Вперед в прошлое 16

Глава 23 Приведение в исполнение

Почему всегда так: когда задумка парит высоко, о ней мечтается так сладко, но, стоит ей приблизиться, и начинают одолевать сомнения — а действительно ли все так? А потяну ли? А не поднимут ли меня на смех?

Мы занимаемся рискованной самодеятельностью, все делаем на коленке: и общественную организацию, и киндер-сюрпризы, и авторемонтную мастерскую. Меня-взрослого коллеги бы уже подняли на смех: куда ты лезешь с таким стартовым капиталом, а главное — зачем? Но в девяностые слишком важен фактор удачи.

Сейчас еще слишком много доверчивых советских граждан, на которых паразитируют все кому не лень. Каждый пытается обмануть, обобрать. Но пока еще люди готовы обманываться. Вон, обманутые вкладчики «МММ» до сих пор в Москве бурлят и бастуют, требуют, чтобы Мавроди выдвигался в президенты.

Мне незачем обманывать людей, и все равно послезнание останавливает. Если бы взрослый не ушел, он бы точно не ввязался ни во что подобное.

Интервью Тимофея мы решили посмотреть все вместе у Ильи, когда его родители были на работе. Они отбывали последние деньки, после чего планировали уехать в горы с палаткой на целую неделю.

Тимофей съездил на телевидение и теперь вместе с нами ждал выхода передачи в эфир.

В гостиной стало не протолкнуться. Не пришли только Любка и Райко — по неизвестной причине, Каюк — помогал бабушке собирать абрикосы, Мановар — торговал. Пожалуй, он единственный ждал с нетерпением, когда Наташка пришлет ему партию кассет, которые он запросил. Попробует развиваться в этом направлении.

Илья поставил видеокассету на запись, интервью началось. Видно было, что Тим растерян и зажат, но держался молодцом, люди обычно сильнее пугались камер. Он говорил тест, как мы написали, слово в слово, и вдруг начал меня хвалить.

— Кто тебя просил⁈ — воскликнул я, и Тим, сидящий на полу, втянул голову в плечи, как черепаха, а потом расправил плечи и возразил:

— Я обязан сказать то, что думаю, там и про Шевкета Эдемовича будет. Как я еще могу вас поблагодарить?

Виноватым он себя не чувствовал, а, можно сказать, передал мне привет в «Поле чудес», чтобы вся страна слышала. Ну, допустим, не вся страна, а один город, но все равно жест широкий. Нужно потом у Ильи эту кассету выкупить, деду показать, он переживал за Тимофея, как за родного.

Дальше пошел текст без самодеятельности, если не считать благодарность моему деду. Ну и завершилось все Гаечкиным адресом — Саша вызвалась взять на себя роль координатора и обрабатывать корреспонденцию.

Илья согласился посуетиться с арендой спортзала в Южном районе для тренировки местных ребят, Нага Амзатович и Антон Елисеевич согласились помочь — естественно, за деньги. Две тысячи — за часовую тренировку. Тренировать ущемленную молодежь они согласились начать в сентябре, во вторник, четверг, субботу. Что нашей будет именно ущемленная молодежь и «омеги» коллективов, я не сомневался, на них и рассчитывался спич Тимофея, причем провернуть все надо в ближайшее время, пока подвиг Тимофея на слуху.

Пока нам предстояли москвичи, сколько их захочет записаться в наш клуб — пока загадка. Если что, тренировать молодежь будем мы сами, чтобы между нами сложились доверительные отношения. Рамиль как узнал, что так можно — колесом по полу прошелся, так ему хотелось попробовать себя в роли тренера или что-нибудь возглавить.

Дальнейшее развитие общественной организации я видел так (без учета москвичей): мы находим спортзал, Илона его арендует, Гаечка, которая у нас координатор, называет адрес, куда обращаться, мы с Ильей встречаем новеньких и морально готовим их к будущим достижениям. Программу времяпровождения тоже надо придумать. В идеале — объединить ребят общей целью. Причем рабочие места я им создать не смогу, как своим. Просто замучаюсь контролировать и распределять товар, ни на что другое времени не останется. Однако материальное благополучие — мощный стимул, чтобы остаться, когда появятся сомнения, или если вдруг обиделись.

