Заклинатель 8

Глава 15

15.

Взмах — разворот — новый взмах. Рассеченное тело падает на ступени, брызжет зеленная слизь, выполнявшая роль крови у монстров. Следом вываливаются внутренности, делая камень скользким.

Еще один взмах и очередной удар. Рука устала держать клинок, но продолжает мерно работать. Матовое лезвие рубит тварей легко, не оставляя следов на темной поверхности.

Кажется, подъем длится вечность. Но чем выше, тем плотнее становится воздух, превращаясь в вязкое марево. Становится тяжелее дышать, клинок будто весит целую тонну.

Средоточие сверкает в центре Сумеречного Круга словно яркое фиолетовое солнце, разгоняя по венам адреналин. Но этого недостаточно, организм испытывает запредельные нагрузки. И дело не в сражении с мерзкими зубастыми тварями, окружающая реальность будто вытягивает из тела жизненные силы, наполняя болю и слабостью.

Серые сумерки превращаются в плотную темноту, белесый туман, еще недавно ограничивающий поле зрения, исчез, теперь вместо него плавающие куски мрака. И эта тьма везде, куда ни кинь взгляд, окружает возвышенность подобно безграничной стене, у которой нет конца и края. Но хуже, что самая большая плотность мглы наверху, там, куда мы медленно поднимаемся.

Взмах. Удар. И еще один разворот. Усталая попытка перевести дух, но монстры не останавливаются, подбираются, ожидая подходящего момента для стремительного прыжка. Они стали умнее и нападают по двое и трое, что требует дополнительных сил, чтобы отбиться.

У подножья лестницы земля кишит от зубастых монстров, они поднимаются вверх, занимая места погибших сородичей, не обращая внимания на скатывающиеся вниз серо-зеленые потроха.

Они не жрут своих, на мгновение это вызывает удивление, но затем разум равнодушно переключается на следующих противников. Все тяжелее поднимать клинок, дыхание сбилось, мышцы горят от напряжения, но я все еще жив, сражаюсь в безостановочном темпе. Движения механические, но от этого более эффективные. Я перемазан зеленой слизью существ вперемешку с кровью их потрохов, где-то внизу остался лежать плащ, сброшенный, когда стал неудобным.

— Уже половина, немного осталось, — донесся голос Кассии. Нога девчонки в кожаном сапожке ловко пнула одну из разрубленных частей только что убитой твари, сбрасывая вниз. Я машинально проследил за улетевшим куском и наткнулся взглядом на основание внизу, где накапливалась очередная партия монстров.

— Может мне пойти вперед и посмотреть, что там? — спросила рыжая.

Она не бежит, не хочет бросать колдуна, сражающегося в том числе за нее, просто предлагает сделать то, что выглядит логичным. Я хорошо это ощущаю и почему-то такая сознательность со стороны рыжей вызывает ухмылку. Она благодарна, но не знает, как это выразить, считая себя виноватой. Глупо, тем более здесь и сейчас. Если есть шанс надо спасаться, тогда хотя бы у одного получится выжить…

Я понимаю, что мысли путаются, иначе откуда у жестокого мага-заклинателя странное желание спасти девчонку, при этом погибнув самому? Мы ничем друг друга не обязаны, а становится жертвой не в моих правилах.

На мгновение это придает сил, я поворачиваю голову и смотрю на вершину холма. И вздрагиваю. Потому что мгла сгустилась до состояния тучи. Хуже того, появилось ощущение смертельной опасности, и оно только нарастало. Чем выше, тем сильнее.

— Наверх нельзя, — хрипло произнес я.

Кассия остановилась и обернулась.

— Там смерть, — сказал я, кивнув наверх.

И никакая магия, никакие боевые заклятья и никакие призванные клинки против этого не помогут. Этого я не сказал, но рыжая поняла без слов.

Мы достигли середины ступеней, уходящих к вершине. Внизу все исчезло, больше не было болота, тумана и тусклой воды с мхом и кочками, только первозданная тьма, затопившая все вокруг. У подножья лестницы толпились зубастые монстры, медленно и осторожно поднимающиеся наверх, ступень за ступенью, подкрадываясь, как хищники за добычей, в ожидании, когда жертвы ослабнут, чтобы их сожрать.

