Вперед в прошлое 16

Глава 10 Не герой

Посреди ночи раздался телефонный звонок. Боря выругался, накрыл голову подушкой. Вскочил я на автомате, но, пока босиком топал к телефону, проснулся, потому что ночной звонок не сулил ничего хорошего. Трубку я снимал, полностью проснувшись и думая, что готов к плохим новостям.

— Паша! — прокричала мама в трубку. — Паша, скорее приезжай! На твою дачу напали, а там тот мальчик и трупы!

— Что? — воскликнул я. — Какие трупы? Кто погиб? Откуда ты знаешь⁈

Донесся звонкий голосок.

— Девочка прибежала вызывать милицию! Ночью, два часа назад. Господи, что теперь будет?

— Отставить истерику! — рявкнул я. — Дай трубку девочке.

Донесся треск и, шумно выдохнув, Света затараторила:

— Ночью залезли воры. Хотели убить Лаки, у них петля! Тим проснулся, и они подрались. Лидия тоже подралась, она дома, я побежала вызывать милицию!

Света судорожно вздохнула. Я вспомнил убитого в той реальности деда Степана. Что с ним сейчас? Точно помню, что тогда по селу прокатилась волна грабежей, тащили все — от алюминиевых тазиков до кур из курятников. Да и случилась беда, по-моему, в мае, я еще в школе учился, но могу и ошибаться. Думал, в этой реальности беда миновала. Вот же гадство!

— Света, кто пострадал?

— Не знаю! Там столько крови! Лаки одного вора загрыз! А второго Тимофей убил.

— Они мертвы? — воскликнул я. — Точно?

— Да, мне так страшно! У Лаки вся морда в крови-и-и!

— Тимофей, Лидия, мальчики — кто-то пострадал? — спросил я, леденея.

— Нет, все живые!

Я закрыл глаза и выдохнул. Хорошо хоть так.

— А милиция? Вызвали?

— Вызвали! Тетя Оля им позвонила, сказали, что едут. Паша, что теперь будет? Нас посадят в тюрьму?

— Почему же нас? — попытался ее утешить я, параллельно думая, что не факт, что грабители мертвы. — Воров пусть сажают.

— Но воры померли! Одного Лаки загрыз, второго…

— Света! Не паникуй. Я еду. Уже лечу!

Окончательно проснувшийся мозг сопоставил детали и сделал выводы: среди наших точно нет потерь, а вот что враги мертвы — не факт. Скорее всего, Тимофей их просто вырубил. С его способностями ему это вполне по силам. Жаль я не видел, как он раздает звездюлей вредителям.

Одевался я в спешке, под возмущенное бормотание Бори, которого я будил. Говорить ему, что стряслось, я не стал — пусть спит, зачем его волновать.

Не позавтракав, я спустил мопед с пятого этажа, окунулся в прохладное влажное утро и погнал на дачу, думая, что жить детям одним в большом доме на отшибе — не самая хорошая идея. В доме напротив моей дачи соседи живут круглогодично, неподалеку есть дед с алабаями, да и вообще дачи летом обитаемы, многие туда из квартир переезжают, а поди ж ты!

Что заставило воров лезть туда, где собаки, и где живут явно не богато? Причем они готовы были убивать — ради чего? Ради медных труб и алюминиевого тазика? Или, когда ломает, не думаешь о таких мелочах, как чужие жизни, каждый алюминиевый тазик — шаг к сладкому забвению.

И все-таки, живы воры или нет? Как перед законом будет отвечать несовершеннолетний Тимофей, который прошлым летом только паспорт получил? Или такого проще отпустить и забыть, чем шить ему дело?

Если кто-то помер, наверное, нет. Но буду надеяться, что все выжили, тогда Тиму пожмут руку, может, немного помурыжат и отпустят. Лидия вообще не при делах, ее трогать не должны. И вообще, будут ли выяснять, по какому праву в моем доме живет Лидия? Если да, еще и маму дернут, а она истерит и теряет адекватность, даже если со Светой сравнивать.

Солнце немного поднялось и напекало макушку, когда я въезжал на горку. «Солнце встает, становится теплее», — крутилась в голове песня Чижа, и безумно хотелось ее послушать. Карп натужно зарычал и сбавил скорость, заставляя меня скрипнуть зубами.

Еще немного — и поворот в Николаевку! Вот, а теперь — только движение под уклон. Летний ветерок похлопывал по щекам, будто говорил: «Не спать! Не спать!»

