Вперед в прошлое 16

Глава 16 Лазурный берег

Поговорив с бабушкой, я сперва позвонил Каналье — ну а вдруг он ночует у какой-то своей пассии? — а потом, убедившись, что он дома, и я ему не помешаю, отправился к нему.

Вспомнилось, как я первый раз проходил мимо его дома, тогда это было типичное обиталище алкоголика: покосившийся некрашеный забор, облезлые стены, сорняки в рост человека, скрывающие скопившийся во дворе хлам. Теперь же — кованые черные ворота, высокий новый забор, из-за которого выглядывает новенький шифер белого чистого дома. Вон, даже звонок есть, чтобы из-за калитки не кричать. Если бы не мое внушение, влачил бы Леха Каналья жалкое существование. И как его угораздило так опуститься? Нормальный же мужик, с мозгами и руками откуда нужно.

Калитка была открыта, я вошел во двор и увидел голого по пояс Каналью, отжимающегося с выпрыгиванием. Рядом лежали гантели. Чуть дальше стоял его мотоцикл.

— Привет, — поздоровался он, не останавливаясь.

Упал, отжался, выпрыгнул. Взял гантели: удар, удар, упал, отжался, выпрыгнул. И так десять раз. Протезом он научился пользоваться так, что казалось, будто это нога. Только если присмотреться, можно заметить, что гнется она как-то не так, при отжимании отъезжает в сторону, при выпрыгивании стопа и пальцы не пружинят. Как же ему тяжело, наверное!

Закончив, он посмотрел на меня, держащего в руках напечатанные на машинке листы бумаги, и проговорил, вытирая пот.

— Значит, так. Подключение нашего участка, который под автомастерскую, на следующей неделе, они уточнят, когда именно. Цена вопроса, окончательная, тысяча двести долларов.

«Значит, с меня шестьсот», — подумал я и сказал:

— Ты накопил? Пятьдесят на пятьдесят, как договаривались?

— Да. Насчет воды тоже договорился, на все про все двести.

— Значит, с меня семьсот.

Он кивнул.

— Деньги есть, прорвемся.

За подключение требуют не все деньги мира, как предлагал Квазипуп, но все равно ощутимо. Для большинства людей и двести баксов — сумма неподъемная. Все отлично понимают, что если ломить цену, вообще никто не станет платить.

— И можно начинать строить боксы, — продолжил Каналья. — Без спешки, один за другим. Контакты Завирюхина у меня есть, сам с ним обо всем договорюсь.

— А мой участок? — спросил я. — Спрашивал, когда его подключат и за сколько?

Каналья вытер пот и ответил:

— Через неделю после моего подключения, ориентировочно 11–15 июля, ближе к делу скажут. Цена вопроса — тысяча двести, потому что тоже надо устанавливать несколько столбов.

Пятнадцатое июля через две недели. Вот и пролетел первый месяц лета, я его не заметил в хлопотах и заботах. Так и молодость пролетит, не успею глазом моргнуть.

— Но не это главное, — продолжил Каналья вкрадчивым голосом. — Помнишь, ты интересовался участками на заболоченном пустыре в Николаевке? Который возле моря, и его частенько подтапливает?

Я сделал стойку и приложил ладонь к уху — слушаю, мол.

— Планируется выделение земли, причем непонятно кому. Ну, то есть кому — понятно: своим. Резать будут по десять соток. Стоимость земли — сто баксов за сотку, если не своим, а кому-то со стороны.

— Какая линия от моря? — спросил я, обмирая.

— Да любая, кому оно надо, на болоте⁈

— Идиоты, — выдохнул я и заходил туда-сюда вдоль берега, думая, где достать денег.

Три пятьсот у меня есть, это тридцать пять соток, но я остаюсь голым и босым. И строительство дома надо тормозить. Но земля у моря — золотая! Можно огромную гостиницу забабахать, и детский лагерь, и свой пляж отсыпать песком…

Чую, следующим летом совсем другие у меня будут заботы.

— Что надо, чтобы землю выделили? — спросил я.

— Документы претендентов и деньги. Все. Как в администрации это обставят, нас не касается.

Я покопался в памяти взрослого, поискал информацию о том, отжимали ли там что-то у собственников. Нет. Там вырос коттеджно-гостиничный комплекс с собственной набережной и въездом. Затопило его лишь единожды: в 2021 году, когда на побережье обрушился тропический тайфун, и речка вышла из берегов. Да и то большинство жителей отделалось легким испугом.