Ну а цель будет такая: «Вернуться в школу обновленным». Чтобы не узнали одноклассники, а те, кто не ценил, начали уважать. Да, это мощный стимул.

С планированием определились. Правда, у меня на повестке еще подключение света на участке, со следующей среды начнут устанавливать столбы и тянуть кабель; нужно заказать второй павильон для кондитерской — такой же, как возле рынка, и начать строить ангары для автомастерской. Там главное первый поставить, а дальше можно — потихоньку.

Каналья собрался отправить туда Алишера за главного, а самому остаться в гараже, в прикормленном месте, пока не продастся дом. себе оставить Сергея и взять одного помощника, и еще одного — Алишеру, а лучше двоих, чтобы у сотрудников были полноценные выходные. Но это обретет актуальность не раньше середины августа.

— Все хорошо, но что такое спортивный лагерь? — спросил Илья, которому я пересказал разговор с отцом Лекса, спохватился, что никто ничего об этом не знает, и поправился: — Приезжий директор хочет, чтобы мы устроили спортивный лагерь москвичам.

— Это можно, — потер руки я. — На косе, где море и песок! Представьте: палатки, море, ночные купания, тренировки рано утром и вечером, когда солнце садится. Напрягся — и сразу в воду пш-ш-ш! А ночью — чтобы обязательно костер и плов на огне.

— С крабами и рапанами! — мечтательно продолжила Гаечка.

— И море светится, — мечтательно протянула Алиса.

— Только надо обеспечить регулярный подвоз воды, — спустил нас на землю Илья. — Там же ни родника… ничего! А пить будет хотеться, и чаю с кофе. Да просто смыть соль с кожи.

— Об этом директор пусть думает. Машина у него есть, емкости тоже должны найтись. Идея — его.

— И то верно, — прогудел Димон Чабанов.

Памфилов потер руки.

— Сам с удовольствием там пожил бы! А женские бои в грязи будут? Там вроде лиманы недалеко.

— Комары сожрут, — сморщила нос Лихолетова. — Мы с родителями как-то туда поехали, еле выжили. Во-от такие кабаны с волосатыми носами! И всю ночь — бзю, бзю, бзю!

— Это ж москвичи, — улыбнулся я, — у них у всех дачи есть за городом. По сравнению с их птеродактилями наши комарики — так, тля.

Ян вставил свои пять копеек:

— Когда бездомным был, меня заедали, хоть…

Договорить ему не дал телефонный звонок. В прихожую отправился Илья, снял трубку, замолчал.

— Паш! — крикнул Илья. — Тебя.

— Кто? — удивился я, шагая к нему.

— Квазипуп, — сказал он, прикрыв телефонную трубку рукой, и протянул ее мне.

Что ему нужно? Почему он звонит сюда?

— Да? — поднеся телефонную трубку к уху, спросил я настороженно.

— Вы где? Скорее домой, — выпалил отчим. — Тут… органы опеки.

Захотелось выругаться, но я сдержался. Отец-таки вышел на тропу войны, хочет либо выселить мать и забрать половину квартиры, либо собирается ей просто нервы потрепать.

— Хорошо. Пять минут — и мы дома, — я положил трубку и крикнул: — Боря! Собирайся, поехали.

Со слов мамы, Квазипуп вернулся сегодня ночью, устал, решил отоспаться и на работу не поехал. И вот, пожалуйста. Может, они каждый день ходили, но мама возвращается поздно, а нам там делать нечего.

— Что там? — высунул голову из зала Боря.

— Отец натравил на мать органы опеки, обвиняя ее в плохом обращении с детьми, — сказал я всем. — Так что нам нужно показаться дома. Вы спускайтесь на базу, я к вечеру приду.

— Вот козел, — вздохнул Борис и поплелся за мной.