Уснешь тут, да-а…

Еще семь-пять минут — и я в дачном кооперативе.

Возле моей дачи стояли ментовский «бобик» и еще одна машина, похожая на катафалк. Двое грузили на носилки тело, накрытое простыней. Меня будто кипятком окатило. Неужели Тимофей и правда кого-то убил? Ну твою ж налево, теперь затаскают… Ну надо же контролировать силушку богатырскую.

Подъехав ближе, я спешился и выключил мотор, услышал причитания и увидел распахнутые ворота в соседский двор, там плакала женщина, стоя напротив мента.

В мой двор была приоткрыта калитка, менты отсутствовали, никого не было, даже Лаки.

Когда скрипнули петли калитки, Лаки отозвался, загремел цепью. Ага, Лидия посадила его на привязь, чтобы ментов не смущал своим свободолюбием — мой Лаки цепи не знал, ходил, где хотел и ни для кого не представлял угрозы, кроме незваных гостей, проникших во двор без предупреждения.

— Хозяева! — крикнул я.

На голос выбежали угрюмый Бузя из основного дома и Тимофей из летней кухни. Раз он здесь, значит, ничего фатального не случилось.

— Ты кого-то убил? — спросил я.

— Не знаю, — пролепетал он. — Я к телам не подходил. Ну, после того, как… — Тимофей передернул плечами; только сейчас я заметил, что его колотит, и зубы отбивают дробь.

— Не дрейфь, герой! — по возможности бодро проговорил я. — Ща все узнаем.

Я развернулся и потопал на улицу, чтобы спросить ментов, что с грабителями. Как раз один сел за руль «бобика», а другой что-то писал.

— Здрасьте, — хрипло поздоровался я.

Мент, дядя лет сорока пяти, седой и поплывший, сдвинул очки на кончик носа и посмотрел на меня.

— Это моя дача, — я рукой указал на калитку. — Скажите, а грабители живы, и что вообще случилось?

Взгляд стража порядка приобрел осмысленность, милиционер отложил документы и сказал:

— У одного закрытая травма черепа, переломы ребер, у второго травма позвоночника и множественные рваные раны. Твой друг молодец, знатно их отделал. А вот соседке не повезло, — он кивнул на распахнутые ворота. — Дома была одна пожилая женщина, ей проломили голову топором, представляешь? И она умерла.

— Еще тут живет дед Степан, фамилию не знаю, — вспомнил я. — У него большие собаки. С ним все в порядке?

— Вроде все в порядке, такой товарищ подходил минут десять назад. С собаками.

Я мысленно выдохнул. Деду удалось избежать смерти, а вот старушка, наоборот, погибла. В той реальности в этот дом приезжали только на выходные всей семьей. Теперь решили, что дачи обживаются, тут безопасно, и там поселилась пожилая женщина. Да и у воров, видимо, в этой реальности до определенного момента хватало на дозу, раз они пошли на преступление позже, чем в той.

— Что будет нам? — спросил я. — А то парень, Тимофей, переживает, что его тоже посадят.

Милиционер хмыкнул.

— Руку пожмем, он четыре жизни спас.

— А превышение сопротивления или как там…

— Превышение пределов допустимой самообороны? — Округлил глаза милиционер. — Парня уже допросили. Он не помнит ничего. Но очевидно же, что грабители пытались проникнуть в дом? Очевидно. На них напала собака — тоже очевидно. И потрепала. А парень ее оттаскивал. Где здесь какое-то превышение? Что ребра поломаны, так перелезали через забор и на доски напоролись. Или ты думаешь, что было по-другому? — Он подмигнул.

Я развел руками. Милиционер расхохотался, глянул в бумаги, сморщил лоб.

— Так… А ты случаем не Романа Мартынова сын?

— Он самый, — улыбнулся я.

Видимо, вспомнив мои предыдущие подвиги, например, освобождение девочек, милиционер серьезно сказал:

— А сам где был, когда такое тут творилось? Уж не ты ли их всех…

Я в шутливой манере воздел перст:

— Нет! И тому есть свидетели.

Мужчина ничего не сказал, просто одобрительно кивнул и занялся бумагами. Тем временем тело погибшей бабушки погрузили в катафалк и увезли, а дочь покойной осталась на улице, проводила машину взглядом и все стояла, обхватив себя руками. Я подошел к ней и сказал:

— Не вините себя, в том вашей вины нет.