Нет, не сожрать. А загнать в удобное место. Я снова посмотрел на окутанную мглой вершину. Твари вовсе не хотели убить нас, у них была иная задача — заставить подниматься по проклятым ступеням, прямиком на обед к их хозяевам.

Осознание этого мелькнуло в голове, заставив скрипнуть зубами. Следовало оставаться внизу, пока мы там, окружающая реальность имела четкие очертания, но стоило удалиться, как все превратилось в ничто.

— Но если не наверх и не вниз, то куда? — Кассия посмотрела на меня, ожидая ответа.

На лице рыжей нет страха, только невообразимая усталость. Похоже не только на меня тлетворно влияла окружающая реальность, высасывая жизненные силы, делая слабым и покорным судьбе.

Нас вели на убой и понимание этого вызвало ярость. По моим губам скользнула мрачная усмешка. Не сегодня, не здесь и не сейчас. И уж точно не при таких обстоятельствах. Стать пищей для инфернальной погани, заявившейся сюда словно на обед, определенно не входило в мои ближайшие планы.

Я снова взглянул наверх, затем вниз, а потом туда, куда ни я, ни рыжая до этого не смотрели — на склон холма, по которому шли ступени.

Типичная ловушка сознания, если лестница, то значит только вверх или вниз, выход посередине не предусмотрен, так работает человеческий разум, не желая замечать очевидного.

— Туда, — я кивнул на склон за пределами каменных ступеней.

Кассия недоуменно нахмурилась.

— Туда⁈ Но там же ничего нет!

— В этом и смысл.

Ашкаи давно могли нас обогнать по склону и атаковать с боков, заставляя добычу быстрее двигаться к вершине, но они этого не делали. Почему? Ответ мог быть только один — они не могли. Что-то держало их в пределах лестницы, не давая выйти за ее пределы, держа в строго ограниченных рамках.

Потому что все здесь не то, чем кажется на первый взгляд. Лестница и лестница вовсе, а ступени не ступени. Это путь наверх, как символ восхождения к Храму. Именно этому подчиненны местные законы. Но законы можно нарушить, а символы обойти, и сделать внезапный ход, выходящий за привычные границы.

— Границы, ведущие обратно, — тихо проронил я, с внезапной ясностью осознавая, что именно нужно делать, чтобы уйти из этого места.

Дело в не том, чтобы сойти с лестницы, а в нарушении хода привычного порядка вещей. Тысячи лет здесь стоит Храм Всех Темных Богов и тысячи лет, сумевшие найти путь сюда, поднимались по этим ступеням. Потому что они пришли именно для того, чтобы взойти на вершину и пообщаться с обитателями Нижних Миров. Они не знали других путей, потому что появились здесь с одной единственной целью.

Но мы оказались здесь случайно и значит нам не нужно проходить тем же путем. Больше того, изменив привычный ход вещей, мы нарушим целостность этого места, и оно больше не сможет держать внутри себя нарушителей такого спокойствия. Мы станем словно неучтенный фактор и Храм постарается от нас избавиться, как организм избавляется от заразы, пытаясь вернуться к привычному состоянию здоровья.

Все это промелькнуло в голове с быстротой молнии. Теперь я точно знал, что и как делать.

— Туда, — повторил я, указав за пределы ступеней.

— Но там же мрак, как и внизу, — попыталась возразить Кассия.

Но я ее не слушал, вместо этого схватил девчонку за плечо и швырнул со всей силы через бортик, служащий обозначением границ лестницы.

Внизу взвыли тысячи глоток, ашкаи поняли, что добыча ускользает и больше не обращая внимание на очередность полноводной волной хлынули вверх, затопляя мерзкими телам каменные ступени. Именно вид огромного числа зубастых монстров волной, поднимающейся по лестнице, стало последним, что я увидел, прежде чем прыгнуть вслед за Кассией через бортик.

