занята.

И это чистая правда.

— Потому что была слаба. – Отрицательно качает головой Пожиратель. - А сейчас? Сейчас стала сильной? Сейчас сможешь перерезать горло? Любому, кто встанет на твоем пути, кто посягнет на Корону.

— Я – не ты. Я – не убийца. Я не убиваю из прихоти и уж точно не стану убивать невиновных.

Знаю, что говорю высокопарно и не факт, что полностью откровенно, потому что и сама понимаю, что в жернова чужих разборок легко могут попасть люди, которые к ним не имеют вообще никакого отношения.

— Фарвурд сошел с ума, а бешеная собака - опасна для всех. Люди, которые сейчас едят и совокупляются возле твоих стен, готовы были поднять тебя на вилы, когда сила была на их стороне. Сила! Как считаешь, все эти несчастные мужчины и женщины проливали бы слезы, если б тогда рядом с тобой не оказалось цареубийцы?

— Не проливали бы, - говорю совершенно откровенно.

— Они бы вернулись к своим плошкам с помоями и продолжили бы совокупляться, уже через сутки забыв, что свернули голову собственной королеве. То же самое сделают те, кого ведет под твои стены небезызвестный тебе маг. Люди, идущие за ним, свято верят в твою распущенность, маленькая королева. Возразишь мне, что их обманули? Возможно, но они этого не знают и не узнают, когда будут умирать, ненавидя и проклиная тебя. В их глазах ты зло. Это стадо. Стадо по одну сторону, стадо по другую. Они не способны думать сами. Пастух вложил им в головы то, что нужно ему, а они с рвением и придыханием понесут эту ложь дальше, вложат ее в голову других овец.

Слышу что-то вроде печального вздоха.

— У тебя свои овцы. У мага свои. И они ничем не отличаются друг от друга. И в твоем мире так же. Больше овец, другие способы вкладывать ложь в головы, а пастухи те же. И разница в стадах лишь одна - пользующие их пастухи. Больше овец - больше возможностей, больше лжи.

— Я не пастух! И никому не лгу. И – да, считаю, что это тоже способ расположить к себе людей. Пусть более сложный, но куда более долговечный. Любая ложь когда-то раскроется. Правда живет гораздо дольше.

Так себе заявление, но я в него действительно верю.

— Ты странная, маленькая королева. - Мне кажется или в голосе Пожирателя действительно слышится задумчивость? - Ни для овец, ни для пастухов не существует истинной правды или лжи. И искать правду бесполезно, и обращать овец в свою веру стоит лишь ради того, чтобы поиметь их раньше других пастухов. Но ты... маленькая королева из иного мира... я предлагаю тебе сделку. Предлагаю тебе стать единоличным пастухом. Один пастух - одна правда.

— А совсем без пастухов никак? Совсем без твоей... помощи? – намеренно выделяю последнее слово.

— Нет. Пастух будет всегда. И если он окажется недостаточно сильным, появится другой, третий, десятый... и снова все по кругу. Бесконечно колесо смертей.

— Только не говори, что хочешь остановить все эти смерти.

— Почему нет? Возможно, ты недостаточно обо мне знаешь, но я никогда не убивал ради удовольствия. Цель - прежде всего.

— И какая твоя цель?

— Мир, - в его голосе слышна насмешка. - Звучит банально, да? И ты мне, разумеется, не веришь. Да, наше знакомство началось несколько жестко. Но на то были свои причины. Я могу вернуться обратно, к боли, если там тебе нравится больше. А можем остаться здесь...

Здесь? Мы? Вместе?

Так и подмывает спросить - зачем? Но уже подставилась раз, больше не буду.

— Зачем тебе я? - а вот этот вопрос действительно меня волнует. - Во мне нет ничего особенного.

— Ни зачем, - разводит руками совсем по-человечески. - И в тебе действительно ничего нет... кроме одного – ты забавная и заставила меня улыбнуться. За это я готов отдать тебе весь этот жалкий мир. Разуверь меня в моем убеждении, что люди достойны лишь плети и виселицы. Что лучший исход для них - тяжелый труд и легкая смерть. В противном случае - вывернутые кишки в придорожной канаве.

Первый мой порыв - послать гада куда подальше. Но это будет очень неосмотрительно. Гордость и чувство собственного достоинства, конечно, очень хороши и нужны, но иногда лучше притормозить и осмотреться. Два врага или один? И - нет, речь вовсе не о союзе. Я не верю ни единому его слову. Речь о том, чтобы хотя бы немного усыпить желание Пожирателя выжечь Драконье гнездо и всех, кто доверил ему свою жизнь, прямо сейчас.

Поэтому прикусываю язык и наступаю на горло собственной гордости. Ничего, не развалюсь не плюнуть в сторону Пожирателя.

— И какова цена твоего подарка?

— Цена? — удивляется он.

— Неужели все бесплатно?