Женщина кивнула мне, отвернулась и поплелась домой. Внушение подействовало, иначе она будет себя казнить за то, что оставила мать здесь, подвергла опасности, хотя могла бы… Наверное, дом выставят на продажу после такого.

Ну все, разведка проведена, теперь можно возвращаться.

Глядя на напуганного Тимофея, расположившегося в летней кухне, я вспоминал детский анекдот про то, что у белочки большие глаза не потому, что она сова, а совсем по другой причине. Казалось, у Тимофея глаза от волнения вывалились, а нос втянулся.

Томясь ожиданием, приятель заварил мне чай и выставил на стол баранки с клубничным вареньем.

— Ну что?

— Живые твои черти, их в больницу увезли. А вот соседка мертва. Если бы не ты, и Лидия, и дети были бы мертвы. Так что ты большой молодец и считай, спас их.

— И Лаки, — добавил Тимофей. — У одного была палка с петлей, какой ловят животных. Он хотел удушить собаку, а второй…

Парень передернул плечами.

— Успокойся, не будет ничего страшного. Менты тебе грамоту дадут.

— Да ну…

— Шутка. Но благодарность тебе я на их месте выписал бы. У меня была похожая ситуация: пошел я к другу, а там — воры. Что делать? Я не такой, как сейчас, а еще толстяк, поставил соседей на уши, и мы воров задержали до приезда ментов. — Видя, что он успокаивается, я продолжил: — Осенью, как раз когда в Москве за Ельцина скакали, дед пропал, я поехал его искать и… В общем, меня поймала группа парней, типа ДНД, они думали, что я — гопник из тех, что третирует округу.

— ДНД? — удивился Тимофей, и его глаза загорелись.

— Да, причем старшеклассники и студент просто собрались вместе и решили наводить порядок.

— Бывает же…

— Милиционер говорит, что грабители ломились в дом, а потом поломались, перелезая через забор, ты их только пару раз стукнул, когда собаку оттаскивал. Не давали оттаскивать. Удивительное дело, правда?

Вот теперь глаза Тима так округлились, что казалось, выпадут в блюдце с баранками.

Успокоившись, Тимофей дрожащей рукой взял чашку, а я спросил:

— Расскажи, как было на самом деле. Желательно — подробно.

— Да хрен я помню, — пробормотал он. — Я просто понял, что надо действовать, и планка упала. Потому что иначе они бы убили Лаки. А так я, видимо, успел долбануть того, с петлей. Лаки освободился и давай рвать чувака с битой. Первый попытался сбежать, но я его огрел пару раз, и он упал. А того Лаки завалил и рвал, пока Лидия не выбежала, пес-то меня не слушается.

Тимофей передернул плечами, посмотрел на сбитые костяшки и добавил:

— Совершенно не помню, как их сбил, где и о кого.

— Так… Ну ты понял, что подписывать у ментов?

— Я уже все подписал, — выпалил он.

— И не читал? — пришла пора мне удивляться.

— Не, с моих слов записали верно…

— Черт, ты как маленький! — прикрикнул на него я. — Читать надо то, что подписываешь! Внимательно читать! Этот наряд оказался не ментами, а милицией, а другие могут захотеть тебя покрутить, пошантажировать. Короче, не пучи глаза, ты подписал то, что они поломались о забор. Утешься и считай, что тебе повезло.

То ли милиционеры человечные, то ли сыграло в плюс то, что я сын своего отца. Спасибо, что хоть на работе отец ведет себя как профессионал, а не как Пацюк, которого свои ненавидели.

В этом деле много темных пятен. Можно выписать штраф Лидии за нарушение миграционного режима, живет-то она без прописки. И мать можно за то же наказать, но нет же, не стали. Написали в протоколе так, что воры сами себя избили, чтобы Тимофею потом это не расхлебывать.

А ведь могли бы припугнуть его, что это тяжкие телесные и инвалидизация, плати деньги, а то…

Память взрослого подсунула один похожий случай. Знакомый сбил пешехода на нерегулируемом переходе. Бессмертный дебил в наушниках бросился ему под колеса, по сторонам не глядя, когда шел поток машин, и его не было видно. Ехал товарищ медленно, но все равно пару ребер идиоту сломал. Так вот в этом случае менты своего не упустили, раскрутили парня на полмиллиона: пришлось дебилу компенсацию платить, и ментам, чтобы отстали.

