Защитник Драконьего гнезда. Том второй

Глава шестьдесят третья: Анвиль

Глава шестьдесят третья: Анвиль

Армия Магистра уже близко. По сути, им остался один дневной переход. С моря атаки не будет – теперь уже наверняка. Вторая часть флота два дня назад с моей помощью отправилась вслед за первой. Причем, что примечательно, на этот раз корабли большей частью были новое, спущенные на воду совсем недавно. Не исключаю, что из той самой древесины, за которую все еще должна расплатиться Корона.

Но главное во всем этом то, что из возможных трех направлений атаки нам удалось купировать как минимум один.

Что с ллисканцами?

Я знаю лишь, что Изабелла покинула Превратную крепость и отправилась в болота. Сколько дней с тех пор прошло? Около пятнадцати? Тянущая бесконечность ожидания и неведения.

Пару раз я уже почти было срывался и даже направлялся в сторону ллисканских болот. И оба раза разворачивался, возвращался. Потому что отлично понимал – могу сделать только хуже. Как бы погано это ни звучало, но если Изабелла не была достаточно убедительной, ее уже нет в живых. А если была – мое появление может все испортить.

Проклятая дилемма, в которой на одной чаше весов чувства, а на другой – разум. Куда проще жить, когда королевский брак строится исключительно из полезного расчета. Никаких тебе терзаний и бессонных ночей. Только голый расчет. Но я так не хочу. Теперь, когда знаю, насколько полно можно жить, когда от расчета нет вообще ничего.

Накануне разведчики сообщили, что мятежники остановились у входа в Снежное ущелье. Ночью, разумеется, они в него не сунутся, а вот с утра обязательно попытаются пересечь. Ущелье не очень большое, но достаточно узкое, чтобы зимой более чем наполовину заполняться плотным наносным снегом. После Снежного армия Магистра почти до самого Драконьего гнезда не встретит серьезные природных преград.

Поэтому выхожу во внутренний двор замка. На улице еще темно, но ночь сегодня на удивление спокойная и теплая. Поднимаю голову и замечаю отблеск свечи в комнате Амелии. Не спит? Но отблеск тут же исчезает. Возможно, показалось. Вообще, дочка спит хорошо. Я даже специально спрашивал ее, не снятся ли ей кошмары, опасаясь, что Пожиратель может попытаться проникнуть и в ее разум. Но, к счастью, нет.

К слову, со служанкой Амелии я поговорил – и насчет старого Влозо та ничего не знает. И плевать бы не имя, но она не знает вообще ничего о каком бы то ни было старике, который бы говорил с Амелией. Ну, то есть, к ней, разумеется, подходят люди, приветствуют ее, даже о чем-то спрашивают или что-то желают, но никаких разговоров относительно Изабеллы с ней точно никто не вел. По словам служанки.

И тут возникает вопрос – кто-то из них врет.

Но зачем?

За Амелией я ни разу не замечал лжи. Но при этом какой смысл служанке скрывать банальный разговор Ее Высочества? Или не банальный?

При этом в разговоре со мной служанка выглядела откровенной. Взволнованной, но откровенной.

На всякий случай теперь Амелию будут сопровождать два охранителя. Да, дочке это не понравилось, но аргумент насчет опасных времен все же немного поубавил ее гнев.

Нам бы пару-тройку месяцев спокойствия, чтобы она полностью овладела контролем над внутреннем зверем. Потому что тех занятий, что стараюсь с ней проводить, очевидно, недостаточно. Амелия рвется в бой. Причем в прямом смысле этого слова. Рвется защищать Изабеллу. И ее резкие перепады настроения, сопровождаемые пробуждением зверя, в какой-то момент могут обернуться бедой.

Оживление на стене заставляет отвлечься от собственных мыслей. Кажется, у нас гости. Быстрым шагом направляюсь к закрытым сейчас воротам. Сверху доносятся отрывистые окрики. Так, это гонец. Из Превратной крепости!

Перехожу на бег и чувствую, как ускорилось биение сердца.

Всего лишь гонец – не Изабелла.

Что это значит?

Не хочу даже предполагать. Пустая голова – абсолютно пустая. Прочь все мысли.

