Вперед в прошлое 16

Глава 9 Супермен

Много воды утекло с тех пор, но ту, самую первую дедову тренировку я помнил, словно она была вчера. Как приветствовать учителя, я тоже помнил, потому, когда мы построились, шагнул вперед, а затем поставил ноги вместе. Руки расположил на уровне груди. Отвел их немного, и правый кулак уперся в левую ладонь.

— Научи, шифу, — произнес я.

Все повторили приветствие. Старый состав — привычным отработанным движением, новенькие — немного неуклюже.

К моему удивлению, дед тоже помнил, что мы тогда делали. Он точно так же пронесся перед нами вихрем, показывая новеньким, что есть еще порох в пороховницах, а затем мы перешли к разминке.

Как и в прошлый раз, началась она с растяжки. Я до сих пор помню, как корячился Чабанов, не мог ладонями пола коснуться, колени гнул. Бедный Тимофей в тот раз чуть не пропотел насмерть, сейчас же он все наклоны и выпады выполнял играючи, с улыбкой на лице, а в конце разминки сел на продольный шпагат — к зависти девчонок, у которых шпагат не получался вопреки стараниям.

Последовали обычные упражнения, а за ними — упражнения на баланс в статике. Похоже, дед решил повторить тренировку, с которой все началось, чтобы сравнить, как было и что стало. Результат ему нравился. А особенно нравилось, как тянул нагрузку Тимофей. Он работал, как киборг, после отжиманий у него даже дыхание не сбилось, он легко балансировал, перетекая с одной ноги на другую, замирал на цыпочках, поднимая одну ногу чуть ли не вертикально, как Ван Дамм.

Видя, что мы отлично справляемся, дед решил поиздеваться растяжкой в балансе, эти упражнения напоминали те, что практикуют продвинутые йоги, и тут мы снова превратились в корявых роботов. Все, кроме гуттаперчевого Памфилова и Тимофея. Но если Ден такой от природы, то казалось, что Тим с младых лет занимается балетом.

Потом дед показывал нам сложные условно-боевые связки, напоминающие смертельный танец, состояли они из сложной последовательности движений, прыжков, выпадов, переворотов, махов, которые сложно было повторить без заучивания… Да что там сложно — невозможно!

— А можно еще раз, помедленнее, — попросил Тимофей.

Дед собирался разучивать с нами каждое движение, чтобы собрать в связку, и такой подход его удивил.

— Ты хочешь сказать, что повторишь за мной?

— Не знаю, — пожал плечами Тимофей, и дед начал связку.

Тимофей имитировал его движения, не сходя с места, щурился, шевелил губами. Когда дед закончил, он повторил связку и встал рядом.

Я не удержался, зааплодировал. Илья перевел на меня взгляд, где застыл вопрос. Дед смотрел на Тима, как на привидение.

— Феноменально, — выдохнул он. — Кто бы мог подумать, а? Талант! Настоящий талант! Ты добьешься больших высот, если не зазнаешься, конечно.

— А еще на мне все заживает, как на собаке, — похвастался Тимофей. — Связки растянул, мне сказали, месяц будут болеть, а я через пять дней бегал, через неделю был полностью здоров!

Дед проговорил:

— Давно выяснили, что в большом спорте побеждает не самый одаренный, а самый здоровый. Будь ты хоть трижды гением, нужно быть достаточно прочным, чтобы пережить тренировки, сопряженные с травмами.

Началась круговая: отжимания, выпрыгивания, выпады. Видя, что мы справляемся на «отлично», даже Лихолетова, дед добавил акробатические упражнения, и наши посыпались. А Тимофей — нет! Он схватывал на лету, и послушное тело выполняло упражнение так, словно делало это всю жизнь.

Вот как работает мой подарок. Тим может стать как великим гимнастом, футболистом, танцором, так и машиной убийства. Интересно, Рамиль еще хочет с ним спарринговаться?

После физухи мы выполнили перемещения с ударами — все прошло идеально, только Лихолетова и Райко сбились да Каюк под конец.

И только затем разбились по парам. Тимофей на миг растерялся, но его дед забрал себе, говоря:

— Ты, помнится, говорил, что левша.

— Выяснилось, что нет, — сказал Тим чуть виновато. — Я этот… который и левша, и правша…

— Амбидекст, — подсказал я. — Вот так подарок для боксера! Ты ж боксер, да?

— Сейчас хожу на самбо, чуть раньше был бокс, да. Но самбо дает больше возможностей.

Ударная техника у всех оказалась на высоте, и дед нас похвалил. Полчаса мы отрабатывали удары в паре, пока не взмокли так, что футболки прилипли к спинам.

В начале восьмого испытания закончились. Тимофей то ли забыл о том, что Рамиль вызвал его на поединок, то ли делал вид, что забыл. Однако упрямый Рамиль и не думал сдаваться, подошел к приятелю и заглянул в глаза.

— Тимофей, ты обещал со мной подраться.