Тридцать пять соток — мало. Мне бы все это место заполучить и превратить помойку в рай на земле…

Но как? Да и опасно: у одного человека проще отжать имущество, чем у сообщества небедных людей. Значит, пусть будет поселение, а мне нужно скупать участки подальше от речки, один за другим, от моря вглубь поселка. Я задумался, вспоминая этот пустырь, мысленно провел линию от моря к дороге. На такой прямой должно поместиться пять участков по десять соток. Не хватает денег, блин, даже на это! Нужно что-то срочно придумывать. Потом, конечно, можно перекупить землю у новых владельцев, но это будет намного дороже.

— О чем задумался? — спросил Каналья.

— О том, где денег брать, — честно ответил я. — Много, очень много денег. Когда намечается раздел пустыря?

— Ну-у, к концу года, надо же все согласовать, внести в план города или как оно называется. Пока они только принимают авансы от своих. Сто баксов бронь десяти соток.

— По сколько соток наделы? — уточнил я. — Только по десять?

— Да все пока вилами по воде. Может, и больше будут. Авансы, кстати, возвратно-невозвратные.

— Это как?

— Если все сорвется по вине администрации, деньги вернут — им же тоже надо поделиться, чтобы все прошло как надо. Если — по нашей, нет.

И снова я заходил взад-вперед, потирая подбородок. Значит, к следующему году надо заработать около десяти тысяч долларов. Тогда в моем распоряжении окажется относительно обособленный огромный кусок земли на краю пустыря, ближе к маминому дому, чем к школе. Такой территории вполне достаточно для гостиничного комплекса, и у бетонного завода Завирюхина появится много, очень много работы.

Как и у моей общественной организации. Лагерь я планирую круглогодичный, где будут отдыхать как дети, которые совершили что-то значимое, так и детдомовские, кому повезет. Нам, южанам, сложно это представить, но в России миллионы людей никогда не видели моря вживую.

Воображение прокрутило, будто в ускоренной съемке, как будет застраиваться помойка. Крайние участки находятся на небольшой возвышенности, а значит, не надо привозить грунт, чтобы поднять их. Достаточно просто вывезти мусор, а это с десяток грузовиков, разровнять участки и начать строительство, заложив и спорткомплекс, куда смогут ходить и местные.

И футбольное поле желательно, и теннисный корт… Еще бы неплохо парк разбить. Однозначно, не хватает места, мне нужен весь пустырь, но это что-то из области фантастики. Может, удастся привлечь гранты? Да какие сейчас гранты! К тому же они — прямая зависимость от спонсора, ведь кто девушку кормит, то ее и танцует.

Тот, кто сидит на левом плече, дребезжащим голосом заблеял: «Внушение! Ты можешь просто прийти и потребовать выделить тебе землю. Ну а что? Она тебе нужнее. Ты ничего не потеряешь, ну же! Добро должно быть с кулаками!»

Никто мне не говорил, как можно применять талант, а как нельзя нельзя, но я чувствовал, что мой путь должен быть максимально естественным.

«Да не ссы! — продолжал голос. — Это двойные стандарты. Все равно способ, которым ты получишь участки — нечестный. Они должны достаться тому, кто их заслужил, сделал что-то хорошее. Ты — заслужил! Столько хорошего можно сделать — попробуй!»

Каналья вернул меня в реальность, щелкнув пальцами.

— Эй, куда пропал?

— Мне нужна эта земля, — проговорил я.

— Думаешь, потом ее можно выгодно перепродать?

Я мотнул головой.

— Не для этого, для одной очень дерзкой задумки. Очень. Дерзкой.

Каналья усмехнулся.

— Нам еще ангары строить, там некисло денег уйдет.

— Когда ты будешь столбить землю на пустыре? — спросил я. — Точнее, когда сможешь?

— Ну… не раньше, чем через месяц. А выделять их будут не раньше нового года, это точно.

Застолбить участок — сто баксов. Если их потом не выкупить, деньги сгорят. И что делать? Застолбить на все деньги и попытаться заработать в течение года? Должно получиться… Нет. Еще ж траты предстоят на второй павильон и на автомастерскую, прибыль я начну получать хорошо если в августе.

«Суггестия — твой единственный выход».

И сразу перед глазами — счетчик, крутящийся в обратном направлении.

Застолбить на две тысячи баксов? Потяну ли десять участков по десять соток — двадцать тысяч долларов? Или застолбить десять? Такую сумму достать можно.

— Да что ты застыл, — продолжил Каналья, пролистывая перевод и сверяя с оригиналом. — Еще месяц есть, чтобы подумать. Все хорошенько взвесь и решай. Только правильно распредели цели.

— Такого шанса больше не будет, — выпалил я, продолжая мерить шагами его двор.

Каналья понял, что это не просто блажь и «я хочу», а нечто большее, и сделал стойку.