И мир изменился, окружающая реальность дрогнула, пошла изломанными линиями. Верх и низ поменялись местами. Холм, побитые каменные ступени, монстры, все исчезло, остались лишь брызнувшие во все стороны осколки разбитого мироздания.

Это напоминало ощущение падение, но странное, не вниз, а вперед. Перед глазами в беспорядке крутилось, тело ломало, будто попавшее в бешенный водоворот. Не знаю сколько это длилось, но закончилось внезапно, резким скачком. Я осознал себя лежащим на твердой земле.

В нос ударил запах свежей травы, глаза ослепило зависшее в бездонном голубом небо яркое солнце. Свет заставил на секунду зажмуриться, но затем поднять веки вновь. Внезапный переход от плотного сумрака и полутьмы в яркий солнечный день оказался резким.

Получилось, черт возьми, получилось!

Рядом застонала Кассия, выглядела рыжая не очень. Она уселась и посмотрела на меня.

— Так значит вот, что значит путешествовать с чародеем. Неудивительно, что твой приятель-воин постоянно хмурый. От такого у кого угодно испортиться настроение, — она потрогала свой бок и пожаловалась: — Кажется я сломала ребро.

Я тоже принял сидячее положение, буркнув в ответ:

— Зато осталась жива, а не сдохла в пасти мерзких тварей, или хуже — не окончила жизнь на столе их хозяев в качестве лакомства.

Сказал и оглядел себя. Одежда безвозвратно испорчена, вряд ли зеленую слизь и серые кусочки потрохов ашкаев получится отстирать. Надо найти во что переодеться. И поскорей, эта дрянь начинала вонять.

Мы оказались на опушке леса, слева вздымался горный хребет, не слишком высокий, но и не низкий, уходил на северо-запад. Справа обнаружилась холмистая равнина, упирающаяся в еще одну стену деревьев.

Выглядело местность смутно знакомой. Понадобилась секунда, чтобы сообразить, что я бывал здесь раньше. То есть, разумеется, не я, а Га-Хор Куэль Ас-Аджар в бытность имперским заклинателем.

— Вон там дальше поселок лесорубов, а если идти вдоль хребта на юг, то дорога приведет в шахтерское поселение, там добывали медь, — сказал я, сам себе удивляясь.

Рыжая вытаращилась в искреннем удивлении.

— Вы знаете, где мы оказались?

Я кивнул.

— Знаю. То есть, примерно представляю, — пауза. — Кажется.

Конечно, я мог ошибаться и за прошедшие пять веков с момента, как Га-Хор бывал в здешних краях, все вокруг могло поменяться. Но горы, холмы и леса не те вещи, что исчезают даже за пять веков. По крайней мере первые два точно.

Край выглядел знакомо, и это не могло быть ошибка.

— Значит пойдем в поселок лесорубов? Или в шахтерское поселение? Нам нужна еда и вода, а вам другая одежда, — Кассия поднялась на ноги, пошатнулась, но удержалась, с удовольствием подставляя лицо теплому солнцу.

Прекрасно ее понимаю, после удушающегося мрака темного храма, опушка леса в светлый солнечный день выглядела настоящим раем.

— Нет, туда не пойдем, не факт, что в тех краях до сих пор рубят лес или добывают медь, — ответил я и тяжело поднялся на ноги, одновременно кивнув в сторону востока. — Где-то там должна быть дорога, ведущая к побережью. Если за прошедшие пять веков ничего не изменилось, то быстро выйдем на оживленный тракт. А это придорожные харчевни и постоялые дворы, где можно найти еду и припасы.

Рыжая машинально кивнула, затем резко замерла, глаза расширились, уставились на меня в изумлении.

— Вы сказали — пять веков⁈ Вы что были здесь пять веков назад⁈

Мне не хотелось ничего объяснять, поэтому я не стал ничего говорить, вместо этого буркнув:

— Заткнись и пошли, хочу как можно скорее помыться. Из-за этого зелено-серого дерьма я воняю, как помойная яма.

Она еще попыталась что-то спросить, а затем просто сказать, но я прервал ее властным взмахом, пообещав вырезать язык, если не заткнется.

