Защитник Драконьего гнезда. Том второй

Глава двадцать вторая: Изабелла

Глава двадцать вторая: Изабелла

Шаман варваров пребывает в Драконье гнездо один и пешком. Честно говоря, я вообще не понимаю, как он это сделал, учитывая, что послание ему Анвиль отправил всего несколько дней назад. Ну да что я знаю о местной магии и тех, кто умеет ею пользоваться? Примерно ничего.

— Приветствую тебя в замке Драконье гнездо. Я Изабелла, королева Артании.

— Г’рах Тар, — степенно склоняет голову варвар. - Говорящий с духами. Г’ан Длеар говорил, нужно помощь. Г’рах Тар пришел.

— Прошу прощения? Г’ан Длеар?

— Анвиль, так его зовут здесь.

Он просто огромный. Худой‚ но очень высокий, на пару голов выше даже Анвиля. Будто со столбом разговариваешь. Несмотря на относительное тепло, закутан в, наверное, волчью шкуру. А уж сколько на нем всевозможных амулетов, буч, оберегов и прочего шаманского обмундирования – так просто и не перечесть.

— Ты с дороги. Не желаешь отдохнуть? Ты голоден?

— Благодарю. Г’рах Тар не нуждается в пище и отдыхе.

Это что-то иносказательное? За все время пребывания в этом мире я ни разу не слышала, чтобы маги не нуждались в обычных человеческих потребностях. Ну да ладно, не насильно же его кормить.

— Хорошо. Может, пройдемся?

Вместо ответа шаман отступает в сторону, позволяя мне идти первой. Не уверена, что идея прогулки в окружении варваров прямо очень хорошо, но пока у меня нет ни единого повода подозревать их в неверности или каких-то кознях. Да и не хочу, чтобы наш разговор услышал кто-то посторонний.

За нами идут двое охранников, но они держатся на расстоянии, так что ничего не услышат.

— Мне нужна информация о Глотке Арташа, - говорю, когда идем вдоль крепостной стены.

— Гора Гуур Дхар - плохое место.

— Почему плохое?

— Многие ходили туда. Никто не вернулся.

Молчу, надеясь услышать хоть какие-то подробности, но ничего подобного. Шаман тоже молчит. Видимо, придется вытаскивать из него каждое слово клещами.

— Я знаю, что там заключена некая сила, - сразу ближе к делу, а то будет ходить вокруг да около. - Тебе известна ее природа?

— Да.

И снова молчок.

Вот зараза!

Анвилю, конечно, спасибо, что пригласил его, но с таким источником информации нужна недюжинная выдержка. Впрочем, нечто подобное следовало ожидать. Я же сама читала дневник Лаарта, где он говорил, что захваченный им шаман ничего не открыл.

— Я знаю, что мы для вас чужие, и что эта информация не для чужих ушей. И я понимаю, что у тебя нет оснований доверять мне, но Анвиль доверяет тебе, доверяет твоему племени. Смею предположить, что и вы доверяете ему. А потому очень прошу ответить на мои вопросы. Если мое слово что-то значит для тебя, то обещаю, что ни единое услышанное мною сейчас слово не будет использовано во зло. И спрашиваю я не из праздного любопытства. Боюсь, что ваша тайна стала известна одному человеку... предыдущему королю Артании. Мне нужно знать, как далеко он зашел в своих изысканиях и не успел ли натворить страшного.

Заканчиваю свою длинную тираду и пытаюсь заглянуть в его лицо - вообще непроницаемое, даже не уверена, что вообще услышал меня. Признаться, даже немного колет самолюбие. Вообще-то я здесь королева, а он живет на моей земле. Да, именно они здесь жили до прихода типа_цивилизации, но так уж устроен человек, что прав всегда сильнейший. Хотя, рядом с ним я вообще не ощущаю себя сильной. Но и отступать не собираюсь.

— Я доверю Анвилю, - неожиданно говорит шаман, когда я уже начинаю прокручивать в голове новые аргументы, как его разговорить. — Он умирал. Но он спас меня.

Ого!

— Он спас тебя? Когда?

— Когда умирал.

Стискиваю зубы. Спасибо, капитан Очевидность.

— Я был в горах. Нужно было думать. Нужно было внимательно слушать. Я не услышал. Нельзя зимой будить медведя. Будет много крови. Кто-то разбудил, а я поздно почувствовал его запах. Он напал. - Г’рах Тар дергает ворот меховой куртки - и я вижу огромные белые шрамы явно от когтей, берущие свое начало на шее и спускающиеся на грудь.

Боже, как он вообще выжил?