— Так-так-так, делись, что ты задумал. Покумекаем вместе.

— Только никому ни слова о том, — предупредил я.

— Пф-ф, конечно. Что я, дурак, рыбные места выдавать? У тебя талант чуять денежную тему. Не знаю, как ты это улавливаешь, остается лишь принять как должное сей факт. Может, в долю меня возьмешь, и это выгоднее автомастерской?

— Нет. Это инвестиции с прицелом на недалекое будущее, — сказал я.

— Ну-ка, ну-ка, пойдем в дом, все мне расскажешь. И, серьезно, в долю возьмешь?

— Тебя — возьму, — сказал я, заходя в дом.

Мы прошли на кухню. Жилище Канальи не напоминало холостяцкое, напротив, тут царил порядок и пахло хлоркой — знакомая привычка, выработанная военным училищем. Вдолбили в печень, что вещи должны быть в порядке, обувь — начищена, и эта привычка распространилась на все окружающее пространство.

Я уселся на стул, Каналья занял другой и сказал:

— Ты от Эльзы Марковны сытый, знаю, потому ничего не предлагаю. Выкладывай, что ты планируешь на этих участках.

— Маленькую Турцию, — ответил я.

— Не, я все понимаю, турки когда-то владели черноморским побережьем, и тут царствовали черкесы, но…

— не иронизируй, дай мне закончить. И не перебивай, все, что я скажу — важно. Смотри, мы сейчас живем очень бедно, богато — узенькая прослойка. В больших городах богатых больше, и есть средний класс — люди, которые едят вдоволь и могут купить видик. Людям всегда хотелось отдыхать. Чем больше денег, тем красивее отдых. Новые русские начали летать за границу — в Турцию, Египет, Болгарию. Но средний класс этого себе позволить не может, а отдыхать все равно хочет. Потому летом много москвичей едет сюда, на Кавказ, в Крым — на море, потому что, если не выезжать на юг, от серости и холода рехнуться можно. Так вот, деньги у них какие-никакие есть, а гостиниц нормальных у нас нет: или совдеп и столовая с молочными макаронами, — я передернул плечами, — или халабуды у бабок с вонючим туалетом на улице…

— Ты уверен, что люди готовы немного заплатить, но платить не за что?

— Именно. А теперь представь, что мы построим красивые здания с современными номерами, столовую, где будет вкусно. То есть ты приехал, заплатил сразу и ешь-пьешь три раза в день.

— Хм… Такое в Сочи было бы востребовано. Или в Геленджике, да в Анапе той же. А мы… никто о нас не знает, море так себе, заход никакой…

— Отсыплем берег песком, и совсем другие условия будут, — сказал я.

— На следующий год все смоет, — уверил меня Каналья.

— Еще отсыплем. Песок стоит копейки, а пляж преобразится и приобретет привлекательность. К тому же не всегда наша страна будет нищенствовать. Когда черная полоса закончится, мы запустим комплекс, самый современный в стране.

— Хм… Так-то красиво, но столько белых пятен! Например, очистные. Куда такое количество людей будет, пардон, гадить? В море? Не будет своих очистных — никто не позволит ввести здания в эксплуатацию.

Да, слишком многие именно на этом погорели в будущем: не смогли подключиться к канализации, и готовые здания стояли закрытыми, пока их не разграбят. В нашем поселке очистных, насколько я знаю, нет. Говорят, канализация впадает в ручеек, а он — прямо в море на центральном пляже.

— Надо хорошенько все обдумать, — сказал я, вспоминая визит себя-взрослого в Николаевку.

Этот пустырь застроили виллами и гостиницами, как-то обходя запрет сливать нечистоты в море. Возможно, реально каждый день вывозить их ассенизатором. Насколько это целесообразно и дорого?

Или действительно разбить комплекс на несколько небольших гостиниц? Должен быть приемлемый выход, я сам был против того, чтобы гадить в море.

Сколько хорошего можно сделать с помощью комплекса! Например, подарить море и солнце детям, лишенным родительского тепла.

В июле-августе зарабатывать деньги, а в остальное время тратить их, организуя отдых детдомовских детей и талантливых ребят, искать таланты, переманивать на светлую сторону силы.

— Н-да-а, мы его теряем! — проговорил Каналья, улыбаясь, и положил руку мне на плечо. — Обещаю узнать, как максимально безболезненно и эффективно такое провернуть. Благо появились знакомства. Как выяснилось, хороший автомеханик — тот, с кем хотят дружить сильные мира сего.

— Ага, как в анекдоте: счастье, когда у тебя в друзьях медик, мент, юрист и киллер.