Едва дожидаюсь, когда опустят мост – и в воротах откроется небольшая дверь, пропускающая внутрь всадника.

Гонец выглядит погано – явно очень долго в дороге. Да и лошадь едва не на последнем издыхании. За ними будто все варвары мира гнались.

— Что случилось?! Что с ней?!

Едва сдерживаюсь, чтобы не закричать.

Гонец с большим трудом сваливается с лошади, но на ногах все же стоит, хотя едва-едва.

— Лекаря, - отдаю короткий приказ.

— Ее Величество в полном здравии, - хрипло, но отчетливо отвечает гонец. – Я выехал из Превратной крепости сразу, как она вернулась из земель ллисканцев. Мчался почти без отдыха. Мятежники разбиты. Ее Величество уже в дороге сюда, но ей понадобится еще несколько дней.

— Спасибо, - не отказываю себе в порыве обнять гонца. – Отдыхай. Тебя проводят.

Кажется, с моих плеч разом свалилась целая гора – не больше, не меньше.

«Мятежники разбиты» - значит, из трех возможных направлений удара остался только один. И пусть именно оттуда придет Магистр с наиболее сильными магами, теперь мы можем позволить себе не распылять силы, а полностью сосредоточиться на отбитии лишь одного кулака.

Разворачиваюсь, чтобы подняться на свою башню. Так легко я к Драконьему гнезду мятежников не подпущу.

Амелия – она стоит посреди двора и смотрит на меня.

Маленькая, босая, в наброшенной на плечи меховой накидке, но едва ли она достаточно греет даже в теплую ночь.

— Мама? – спрашивает одними губами.

— Все хорошо! – быстрым шагом к ней и подхватываю на руки. – Ты почему не спишь? Почему раздетая? Мама победила и скоро будет дома.

— Правда? – глаза дочки огромные.

Видно, как ей хочется обрадоваться, как хочется выдохнуть, но все еще очень страшно.

— Ты же сама видела гонца.

— Видела, - отвечает тихо.

— Он принес отличную новость. Теперь все точно будет хорошо. Если только одна непослушная девочка не перестанет ходить босой по холодным камням.

— Тепло же, я совсем не замерзла, - но тем не менее поджимает ноги.

— Так и знай, если начнешь кашлять, попрошу маму, чтобы поставила тебе самых толстых пиявок.

— Б-р-р-р-р, - гримасничает Амелия, - они противные.

— Вот-вот, поставит тебе самых противных пиявок.

Нам навстречу выскакивает причитающая служанка Амелии.

— Простите, Ваше Величество, задремала я, - заламывает руки. – Всего на мгновение глаза закрыла, а как очнулась…

Жестом прекращаю ее «плач». Надо будет найти кого-то ей на замену. Или в помощь. После инициации дочка действительно стала очень активной, а сейчас совсем не время, чтобы пускаться в ночные приключения. Даже если это банальная встреча гонца. Совсем скоро здесь будет жарко, а это значит, что каждый должен будет строго выполнять порученное ему задание. И Ее Высочество никак не исключение. Напротив, она должна будет строже всех прочих делать то, что ей говорят. Будут ли это мои слова или слова Изабеллы.

— А сейчас спать, - передаю Амелию на руки служанке. Надо бы уложить ее самому, но уже слишком много времени потрачено, вполне возможно, войска Магистра уже в Снежном ущелье. – И никаких больше побегов, хорошо?

— Ты снова улетишь?

— Совсем ненадолго. Утром проснешься, а я уже здесь.

Амелия дуется, хочет что-то сказать, но сдается. Вздыхает и кивает.

— Иногда мы должны делать то, что должны, - говорю на прощание. – Иногда это – спать. Даже если кажется, что можешь и хочешь гораздо больше. Я могу вам доверять, Ваше Высочество?

— Да, Ваше Величество, - смиренное в ответ.

— Хорошо.

А теперь бегом на башню и в небо.

Ночь сегодня безлунная и темная, но это не значит, что это серьезная причина не миновать Снежное ущелье ночью. Хотя, если бы такая попытка и была, я бы уже об этом знал.

