Защитник Драконьего гнезда. Том второй

Глава двенадцатая: Изабелла

Глава двенадцатая: Изабелла

Анвиль уехал только утром, а тоску по нему я начинаю чувствовать уже вечером.

Глубокую неприятную тоску, как будто у меня отобрали что-то очень важное, принадлежащее только мне. Как будто в мире есть Самая неправильная вещь (если так можно сказать) номер один и эта вещь - отъезд моего мужа. Отъезд туда, где его жизнь будет подвергаться опасности, даже если он сказал, что вернется. Трудно представить, что другой мужчина на его месте сказал бы что-то в духе: «Да, меня могут убить, так что начинай паниковать и заранее собирай носовые платки!»

Но, к счастью (вот уж не думала, что скажу это), у меня в замке - полный рот забот. Если слушать всех модных психологов, они наперебой советуют обязательно на что-то отвлекаться, найти себе дело по душе и не думать о том, что заставляет грустить. А у меня тут целое Драконье гнездо забот, так что приходится засучить рукава и бежать от грусти в тяжелые трудовые будни.

В данном случае, эта фраза звучит в моей голове слитно голосом одной из подруг - и я невольно потихоньку прыскаю в кулак, чтобы не выглядеть со стороны какой-то неуравновешенной королевой, которая еще утром ходила чернее тучи, а теперь, осматривая хромую лошадь, чему-то улыбается.

— Все будет хорошо, моя госпожа? - спрашивает конюх, видимо приняв мою улыбку за добрый знак.

Может показаться нелепым, что королева собственной персоной занимается таким грязным делом, как забота о лошади, но мне уже все равно. Как там говорил Анвиль? Я делала достаточно неправильных, не королевских вещей, и в итоге это дало хорошие плоды. А речь идет не о каком-то рядовом тяжеловозе, которого запрягают в телегу или плуг, а о подаренной на нашу с Анвилем свадьбу кобыле благородных лошадиных кровей.

Я еще раз ощупываю сустав - и животное болезненно брыкается, когда мои пальцы натыкаются на едва заметную припухлость. Со стороны ее даже не видно, но она есть и тот факт, что находится как раз над суставом хромой ноги, подсказывает, что проблема именно в ней.

— Когда лошадь начала хромать? - Отступаю, беру из корзины яблоко и даю угощение встревоженному животному.

Она осторожно берет его теплыми колючими губами и, успокаиваясь, начинает аппетитно хрумкать.

— Так вот сейчас, - бледнеет конюх. Переминается с ноги на ногу и комкает шапку, прижимая ее к груди словно маленький тряпичный щит. - Пришел я, значит, подменить им сено, гляжу, а кобыла брыкается и на ногу припадает. Ну я поглядел, что к чему - и сразу к вам.

— Хорошо, что сразу, - успокаиваю его. Еще не хватало, чтобы бедолага схлопотал сердечный приступ - до сегодняшнего дня он исправно исполнял свои обязанности, и у меня не было нареканий на его службу.

В Драконьем гнезде небольшая конюшня, всего на десяток койколошадиных мест. Но когда я только-только начинала осматривать свои владения, именно это место оказалось чуть ли не единственным чистым. И с тех пор, хоть я и захожу сюда редко, здесь всегда идеальный порядок - каждое стойло вычищено, застелено свежим сеном, а лошади выглядят сытыми и ухоженными. Даже если их у нас всего шесть - и они используются в основном для хозяйственных работ.

Все, кроме этой - гнедой тонкой кобылы, которую один из лордов привез в подарок на королевскую свадьбу. Я, мягко говоря, не большой знаток лошадиных пород, но прошлое любителя реконструкция заставило приобрести кучу разных знаний в очень разных и иногда очень странных областях. Вот и про лошадей я тоже нахваталась «по вершкам». Ну и кое-что сказал сам даритель, и я слышала разговоры за столом, чтобы сделать вывод, что нам подарили настоящую породистую скаковую лошадь. Можно сказать - оторвали от сердца.

А еще через пару дней я услышала о скачках, которые организовывает один местный лорд, и что призовой фонд там - просто огромная куча денег. Ну и подумала, что можно было бы как-то исхитриться и принять участие, тем более что в моей конюшне стоит как раз подходящая лошадка. А деньги в нашем положении лишними точно не будут.

Скачки назначены на закат завтрашнего дня - и моя лошадь, вдруг, «выходит из строя» без видимых причины. Не то, чтобы я превратилась в параноика, но тут просто странно подумать другое.

— Кто-то еще заходил в конюшню? - Я обхожу лошадь и аккуратно ощупываю остальные ноги. Там все в порядке, никаких намеков на припухлости.