Помогло, перспектива лишиться одной из важнейшей для женщины части тела заставило рыжую перестать говорить, но это не помешало ей бросать в мою сторону настороженные взгляды, щедро приправленные ужасом и одновременно неверием.

Похоже упоминание прошедших пяти веков оказалось излишним, теперь навыдумывает черт знает что о колдуне, живущем на свете уже несколько столетий.

Впрочем, плевать. Фантазии малолетней пигалицы, каким бы талантливым алхимиком она не была, в данный момент совершенно не волновали. Пусть думает что хочет, главное, чтобы не мешала своей болтовней.

Мы двинулись на восток вдоль хребта, держась края леса, затем повернули на юг, выходя на равнину. Я сбросил куртку и остался в штанах и рубахе, это мало помогло и не спасло от вони и неопрятных ощущений, но заставило почувствовать себя чуть легче. Благо, что погода стояла теплая, указывая на приход весны.

Если торговый тракт, о котором помнил Га-Хора не забросили, то с высокой долей вероятности придорожная таверна тоже должна быть в том же месте. Такие заведения сами не исчезают, если в них есть необходимость. Могут меняться хозяева, появляться или исчезать дополнительные постройки, но сама таверна никуда не исчезнет, пока туда заезжают. Пройдут века, а она будет стоять на том же месте в ожидании путников.

В таких постоялых дворах часть даже имелась небольшая кузница, чтобы подковать лошадей или провести ремонт телег и повозок. Неподалеку могла стоять мельница и пекарня. Как правило, это не обычная корчма, куда забредают выпить и перекусить, а настоящий гостевой дом, готовый принять хоть купеческий караван.

Туда нам и требовалось. Поесть, поспать, перевести дух, отдохнуть и сменить одежду, чтобы продолжить путь дальше. Возможно, если удастся, раздобыть лошадей. С последним скорее всего возникнут проблемы. С тягловыми животными в таких краях, как правило, неохотно расставались, а если это и делали, то запрашивали огромную сумму, чтобы позже на эти деньги на деревенской ярмарке купить сразу трех-четырех хороших коней.

Но лучше уж так, чем тащиться пешком по разбитым дорогам. Пусть наступила весна и солнце стоит высоко, но земля еще толком не просохла, и в любой момент мог пойти дождь, а идти, утопая по щиколотку в грязи, то еще удовольствие, помню по личному опыту. Так что лучше заплатить, чем мучиться, благо есть чем.

Похоже о деньгах подумал не только я, рыжая в какой-то момент рискнула открыть рот:

— А чем мы заплатим, когда доберемся до харчевни?

Я провел рукой по поясу, ощутив небольшую плотную выпуклость. Туда были защиты монеты на экстренный случай, если потеряется главный кошель. Который, к слову, все же потерялся. Кстати, сейчас даже не вспомню, когда именно, то ли во время переноса с разламывающегося на части «Морского змея», то ли уже у Храма Темных Богов, когда сражался на лестнице с мерзкими зубастыми тварями. Может случайно зацепил, когда скидывал плащ? Честно говоря, следить за такими мелочами не получалось, на кону стояла жизнь и на деньги было плевать.

— Заплатить есть чем, правда немного, но думаю хватит на первое время, пока не доберемся до ближайшего крупного города. Там наверняка будет отделение Торгового Дома Моранов и вопрос с финансами будет закрыт.

— У вас есть личный привязанный счет в Доме Моранов? — удивилась Кассия. — Я слышала это очень дорого стоит.

Я хмыкнул.

— Даже не представляешь насколько. Зато удобно и не приходиться таскать с собой кучу монет. Можно, конечно, использовать долговые векселя, но иногда это тоже опасно, особенно, если отправляешься в долгое путешествие, когда сохранность личных вещей под вопросом.

Рыжая помолчала и вдруг спросила:

— А про какой крупный город вы говорили?

Помедлив, я ответил:

— Аз-Гарад — город-порт пяти морей, — и махнул рукой, предлагая двигаться дальше.