— Типа того, — радостно согласился Каналья, а я вспомнил:

— Кстати, подумал, что неплохо бы нанять юриста, чтобы решал неприятные бюрократические задачи типа оформления бизнеса. Мы больше потеряем, если ты будешь бегать сам.

— Вот эта мысль мне нравится! Есть кто на примете?

Я мотнул головой.

— Думал, у тебя есть. В общем, надо присматриваться к людям. В штат брать не будем, разве что если на четвертушку. Будем платить за каждое задание.

— Все-таки хорошо ты соображаешь, — оценил Каналья. — Возможно, и твоя безумная идея ввалить все деньги в пустырь окупится.

— Надо подумать, как заработать к новому году, — сказал я, вставая. — Тема с бартером была хорошая, но протухла, когда все стали делать так же.

— Подумаем, — пообещал Каналья. — Время есть.

Я протянул ему руку.

— Давай, не буду тебя больше задерживать. Спасибо, что выслушал, а то мне не с кем поделиться. Держи в курсе.

Уходя, я все думал о своем будущем гостиничном комплексе, мысленно накладывал один проект на другой: юношескую общественную организацию — на гостиничный комплекс. А что, если и правда подключить суггестию, когда проекты достигнут глобальных масштабов? Не сейчас, позже, когда уже все будет готово, но возникнет необходимость расширения? Я тогда явно больше смогу. И не агрессивно действовать, а беседовать, убеждать спонсоров, что им хочется пожертвовать на благое дело.

Мысли переметнулись к негативу. Когда мы станем действительно сильными, нами заинтересуются провластные структуры, попытаются нас использовать в своих интересах, начнут выяснять, кто спонсор нашей организации, а тут опа! — а их много, это предприниматели.

Те самые предприниматели, которые в той реальности, откуда перенесся я-взрослый, столкнувшись с превосходящими силами олигархов, начали вымирать как класс.

Вот тогда станет тяжело. Придется принимать неоднозначные решения, юлить и выкручиваться. Впрочем, я уже сейчас на Желтковой тренируюсь принимать решения, с которыми кто-то все равно не согласится. Будет то же самое, но более глобально. Начнут откалываться недовольные Гаечки и баламутить воду, пытаться перетащить на свою сторону других. Потому что нельзя услышать всех и стать хорошим для всех.

Если бы Любка не напросилась к нам в команду, сам я ее не позвал бы только потому, что будет много недовольных. Но ей повезло, она удачно выбрала момент для такой просьбы. Только бы подаренный талант пошел ей на пользу, потому что Наташкину эмпатию подарком можно назвать с трудом.

Боря уже проснулся и завтракал сырниками со сметаной, я к нему присоединился, слушая песню по радио про любовь к родине. Бабушка тихонько подпевала вокалисту, а я ловил себя на мысли, что не знаю, кто это. Кто-то из совсем дремучих времен…

В памяти взрослого осталось, что и модный «Кар-Мен», и «Депеш Мод», не говоря о любимцах Ильи «Дайр Стрейтс» — для наших детей будет чем-то из дремучих дедовских времен. И как же радовался Илья, когда нам было за сорок, если подростки разбирались в старом роке!

Позавтракав, мы с Борей помогли Каюку накормить скотину, выкопали бабушке два ведра картошки, а после скакали по абрикосовому дереву с сачками, собирали плоды, чтобы передать в Москву поездом.

Очень медитативное занятие! Охотясь на абрикосы, я пытался придумать новый источник дохода. Из быстрого и безотказного на ум приходил только сетевой маркетинг, та же косметика. Наташка в Москве, может выбирать красивое, модное и передавать сюда, я найду дистрибьютеров, чтобы ходили по магазинам, предприятиям и предлагали, как я когда-то предлагал кофе. За лето, в теории, можно заработать пару тысяч долларов — и мне, и тому, кого будут кормить ноги.

Одна подруга меня-взрослого таким промышляла в начале нулевых. Покупала на оптовом рынке, продавала под видом таможенного конфиската. За три года купила квартиру и машину. Как потом развивался ее бизнес, не знаю. Скорее всего, заглох.

Наташка мне сможет помогать только в августе. Сейчас у нее заботы, связанные с поступлением. И снова есть время, чтобы подумать и расслабиться.

В Николаевку мы с Борей поехали на машине Толика. Помогли выгрузить продукты и отнесли их Веронике, на заднее сиденье и в багажник поставив коробки с готовыми пирожными. Толик уехал забирать Лидию и на обратном пути — Лику, а я отправился на базу, в тайне надеясь, что Любка пасется где-то рядом, ждет, когда мы появимся. Ощущение было, как когда на последние деньги купил дорогущий лотерейный билет, зная, что велика вероятность как крупного выигрыша, так и полного провала.