— Мальчишки иногда забегают, поглазеть. А больше никто как будто, Ваше Величество. Даже еще пару раз…

Я замечаю, что его лицо становится бледным-бледным и подталкиваю настойчивым вопросом:

— Кто еще заходил пару раз?

— Жена моя, Ваше Величество, - заикается бедолага. - Поесть приносила, когда присматривал за лошадками. Только она, Ваше Величество, в лошадях ничегошеньки не смыслит! Да и не стала бы! Да как же можно, Ваше Величество!

Кажется, я очень вовремя ловлю его под локоть, потому что бедный конюх как будто уже собирается падать на колени и просить за жену. Честно говоря, я никого не собираюсь сбрасывать со счетов, но именно на его жену и детвору подумала бы в последнюю очередь. Но дело в том, что о своем желании участвовать в скачках я говорила только Анвилю, да и то скорее в шутку. Ни у кого другого не было повода намеренно «портить» единственную подходящую для этого мероприятия лошадь.

А вот это уже не очень хорошо, потому что наталкивает на выводы, один неприятнее другого.

Первый - нас с Анвилем могут подслушивать, причем даже в собственной спальне.

Второй - если лошадь портили не для скачек, то… зачем?

— Мне нужна теплая вода, тонкие бинты, жир и льняное масло. И еще, может… что-то острое? И ножницы.

Я ни разу не ветеринар, но однажды случилось неприятное ЧП на играх - парень из нашей команды раздобыл лошадь для важного игрового события, она как-то неудачно споткнулась и тоже начала хромать. Причины, конечно, вряд ли те же, что и у моей лошадки, но хотя бы попытаться стоит.

Пока я пытаюсь вспомнить последовательность действий, конюх раздает указания мальчишкам во дворе. Кажется, нужно сначала промыть рану, обработать ее согревающей мазью и перебинтовать ногу так, чтобы надежно зафиксировать сустав.

Я обхожу кобылу еще пару раз, и, когда собираюсь еще раз ощупать ногу, мое внимание привлекает темное пятно как раз в том месте, где я нащупала опухоль. Оно едва заметно, но теперь, когда конюх отошел и не заслоняет свет, хорошо различимо на лоснящейся шкуре, потому что шерсть в этом месте сбилась и взялась «колючками».

Хватаю фонарь со столба, мочу пальцы в поилке и пару раз тру пятно, пока, наконец, шерсть не распадается из слипшихся колючек.

Подношу пальцы почти к самому носу.

И даже почти не удивляюсь, когда понимаю, что они окрасились в темно-красный цвет.

Лошадь не потянула ногу и это не какая-то «механическая» травма.

Кажется, мой пока что неизвестный «доброжелатель» что-то вколол ей в ногу.

Я быстро осматриваюсь по сторонам, наклоняюсь с фонарем почти к самому полу. Шансов найти «орудие совершения преступления» почти нет, и не факт, что я узнаю его, даже если увижу. С другой стороны - это же дремучее средневековье, здесь преступники еще не умели как следует скрывать свои грязные делишки, так что вряд ли паршивец забрал орудие с собой. Знаю, так себе теория, но другой нет.

К счастью, именно в этом стойле конюх еще не успел сменить подстилку. Видимо, как раз собирался это сделать, когда заметил хромоту - нетронутая охапка свежего сена так и стоит рядом с дверью. Продолжаю шарить дальше, разбирая даже дурно пахнущие комки старой подстилки. Это почти бессмысленно, так что, когда мои пальцы натыкаются на что-то твердое, я триумфально вскрикиваю.

Подношу находку ближе к лампе и верчу перед светом.

Это насекомое - обычный темный жук с короткими рогами и твердым панцирем. Таких здесь полно - и я нехотя вспоминаю пару болезненных укусов, которые уже успела от них получить. Зима или не зима, а местная живность научилась вести активный образ жизни даже в морозы и холода.

Но конкретно с этим жуком явно что-то не так.

Он слишком твердый. Одного его собрата, который вгрызся мне в ногу, когда я собирала цветы для маленького лорда Гаделота, я запросто растоптала пяткой, еще и насладилась приятным хрустом. А этого даже пальцами прижать не могу - он как будто железный! Чтобы подтвердить догадку, нахожу железную ленту на створках, закрывающих стойло, и постукиваю по ней находкой.

Звук четкого лязга метала об метал.

Значит, это насекомое явно не рождено природой в муках.

— Вот! - Мои детективные изыскания перебивает вернувшийся конюх. С ним еще какая-то девица - тащит ведро с водой и смотрит на меня с видом человека, которому ни за что могут устроить трепку.

— Вода - это хорошо! - хвалю я, сдабривая слова улыбкой.