Ночной воздух подхватывает меня и поднимает под самые облака. Несколькими мощными взмахами крыльев быстро набираю скорость. Добраться таким образом до ущелья – совсем недолго. И я как раз вовремя. Первый небольшой отряд, используя факелы, исследует ущелье на предмет ловушек. У меня была мысль организовать здесь небольшую лавину, но, опять же, все эти ухищрения – не преграда для сильного мага.

Позволяю разведчикам беспрепятственно миновать ущелье.

Далее, когда мятежники понимают, что ловушек нет, в путь пускается конница. Но по узкой тропе одновременно могут пройти только две лошади, потому вереница будет долгой.

Что-то мелькает на самой границе зрения.

Что-то быстрое, яркое… золотое.

Кажется, даже в форме дракона я способен ощущать лютый озноб, хотя за всю свою жизнь ни разу его не чувствовал. Но сейчас меня буквально встряхивает.

Нет! Нет! Нет!

Ты же обещала!

Это золотой дракон, размером в половину меня. И он летит ровно в ущелье.

Оглашаю округу громогласным ревом. Мне плевать, что о моем присутствии теперь знает абсолютно каждый человек и маг.

Маги…

Они уже атакуют Амелию.

Они ждали, они знали, что просто так пересечь ущелье не получится. И они приготовились, до поры скрывая свои силы.

С земли, из-за пределов ущелья, к несущейся вниз золотой стреле разом выстреливают светящиеся сети. Нечто подобное, но куда более обширное, чуть было не накрыло меня, когда впервые атаковал стоянку мятежников, но тогда сеть раскидывалась куда медленнее.

Амелия влетает в ущелье и заполняет его пламенем. Но она не видит сети, а потому, когда пытается набрать высоту, попадает в западню. Ее накрывает сразу с двух сторон.

Ее крик настолько пронзителен, что полосует меня, точно острейшая бритва.

Отчаянные взмахи золотых крыльев, но они не способны разорвать магическую ловушку.

Складываю крылья и падаю к земле. Несусь ровно туда, где в путах бьется золотой дракон. Амелия все ниже. Она по-прежнему извивается, кричит и резко взмахивает крыльями, но светящиеся сети неизменно тянут ее к земле. А потом вокруг нее появляется ледяное кольцо, испещренное испещрённое тончайшими ледяными же иглами.

Все мое внимание сосредоточена в единственной точке, все мое тело напряжено до предела. Я бы хотел упасть быстрее, но просто не могу. Гул ветра в ушах почти перекрывает крик моей дочери. Но все же лишь почти.

Я выдыхаю пламя ровно в тот момент, когда ледяное крыльцо взрывается. Пожирающий все поток убийственного огня обрушивается на золотого дракона, скрывает его от любых глаз, чтобы через несколько мгновений рассеяться, оставив по себе выжженый дымящийся кратер, в центре которого замерло тело Амелии – не золотого дракона, но маленькой девочки, с ног до головы покрытой толстым слоем сажи.

Сетей нет.

И живых людей рядом тоже нет.

Врезаюсь в землю, накрывая собой тело дочери.

Что-то грохочет – и я едва успеваю отвернуть голову и сгруппироваться, когда тело сразу в нескольких местах прошивает острая боль.

Отплевываюсь огнем, по сути, не видя противника.

Запрокидываю голову и вижу новые сети.

Со всей осторожностью, на какую способен, подхватываю невесомое тело Амелии в когтистые лапы и раскрываю крылья.

Снова жуткий грохот – и снова целая россыпь сокрушающий все и вся ледяных игл.

Одно крыло тут же подламывается и почти перестает слушаться.

Вместо того, чтобы пытаться уйти в небо, влетаю в ущелье. Меня бросает из стороны в сторону, опрокидывает на каменные стены, но зато ловчие сети сюда не достают.

За спиной еще грохочет, но мы уже далеко, уже покинули ущелье.

Прижимаю Амелию к груди и направляюсь в сторону Драконьего гнезда. Медленно, постоянно заваливаясь на сторону почти не работающего крыла, но все же получается держаться в воздухе.

Я не знаю, что с дочкой. Не знаю, жива ли она. Открытых ран я не видел, но под слоем сажи их и не разглядеть.

Пустая голова. Ни о чем не думать.

Не усмотрел, не защитил…