Вперед в прошлое 16

Глава 8 Сюрпри-из!

Сестра замерла в проеме двери, округлила глаза и спросила, определяя сумку на вешалку:

— В смысле?

— Тимофей приехал, — кивнул на сумку я, потом — на закрытую дверь, — внезапно, без предупреждения. Закройся, ты будешь удивлена.

Натка тяжело вздохнула, сбросила туфли и босиком прошлепала на кухню, я — следом, понимая, что испортил Тимофею сюрприз.

Глядя на самодовольно улыбающегося верзилу, сестра замерла истуканом.

— Ты… Это ты? — все, что она выдавила из себя. — Вот это… вот это да! Я бы тебя на улице не узнала. Иди обниму!

Тимофей начал вставать. Помнится, была сцена в «Ну, погоди!», где лев вставал в крошечной машинке на каруселях, вот подъем Тимофея выглядел именно так: начало подниматься нечто неожиданно-огромное. Наташка смотрела сперва сверху вниз, потом — прямо, а когда Тимофей встал, ей пришлось запрокинуть голову, и она невольно выдохнула:

— О-го-го! Ну ты Кинг-Конг!

Рисуясь, Тим поиграл мышцами, напряг бицуху. Теперь уже Боря протянул:

— О-о-о, наши обалдеют!

Я смотрел на этого гиганта и думал о том, что вот было бы здорово, если бы и Любка, столкнувшись с отказом, получила посыл расти над собой. Тимофей же смог! Уж настолько он был жуткий и неприспособленный, а вон каким стал.

Или мне показалось, или в глазах Наташки — восторг? Осенью Тим написал ей письмо с признанием в любви и получил вежливый отказ. Судя по всему, попыток добиться Наташки он не оставил. Или он смирился и просто хочет увидеть свою мечту в, возможно, последний раз?

— И что, вот это за полгода наросло? — удивилась Натка, тронула его бицепс и мгновенно отдернула руку. — Ого! А где жир?

— По банкам рассортировал, в голодающую Африку отправил, — отшутился Тим и вернулся к теме бокса: — Короче, тренер вцепился в меня, как клещ, гоняет, спуску не дает. У меня ж еще ни одного поражения нет! Уж как стараются некоторые, как засуживают, а хрена им! С нокаутом не поспоришь!

Тим изобразил «двойку», отодвинул табурет, на котором сидел минуту назад, предлагая Наташке сесть. Она спохватилась, сбегала за сумкой, достала пирожные:

— Вот, купила по пути сюда, как чувствовала, что у нас гости. Правда, тебе, — она оценивающе осмотрела Тима, — это на один зуб, тебе нужен целый торт! Или курица. Целая.

— Не надо меня переоценивать!

И снова остроумно! Я не внушал Тиму ничего такого, он развился сам. Возможно, репетировал перед зеркалом, а может, просто у него появилась уверенность, и он перестал зажиматься, ожидая оплеуху в любой момент. А ведь и двух слов связать не мог, говорил все время невпопад, ну точно, как Любка. Правда, с интеллектом у него все хорошо, в отличие от нее.

— Я так понял, на рыбалку мы сегодня не пойдем, — констатировал Боря. — А жаль, скоро ставрида уйдет на глубину.

— Уже, наверное, ушла, — успокоил его я. — Вода теплая, градуса двадцать четыре. У нас три часа до тренировки осталось.

— Ну так в Николаевке порыбачим, — предложил дед. — Там мелко, и крючки цепляются за камни, зато на месте. А если рыба ушла, не обидно, что зря время потратили на перемещение.

— Ты ловил когда-нибудь ставриду? — обратился я к Тиму, тот мотнул головой. — Значит, давайте проверим снасти и — погнали!

— Тогда погнали.

Тимофей радостно кивнул.

— В первый раз? — обрадовался дед. — Я тебе завидую. Ставрида — такая рыба, что хватает голый крючок и клюет гроздьями.

Поводки остались с прошлой рыбалки, надо было купить штук пять грузиков, и мы укомплектованы.

— Ты с нами? — спросил Тим Наташку — без трепета и надежды. Спросил, как старого друга.

Подумав немного, она помотала головой. И правильно, чего ей бегать туда-сюда.

Со ставридой нам не повезло: то ли стая отошла, то ли рыба и правда переместилась на глубину до осени, поймали мы четыре рыбешки, причем с первых забросов, и последняя ставридка, самая крупная, досталась Тимофею, счастью которого не было предела.