Быстро осматриваю все принесенное конюхом, нахожу среди импровизированной «аптечки» плоскую длинную кость, заточенную по типу скальпеля. Я уже видела такие и они не произвели на меня впечатления - не годятся, чтобы сделать глубокий надрез, а когда ломаются, то крошатся в рану мелкими осколками костей, которые практически невозможно достать обратно.

Беднота – она и есть беднота. Дожили, в королевском замке чуть ли не каменный век.

К счастью, среди того, что притащил конюх, есть ножницы - грубые и вряд ли очень острые, но мне сгодятся и такие.

Срезаю шерсть над местом опухоли, промываю рану - и вуаля.

Там отчетливое пятно как от укуса, которое было и у меня на ноге. Только это - в разы больше и по краю покрыто мелкой красной сыпью. Возможно, это какая-то аллергия самого животного, но я склонна думать, что дело в реакции на токсин. Или что там вкололи моей единственной скаковой лошадке накануне скачек.

— Мне нужно поговорить со всеми мальчишками, которые были здесь вчера в течение дня, - говорю я, и оба - конюх и служанка - смотрят на меня перепуганными глазами. - Прямо сейчас. Я хочу просто поговорить с ними. Обещаю.

Последнее слово произношу с самым убедительным нажимом, на который только способна, и украдкой прячу жука в маленький, пристегнутый к ремню кисет.

— Конечно, Ваше Величество! - Парочка бросается прочь.

Я беру из корзины еще одно яблоко и скармливаю его моей бедолаге.

— Скоро мы тебя вылечим, - глажу ее по шумно раздувающимся ноздрям и улыбаюсь, когда животное, наконец, перестает нервно прячь ушами и начинает с аппетитом хрустеть угощением.

И так, жук.

Это явна какая-то тонкая работа - если не присматриваться и не брать в руки, то легко спутать с настоящим. Даже в мое время такая подделка стоит дорого, а ведь в моей реальности есть куча разных удобных инструментов для такой работы и разные увеличительные стекла, и подходящий яркий свет. А здесь тяжело даже представить, сколько может стоить такое удовольствие. И ради чего? Лишить меня возможности участия в скачках? Которую я, к слову, даже никак официально не озвучивала. Да и денежный приз победителю, хоть он и внушительный, явно не стоит таких титанических усилий. Значит, дело в чем-то другом.

Мальчишек в конюшню приводят совсем скоро - я успеваю намазать сустав кобылы жиром и немного разминаю припухшее место. Лошадь уже почти не брыкается и стойко терпит все манипуляции. Жаль только, что они вряд ли как-то критически изменят ее состояние. Хотя бы потому, что я понятия не имею, чем именно ее «укусили».

Мальчишек пятеро. Двое из них совсем мелкие и чумазые. Одного из них узнаю сразу - его мать работает на кухне, ждет второго и одна из немногих, кто всегда улыбается, когда я появляюсь поблизости. Если моя догадка верна и мальчишкам посулили что-то щедрое, то на этого парня я бы поставила в последнюю очередь - и он сам, и его семья живут в замке и ни в чем не нуждаются.

Лица других мне не знакомы.

Из тех, что постарше, один работает в кузнице, хоть на вид ему лет двенадцать максимум. Причем работает там постоянно, как ни зайду - то раздувает меха, то носит воду в бадью. И кузнец его нахваливает, говорит, что воспитывает себе замену. Значит, этого тоже пока отодвигаю в сторону.

Еще одного я пару раз видела на замковой стене - вечно лазит по ней, как ящерица, за что получает трепку от старшей сестры. Кстати, сестре его лет шестнадцать - и я ловлю себя на мысли, что уже довольно давно симпатичная сочная девица не попадалась мне на глаза.

Хммм…

— Ты можешь бежать к матери, - отпускаю малыша. И заодно подмастерье кузнеца: - И ты можешь вернуться к своей работе. Мастер Тормин очень тебя хвалит.

Мальчишка густо краснеет от похвалы и пулей уносится прочь. Второго тоже не приходится просить дважды.

— А вы, молодые люди, должны ответить мне на один важный вопрос. - Иду ва-банк, достаю свою «находку» и показываю ее на раскрытой ладони. При этом внимательно слежу за каждым. - Кто-то из вас видит эту вещицу не в первый раз. И я хочу знать - кто?

Дети, даже если некоторые из них по возрасту готовы в седло или махать молотом, все равно просто дети. И боятся всего, что идет не по плану. Ну и даже если я здесь еще не самый главный авторитет, для этих мальчишек я - их королева, вершительница судеб и женщина, в чьей власти замуровать их в одной из замковых стен, или взамен покарать отца или мать.

Кто-то обязательно выдаст себя.

И… это случается.

Потому что любитель ползать по стенам сильно-сильно жмурится и заводит руки за спину, сжимая их в кулаки, чтобы не выдать дрожь.

А вот и мой мелкий «шкодник».