Маму тоже не трогают, что хорошо, потому что она истерит больше, чем малолетняя Света.

Тимофей все разглядывал сбитые костяшки, шевелил губами. Я продолжал напутствовать:

— Вообще, когда станешь известным, надо быть осторожнее. Потому что профессиональный боксер — сам по себе оружие, с вас спрос строже. Ты не подумай, я на твоей стороне, и гордость распирает, что ты мой друг.

Тимофей расправил плечи и улыбнулся. Только сейчас он перестал психовать, но ложка в руках, которой он потянулся к варенью, все равно подрагивала. Подождав немного, я повторил вопрос:

— Вот ты говоришь, что мало что помнишь. А можешь рассказать о том, что осталось в памяти? Не для протокола, мне просто интересно, были ли у тебя необычные ощущения?

Тимофей задумался, кивнул.

— Вроде да. Вот я смотрю, как один душит Лаки, а второй битой замахивается. Я что-то крикнул, потом провал — и я уже там. Как будто ни один, ни второй не успели среагировать, а ведь я довольно далеко был! Потом один удар — хрясь! И этот, с петлей, валяется, второй удар… Ага! Другого, которого Лаки кусал, я ударил кулаком, вот костяшки и сбиты. Он на меня кинулся потому, что отбил удар арматуры, но рука-то свободна… Потом Лаки кинулся, и все. Вот как было! И еще — все вокруг было… странным. Каким-то багровым, что ли, словно глаза кровью залили. Снова темнота — и вот уже Лидия кричит, пса оттаскивает.

— Ее на месте опросили? — спросил я.

— Ну да, — кивнул Тим. — Еще вызовут, наверное. А может, и нет.

Маму, по идее, тоже должны вызвать как человека, ответственного за дом, чисто номинально, чтобы подпись поставила. Еще должны с детьми побеседовать, но как оно будет — вопрос. Девяностые же, эпоха беспредела.

Скрипнув дверью, Лидия вошла в кухню без стука, села молча на продавленный диван, бледная и напуганная, вздохнула.

— Вы тоже не читали то, что подписывали? — спросил я. — Они написали с ваших слов, вы подписали, не читая?

— Почему же? Читая. Правда, они ненавязчиво подсказали, что грабители лезли в дом, я намек поняла. И еще несколько намеков поняла. Хороший нам коллектив милиционеров попался, прям полностью на нашей стороне.

— С детьми говорили? — поинтересовался я.

— А что с ними говорить? Они ничего не видели. Коля схватил швабру, чтобы меня оборонять, но я велела ему оставаться в доме. Света и Ваня полезли под кровать. — Она посмотрела на Тимофея с благодарностью. — Тебя нам сам Бог послал! Они бы нас убили. Раз пожилую женщину не пожалели, и нас тоже… Вот зачем? Зачем убивать, когда можно напугать, придушить… Господи, какие же нелюди!

Прихрамывая, она подошла к Тимофею и обняла его. Опасно было им зимовать в этом доме! Даже Лаки не спас бы, приди воры парой дней раньше. Но, видимо, мироздание может плести полотно судьбы так, чтобы кому-то повезло, а кому-то — нет. Или у него бо́льшие планы на это событие?

Выпив чай и съев две баранки, макнув их в варенье, я вышел на улицу, нашел взглядом Лаки — уже освобожденный, он лежал в тени абрикосового дерева и даже головы не повернул.

— Лаки? — позвал я, в ответ он положил лапу на морду и замер.

Или я неверно трактую его действия, или он и правда все соображает! Соображает, что не защитил хозяйку, либо же страдает после пережитого унижения.

— Я пойду к маме, успокою ее, — проговорил я, поднимаясь. — Тим, приходи на базу, увидимся там. Буду там через час-два. Если что, связь держим через Илью Каретникова, его телефон у тебя есть?

— Есть, — кивнул Тим.

«Бобик» все еще стоял между дачами, перекрыв дорогу. Помахав милиционерам, которых в салоне теперь было два, я зашагал домой, сопоставляя отравление целой стаи собак и сегодняшнее событие. Выходит, твари готовились заранее, а не просто побежали грабить, скрученные ломкой.

Конченые отморозки. Надеюсь, им дадут пожизненное, а еще лучше — расстреляют.