— Я тоже умирал. Уже видел предков, - продолжает шаман. Но появился человек - чужак, враг. Он напал на медведя. Длеар – сущность человека и Первого под небесами. Он убил медведя. Но был слабый, был ранен. Предки были добры к нам - не забрали к себе. Сказали - еще рано. Долго шли обратно. Иногда один тащил другого. Плохо помню. Теперь Г’ан Длеар мой брат. Я жизнь за него отдам.

— Я дважды задолжала ему, - не знаю, зачем говорю это. - Он дважды рисковал ради меня, а не должен был. В прошлом я сделала ему очень больно. Я виновата перед ним.

Кажется, впервые с нашего разговора, шаман удостаивает меня взгляда. Очень тяжелого взгляда – пронизывающего, жесткого, точно забирается в самую голову и шурудит там, копается, заглядывает в самые потайные уголки памяти. Очень хочется прервать этот странный контакт, пусть лучше продолжает возвышаться надо мной и говорить куда-то в никуда, чем вот так – без намека на даже относительное уважение к чужому личному пространству. Но я продолжаю смотреть на него. И даже, кажется, не моргаю.

Мне кажется, или на сухом, изборожденном морщинами лице промелькнула тень, даже не улыбки, усмешки? Не знаю, не уверена. Да и что она может означать?

— Гора Гуур Дхар - плохое место, - повторяет шаман. – Древнее и очень плохое. Ты говоришь о силе. Это так. Великая сила пала, но не была уничтожена. Осталась, затаилась, чтобы ждать. Мы пытались уничтожить, пытались ходить – никто не вернулся. Никто не знает, что ждет в Гуур Дхар.

— Великая сила требует великую жертву, - вспоминаю слова Лаэрта. – Ты что-то об этом знаешь?

Шаман смотрит перед собой и едва заметно кивает.

— Никто не знает, что или кто лежит под горой Гуур Дхар. В старых преданиях говорится о множестве душ. Они не могут умереть. Они ждут. Время течет мимо, не затрагивает, не беспокоит. В старых преданиях говорится о великой опасности. Было много крови и много смертей прежде, чем души успокоились. Горела земля, плавился камень, ветер был наполнен пеплом сожжённых тел. И не было тех, кто мог укрыться в безопасности. Но были те, кто забыл о чести, кто был сломлен, обманут, искал спасения. Они не нашли спасения, но нашли нечто куда более страшное, чем смерть. Они стали частью.

— И чего они все теперь ждут?

— Новую душу.

Звучит конечно так себе, скорее, как именно страшилка, особенно для меня, человека из техногенного мира, но уж очень был на этой страшилке зациклен Лаэрт.

— А есть ли какой-то способ понять, была принесена та самая великая жертва или нет?

— Мы еще живы, - на этот раз совершенно определённо он усмехается. – Жертвы не было. Или она не была принята.

Хороший показатель, ничего не скажешь. Зато надежный. Наверное.

Я так понимаю, Лаэрт просто не успел довести до конца то, что задумал. И скорее всего причиной к тому стала его смерть. А точнее – Анвиль. То есть получается, что, сам того не зная, моя драконяка стал спасителем мира? Ну а что? Может и правда целого мира. Кто знает все эти древние души, что затаились и ждут новые души. В особенности после слов шамана о горящей земле и плавящихся камнях. А тут раз – и фигу вам по всей вашей злобной роже.

Понятное дело, что даже в моем прежнем мире всякие старые летописи, в которых говорится о несметных полчищах врагов, принимать на полную веру никак нельзя. Для человека тех времен даже тысяча конных воинов в одном месте могла стать невероятной силой, которая сметала все на своем пути. Так и здесь, насколько серьезно стоит относиться к преданиям варваров?

Ловлю себя на мысли, что даже на фоне объективно существующей в этом мире магии, те предания могли описывать банальное извержение вулкана. По крайней мере, описание шамана очень на это похоже. А учитывая склонность, будем честны, необразованных и глубоко суеверных дикарей всяким природным явлениям, тем более разрушительным, придавать оттенок божественного или мистического, то, возможно, зря мы разводим панику.

Ну, ладно, не панику, но пытаемся копать там, где ничего нет.

Впрочем, лучше перебдеть, как говорится. Вот поговорили – и мне даже спокойнее стало. Понятное дело, что жить в относительной близости от действующего вулкана – такое себе удовольствие. Кто его знает, вдруг снова захочет проснуться в полную силу. Но выбора у нас нет.

Очень хорошо помню фильм о последних днях Помпеи. Вот совсем не хочется так же.