— Так лень, если честно, — Тим демонстративно зевнул. — Я ж только с дороги.

— Ты. Обещал! — Рамиль, видимо, не понимал, что Тим всячески пытается ему помочь избежать позора, и всеми силами к тому позору стремился.

— Ладно, — пожал плечами он.

В прошлом году у нас был дефицит всего, особенно — перчаток, в этом были и перчатки, и капы. Груши мы сделали сами.

Надевая перчатки. Тим спросил у деда:

— Какие у нас правила?

— Какие обычно на соревнованиях. Парни, постарайтесь друг другу ничего не расквасить. Хорошо?

— Уж постараюсь, — буркнул неугомонный Рам, окидывая Тима оценивающим взглядом.

Рам нервничал, как перед серьезным боем, Тим — так, если бы выходил на прогулку. То есть никак, он был уверен в своей победе.

— Я сужу, — дед сунул в рот свисток, — реагируйте на сигнал.

Противники встали друг напротив друга: невысокий собранный Рамиль и широкоплечий расслабленный Тимофей.

— Рамиль, мы в неравных условиях, — сказал Тим. — Я намного тебя выше и тяжелее, это нечестный бой. Давай не бить, а обозначать касания, по ним и определим победителя.

— Принято, — кивнул дед и свистнул.

Мы окружили парней живым ограждением, они закружили друг напротив друга. Точнее, Рамиль кружил, выискивал прорехи в обороне, делал ложные выпады и удары, а Тимофей виртуозно уворачивался и разве что не зевал.

Димоны не стали скрывать, на чьей они стороне, и подбадривали друга:

— Ра-миль, Ра-миль!

Голоса болельщиков, знакомый ринг — все это здорово подбадривает бойца.

Я внимательно следил за Тимофеем, ловил его движения. От того толстяка, которого мы знали, в нем и следа не осталось, этот парень был полностью уверен в своем превосходстве.

Измотав Рамиля, Тим сделал ложный удар и обозначил попадание в его челюсть, затем — в «солнышко». Отскочил и достал Рама ногой. Тот просто не успевал реагировать. Разозлившись, Рам пошел в атаку и замолотил кулаками, будто лопастями мельницы, но ни один удар не достиг цели.

Я представил себя на месте Рамиля и повел плечами. Мы с ним были равны, а значит, меня бы точно так же гонял Тим, демонстрируя превосходство каждым ударом.

Вот что дает мой подарок. Сила Тима будет только расти, однозначно это чемпионский пояс. Но вдруг его разоблачат? Он говорил, что у него бешеная регенерация — вот на этом можно и погореть. Пока ему ничего не грозит, но, когда выйдет из тени, надо будет с ним серьезно поговорить.

Прошло две минуты, и дед свистнул, говоря:

— Первый раунд закончился абсолютной победой Тимофея. — И поднял руку победителя.

Рамиля перекосило.

— Требую реванша! И с нормальными ударами, а то непонятно ничего.

Видя, как бесится Рам, Тимофей развел руками:

— Ну, тогда я сдаюсь. Ты выиграл.

Единственное, что осталось в этом Тимофее от прежнего — доброта и миролюбие. Он готов признать себя проигравшим, лишь бы не обижать приятеля. Однако игра в поддавки не устроила Рамиля, он разъярился еще больше и крикнул:

— Дерись, на! Не надо делать из меня слабоумного!

Перчатки он так и не снял, набросился на Рамиля, который уже освободил руки. Он молниеносно ушел с линии атаки, Рам сделал пару шагов вперед, пуская его себе за спину, чем Тимофей тотчас воспользовался, взяв шею Рамиля в захват.

— Извини, — проговорил он. — Похлопай.

Рам отказывался принять поражение и вполне по-взрослому пытался дотянуться до лица Тимофея, краснея и хрипя. Дед тоже не спешил заканчивать поединок, считал, что Рамиль должен получить свое, иначе не успокоится.

Наконец Рам похлопал Тимофея по руке, и тот его выпустил, отскочив, рассчитывая на атаку. Рамиль упал на четвереньки, хрипя и откашливаясь, и ругаясь сквозь зубы. Отдышавшись, он, слава богу, признал поражение. Поднялся, похлопал Тима по спине, стараясь не глядеть ему в глаза.

— Шайтан, — прохрипел он. — Человек так не может.

Илью распирало любопытство и желание со мной поговорить. «Это ведь он так работает, пробудившийся талант?» — было чуть ли не написано на его лбу.

Он специально сместился в сторону, чтобы я подошел к нему и шепнул:

— Да, ты правильно все понял, результат превзошел ожидания.

— Впечатляет! — восторженно выпалил он. — Не забудь, я следующий на очереди.

А у меня возник дурацкий вопрос. Тим одаренный, Наташка тоже. Родись у них ребенок, он что-нибудь унаследует или нет? Я отогнал мысль.

— Купаться? — спросил Каюк, пританцовывая от нетерпения и поглядывая на Борин надувной матрас, прислоненный к стене.