— Я в любой момент время могу взять и тебя, и всех, кто тебе дорог, и вообще всё, что захочу, маленькая королева. Не стоит принимать мое доброе предложение за слабость.

— Уверяю, я очень серьезно отношусь и к тебе, и к твоему предложению. Просто хочу все выяснить еще на берегу, чтобы потом не остаться дурой.

— Разумно, но не со мной. Никаких условий с твоей стороны, никаких договоренностей и правил для тебя. Ты просто принимаешь то, что я тебе даю. И поступаешь так, как считаешь нужным. Если я пойму, что ошибся... - он делает многозначительную паузу, - я сделаю тебя своей частью. И, поверь, ты этого точно не хочешь.

Сделка с дьяволом?

Вот так просто и незамысловато?

«...сделаю тебя своей частью» - звучит крайне неприятно.

То есть уже очень непросто.

— Это эксперимент? Или игра для тебя?

— Любопытная маленькая королева, - усмехается Пожиратель. - Считай это предложение небольшой забавой для меня. Попыткой поверить в существование правды и справедливости, как таковых. Ты станешь единовластным и полноправным пастухом. Вкладывай в головы своих овец, что считаешь нужным. И посмотрим, к чему это приведет.

У меня в голове будто небольшой взрыв происходит - не от какой-то очередной гадости, устроенной Пожирателем, а от осознания, куда он клонит.

— Ты начинаешь понимать, - от существа, прикидывающегося жалким оборванцем, вдруг начинает нестерпимо нести промозглым холодом.

Я непроизвольно ежусь и начинаю пятиться. Вот только ноги проваливаются в песок и застревают. Это больше не теплый приятный ногам песочек тропического побережья, а черная смолистая жижа, которая держит так плотно, что рвись не рвись, а даже шага не сделать. Я будто муха, попавшая в клейкую западню.

— Твой ответ, маленькая королева?

Меня засасывает все больше. Вот жижа поднимается до колен, вот до середины бедер. И чем больше и сильнее рвешься, тем быстрее погружаешься в это склизкое нечто.

— Я вычищу для тебя сначала твое королевство, а затем и весь мир, - рокочет в ушах его голос.

Небо над головой затягивают чернильные тучи, из которых вниз вытягиваются подрагивающие вихри смерчей. Точно чудовищных размеров щупальца, шарят они по поверхности воды и суши.

— Выжгу дотла крепости и замки, уничтожу само понятие о господах и слугах. Один мир - одна королева. Жестокая и справедливая или податливая и ранимая? Выбор за тобой.

Меня затянуло уже до пояса - и почему-то вдруг становится очень трудно дышать. Мне не больно, но почему-то все тело бьет сильнейшая дрожь, в ушах шумит, а на лбу и груди проступают крупные капли пота. Я боюсь. Мамочки, я так боюсь. Не боялась раньше - кричала, вопила, готова была на все, лишь бы боль прекратилась, но не боялась. А теперь боюсь.

Ниже и ниже, пока грудь не стискивает плотным стальным хватом.

— В твоих силах будет построить новый мир - правильный, честный, справедливый. И удобрением к новым росткам станет пепел его почивших в муках обитателей. Очищение, маленькая королева, не бывает без боли. Даже ребенок рождается в страданиях и муках. Неужели ты думаешь, что целый мир может миновать этот шаг?

— Нет! - то ли приглушенный крик, то ли стон из сдавленного горла. – Я не с тобой!

Еще немного — и я не смогу сказать ни слова.

Не знаю, зачем ему эта игра, но я точно не стану ее частью. Пусть глупо, пусть необдуманно, пусть предельно не рационально.

Я не герой, не бесстрашная валькирия из древних преданий. И мне очень страшно. Страшно, что в этот раз могу банально не проснуться. Почему-то уверена, что эта тварь вполне способна прикончить меня во сне.

Образ Пожирателя раздается в стороны, по нему пробегает несколько волн крупной ряби — и на какое-то мгновение мне кажется, что там, за этим тщедушным телом в грязной мешковине, я вижу что-то... что-то... совершенно иное, огромное и неповоротливое.

— Я дам тебе шанс передумать, маленькая королева, - грохочет в голове – и Пожиратель уже стоит надо мной, накрывает своей тенью, от прикосновения которой к коже в нос бьет запах паленого. - Занимайся своими делами. Строй планы, дерись. Я буду рядом, буду наблюдать. Иногда буду заходить в гости, чтобы ты не забыла меня. А потом сделаю еще одно предложение. Но уже с условиями... очень вкусными условиями. Ты разожгла во мне любопытство, маленькая королева. И мне это нравится.

Он резко дергает с головы капюшон - и мир вокруг наполняется таким ядовитым воем, что я не могу ни смотреть, ни слышать, ни кричать. Меня захлестывает, поднимает куда-то в невообразимые высоты, а потом разрывает на части.