До тренировки оставалось два часа, и Тимофей изъявил желание искупаться, а потом — подставить бледное тело солнечным лучам. Он плескался, как дельфин, которого годы держали в ванне. Плавал туда-сюда со скоростью катера, аж белый след за ним тянулся, а потом распластался на горячих камнях.

Москвичи сегодня вечером после обеда придут прощаться с морем. Будут жечь костер и есть сладости. Наверное, и мы прибежим после тренировки освежиться — всегда так делали, очень приятно и удобно. Из-за лагеря школьный спортзал превратился в спальню, и нам пришлось потесниться и проводить тренировки на базе, и Райко пускать, не выгонять же его теперь.

Боря с дедом пошли на причал топить поводки, потому что ставриды сегодня точно уже не будет, а я уселся рядом с Тимофеем, приложил свое золотисто-коричневое предплечье к его.

— Да, — прогудел он, — мне есть куда расти.

Покоя не давал вопрос, куда определить Тимофея на ночлег. К нам в квартиру стремно, там Наташка. Или ничего страшного, Тим реагировал на нее спокойно…

— Тим. Я просил тебя предупредить, когда поедешь к нам, — напомнил я. — Потому что тебе надо приготовить постель. Где ты думаешь разместиться?

Тим повернул ко мне голову.

— А какие варианты?

— У нас в квартире, в моем необжитом недострое, в лагере нельзя, там пересменка.

— Можно на даче? — чуть ли не взмолился Тим. — Я знаю, что там живут другие люди, но я не помешаю! Может, чем-то помогу. Там же есть летняя кухня, а мне все равно, где ночевать. Если она занята, я с собой гамак привез, размещу его в конце огорода, и нормально. Мыться буду в летнем душе. Я буду тебе очень благодарен!

— Комары же сожрут…

— Если сожрут, перееду к тебе или в недострой — делов-то!

— Ладно. Но не сегодня, надо с Лидией поговорить, подготовить ее.

— Это женщина, которая усыновила троих детей? — уточнил он.

— Да, она хорошая и добрая. Короче, после тренировки сходим вместе.

Камень с плеч свалился, что по Наташке он уже не сохнет. А если сохнет, то не подает вида и точно не полезет к ней, требуя объяснений. Можно быть спокойным, некоторое время, по крайней мере.

Дед и Боря больше не поймали ни одной рыбешки.

— Время! — прокричал дед с причала, и мы принялись одеваться.

Я косился на Тимофея, который прошлым летом походит на упитанного тюленя, теперь же казалось, что он с детства в спорте: пресс кубиками, стальные мышцы, плечищи, как у гребца. Сейчас покажет, чему научился, и я посмотрю, что дают человеку дарованные мной возможности.

— Только не говори, что я — это я, — просил меня Тим по пути на базу.

— Не скажу, самому интересно, узнают или нет, — поддержал его я. — Там все открыто, просто заходи вместе с нами и веди себя, как ни в чем не бывало.

— Ага.

Дверь в подвал была распахнута, оттуда тянуло сыростью и прохладой. Спускаясь по ступенькам, я говорил:

— Нас стало больше, мы тренируемся обычно в школе, но теперь там лагерь, и мы временно снова на базе. Появились новые ребята, я тебя им представлю, после твоего сюрприза.

— Ну а старички все на месте?

— Конечно, куда они денутся?

Первым шел дед. Ребята нас ждали, потому его встретили аплодисментами. Алиса рванула навстречу и обняла его, как родного.

— Шевкет Эдемович! Как же я рада вас видеть! — Она обернулась. — Все мы рады!

Парни, присоединившиеся к нам осенью, с дедом не тренировались, они только слышали, что мой дед, помимо того, что он — новый русский, еще и мастер саньда, саньда — что-то типа нашего самбо: ударная техника плюс борьба, только больше пафоса.

Деда встретили радостными возгласами и аплодисментами.

— Вот он, Шевкет Эдемович! — представил деда Илья.

Мы с Толстым… да какой он толстый? Мы с Тимофеем шли позади него и Алисы. Те, кто знал деда: Рамиль, Димоны, Гаечка и Алиса, Илья и Ян — искренне ему радовались. Незнакомого высокого парня за его спиной они попросту не замечали.

Лихолетова, Кабанов, Памфилов присоединились к нам позже, потому держались особняком, к деду относились настороженно. Райко так и вовсе чувствовал себя чужим на этом празднике жизни, потому заприметил Тимофея первым, но спрашивать, кто это, не стал.

Раз я его привел, значит, так надо.