Он стал постоянным атрибутом наших морских походов и даже имя получил: Навуходоносор. Почему так, никто ответить не смог.

— Айда, пока солнце не село! — поддержал его Ян.

Гаечка махнула рукой.

— Идите, кто хочет. Я с большим удовольствием пообщалась бы с Шевкетом Эдемовичем, он послезавтра уезжает.

— Я тоже, — сказал Тимофей, усаживаясь на маты рядом с дедом.

Он смотрел на учителя с благоговением. Когда все, в том числе Рамиль, расселись вокруг деда, Тимофей сказал, приложив руку к груди:

— Шевкет Эдемович, спасибо вам огромное. Я очень вам благодарен за то, что вы тогда вступились за меня и начали меня тренировать. Моя жизнь здорово изменилась благодаря вам. Я стал другим человеком и теперь каждый свой бой буду посвящать вам.

Дед оглядел собравшихся и сказал:

— Видите, как важно протягивать руку помощи людям? Спасибо, Тимофей, за добрые слова.

Добродушный здоровяк просиял, улыбка не сходила с его лица.

До самой темноты дед рассказывал о том, как он был милиционером и ловил бандитов. Дед был именно милиционером — не ментом, и за это поплатился.

Потом рассказывал, как восстанавливался после нападения гопников, меня и приятелей не забыл похвалить. Ну и немного рассказал о политике. О том, что Руцкого и компанию шакалы Ельцина выпустили из тюрьмы, и это немыслимо и странно.

Потом говорил Тимофей — о соревнованиях, тренерах, о новой школе и авторитете в классе. О бабушке, перенесшей операцию. Еще до этого она воевала с Тимофеем, все ему запрещала, а потом махнула рукой, признав, что мальчик вырос.

Заседали мы до полдесятого, после чего начали расходиться по домам. Видя, что Тим не хочет отпускать деда, потому что, как любому парню, ему нужен авторитетный взрослый, я предложил:

— Дедушка, можешь нас отвезти на дачу? Тимофей хочет познакомиться с Лидией, сиротками и поздороваться с ежами.

— С радостью! — улыбнулся дед.

Боря согласился ехать с нами.

С тех пор, как Лидия устроилась в мой магазин, пирожные как угощение перестали быть экзотикой, а вошли в постоянный рацион детей. Семья перестала нуждаться. Однако дети есть дети, нельзя к ним идти с пустыми руками. И дед нашел в бардачке упаковку «Дирола».

Дед уже завел мотор, но вдруг выбежала Лихолетова и кинулась на капот машины широкой грудью. Неужели Тимофей так ей приглянулся, что она не хочет его отпускать? Но почему она требовательно смотрит на меня?

И тут до меня дошло: Любка! Сюрприз Тимофея выбил остальные мысли из головы. Я ведь оставил Рае Любку на попечение, наверное, об этом она хочет поговорить.

— Дедушка, мне нужно пять-десять минут, — сказал я, выходя из салона.

Дед понимающе кивнул. Рая отвела меня в сторону и прошептала:

— Ну ты свинью мне подложил!

Она замолчала, глядя все так же требовательно.

— Извини, — проговорил я. — Но я не знал, куда ее девать, а бросить в таком состоянии не мог. Как она?

Даже совестно стало, что сам довел девочку и просто отмахнулся, нашел более важные дела.

— Сначала была, как зомби, а потом все рассказала.

— Что — все?

— Что ты ее надлюбил и бросил.

— Не понял… — прищурился я.

— Наобещал кучу всего, поиздевался. Она в тебя влюбилась. Ревела до самого вечера. Жалко ее, дуру.

Я вздохнул.

— И мне жалко, но что поделаешь… Слушай, Рая… Ей ведь и пожаловаться некому, ты же видела ее мать. И друзей у нее нет. Наташка рассказала, что живет она, как свинья… Я понимаю, странная просьба, но, может, ты ей объяснишь, что надо убирать в доме, мыться не раз в неделю, а чаще… Ну не мне же, парню, ей это говорить.

— То есть мне надо с ней дружить? Но я не хочу, она ужас какая тупая. Прилипнет, потом не избавишься, как к Зае в прошлом году прилипла. Пришлось открытым текстом посылать.

— Не дружить, — мотнул головой я. — Скорее воспитывать. Она ведь хуже, чем беспризорник. Ее воспитывает свинья, и как ей быть другой? Ты видела Тимофея, мы его летом воспитывали, учили правильно говорить, в клан взяли — и смотри, каким он стал.

— Он не тупой! — Рая задумалась, свела брови у переносицы. — Чего ты сам ее не воспитываешь?

— Чтобы окончательно не привязалась. Ей от этого только хуже будет… Ладно, придумаю что-нибудь. Еще раз извини.

Я уже развернулся, когда она меня окликнула:

— Паш! Ладно, буду за ней приглядывать. Но не чаще двух раз в неделю!

— Спасибо! — улыбнулся я. — Просто объясняй ей очевидные вещи.