Мы с Борей терпеливо ждали, когда схлынет волна радости у ребят, и они обратят внимание на бывшего толстяка. Интересно, узнает ли его хоть кто-то? Я говорил, что Тим приедет, но не уточнял когда, потому что не знал.

Наконец Илья перевел взгляд на меня. Заметил Тимофея, удивился, прищурился, пытаясь понять, кто это, что здесь делает и почему я привел его как к себе домой.

На лице Рамиля промелькнуло недовольство. Димоны поглядывали на гостя вопросительно, зато девчонки — заинтересованно. Особенно — Лихолетова. Молчание нарушила она, и ее командирский голос переключил всех с деда на странного гостя:

— Павел, познакомь нас со своим другом.

Гаечка, которая всегда была против расширения клана, скрестила руки на груди и набычилась.

— Старый клубный состав знает этого человека, — я хлопнул Тимофея по спине, и он улыбнулся, — да-да, вы его знаете, причем знаете хорошо. А кто не знает, тот познакомится.

— Ты уверен, что знаем? — спросил Илья, вглядываясь в Тимофея и не находя ответа на вопрос, кто это.

Чем дольше наши думали, тем шире делалась улыбка Тимофея. Пришлось немного подтолкнуть друзей к ответу:

— Ну же! Прошлым августом он ходил с нами на тренировки.

— Да ну на фиг! — заорал Рамиль и схватился за голову. — Толстый⁈ Офигеть-офигеть-офигеть! Толстый, это ты?

— Нет, не толстый. Уже не толстый, — усмехнулся Тим снисходительно. — Но, если хочешь, можешь называть меня так.

— Толстячелло! — воскликнул Ян и вытаращил глаза. — Какой ты, ух!

— Невероятно, — оттаяла Гаечка. — Тим, ты просто… просто. Просто фантастика!

Скупые на эмоции Димоны по очереди подошли и пожали ему руку.

Это была минута славы Тимофея. Он с благодарностью принимал комплименты, отвечал на вопросы, из-за него время тренировки все сдвигалось и сдвигалось. Не так уж просто перестроить восприятие и принимать Тима не как неуклюжего толстяка, воняющего потом, а как другого человека. Ну никак этот детина не ассоциировался с тем толстяком!

Вон с каким интересом Лихолетова вокруг него вьется, да и Алиса поглядывает заинтересованно.

— Так нечестно! — возмущенно воскликнула Рая. — Вы его знаете, а мы — нет. Представляй его, не томи.

Я подошел к Тимофею и спросил:

— Можно, я расскажу все, как есть, включая то, каким мы тебя знали?

— Да пожалуйста. Мне теперь нечего стыдиться, могу лишь гордиться.

— И почему толстый, тоже расскажете? — спросила Лихолетова.

Я начал рассказ о толстом мальчике, с которым никто не дружил, как этот мальчик попросился к нам на тренировки, но его не захотели брать, взяли только благодаря деду. Он уехал в Саранск, но тренировки не бросил, занимался весь год, вырос на голову, похудел и даже выиграл несколько боксерских соревнований.

Когда я закончил, Тим дополнил:

— Я был жутким колченогим существом. Надо мной все смеялись, мне плевали в спину и оставляли отпечатки подошв на моем пиджаке, я боялся все и всех. В том числе свою бабушку, говорил невпопад и вонял. Да, я только сейчас понял, что был вонючкой. Но знаете что? Вонючка умер, на его места пришел я. Такая история.

Потом его представили новеньким. Все это время я поглядывал на Рамиля, его глаза алчно посверкивали, руки чесались. Когда представление Тима было окончено, Рам выскочил вперед, замолотил перед собой кулаками и указал на Тима:

— Вызываю тебя на спарринг! Покажешь, чему научился.

Говорил он с нотками превосходства в голосе, уверенный, что разделает Тима за минуту.

— Рамиль, не петушись, — сказал я. — Просто поверь, не нужен тебе этот спарринг. И не надо быть столь самоуверенным.

Илья кивнул, поглядывая на меня. Он был в курсе, что Тимофей теперь сильнее обычного человека, и у него огромное преимущество благодаря моему подарку.

— Я хочу размяться, — отмахнулся Рамиль.

— Да без проблем, — беззлобно улыбнулся Тимофей и посмотрел на деда.

Дед хлопнул в ладоши и прокричал:

— Ну что, салаги, посмотрим, чему вы научились за год!

Да, посмотрим. Мне было жутко интересно увидеть, как прокачался Тимофей, и оценить возможности его организма.

— Дедушка, мы все это время занимаемся трижды в неделю, — напомнил я. — Так что не жалей нас, гоняй по полной!