Квазипупа он ненавидел больше отца, потому что отцовские выходки забылись, а Квазипуп появился недавно, и все ощущения свеженькие.

— Че им надо? — спросил Боря, зевая, пока мы шли забирать Карпа, запертого в подвале.

— Я ж рассказывал, отец угрожал матери, что лишит ее родительских прав, когда она собралась подать на раздел имущества. Отказался забрать дачу в качестве откупных, заявил, что все будем делить пополам.

Когда остановились перед дверью на базу, где заперт Карп, я его проинструктировал:

— Мы живем с мамой и отчимом, нас никто не обижает. Понял? Возможно, попечитель материально заряжена, и будет пытаться сбить тебя с толку. Как только почувствуешь такое, жалуйся, что отец бил, обижал и алименты не платит.

Боря вяло кивнул. Пришлось немного его напугать:

— Если проколешься, и они поймут, что мы живем отдельно, мать лишат родительских прав, а мы пойдем в детдом. Это очень серьезно. Ну, или к отцу нас припишут, что хуже детдома.

Глаза Бори округлились, и он мелко закивал — подействовало. Мы поехали на мопеде вдвоем. Бедный Карп чихал и еле полз, но справлялся. Пора его в гараж загнать на ТО, а то встанет в самый неподходящий момент.

Меня тревожил тупоголовый Квазипуп. Только бы у мамы хватило ума проинструктировать его, что говорить, а что — нет. Он ведь лишнее может сболтнуть по простоте душевной!

Домой мы приехали за несколько минут, взбежали по лестнице, и я вдруг понял, что ключ не взял! Если дверь закрыта, будет понятно, что ключа у нас нет, а значит… Впрочем, выкручусь.

Но она оказалась открытой. Мы влетели в прихожую. Я разулся и протопал на кухню, откуда доносились голоса, поздоровался, изучая тетеньку-инспектора. Было ей около пятидесяти. Полная, ухоженная, на голове то ли блондинистый парик, то ли свои волосы такие странные. Вид она имела усталый и недовольный.

Тетушка просканировала нас взглядом, заглянула в папку, лежащую на столе.

— Я Павел, это мой младший брат Борис, — представил нас я. — К сожалению, вы зря потратили свое время, мне очень жаль. Наш отец — человек… своеобразный. Запугивает маму лишением родительских прав, если она подаст на алименты. Да, он их не платит уже год, и такая же ситуация со второй семьей.

— Простите, а где ваша мама? — поинтересовалась попечитель, имени которой я не знал.

— На работе, где ж ей еще быть. Она медсестра в частной клинике, — я подмигнул встревоженному Квазипупу. — Зарплата у нее хорошая, стабильная. Василий Алексеевич тоже работает. Чудо, что вы кого-то застали дома.

Повисла пауза, я требовательно смотрел на Квазипупа, пытаясь понять, что он говорил, дабы не было расхождений в показаниях. Ведь возможен вариант, что мама побоялась ему рассказывать о той встрече с отцом, а до него просто не доходит, что нельзя говорить, где мы живем на самом деле.

— Но почему я не застала дома вас? Заявитель утверждает, что сожитель Ольги Николаевны выжил вас из дома.

Фу-ух, меня аж пот прошиб. Не проболтался отчим!

— Так лето же! Море, каникулы. Кто ж в квартире будет сидеть? — развел руками я.

Она поднялась, прошествовала в гостиную.

— Покажите ваши спальные места.

Я уселся на свою кровать-бутерброд, Боря — на диван.

— Вот они, — я открыл ящик стола. — Тут мы уроки делаем, вот тетради. Учебники нам еще не выдали, потому их нет. Вот шкаф с нашей одеждой. — Я распахнул дверцу шифоньера.

— А где еще одна девочка? — устало поинтересовалась инспекторша. — Ваша сестра.

— Наталья? Она выпустилась из школы и поехала поступать с Москву. Точнее, ее дедушка увез. Пожалуйста, не надо мотать нервы нашей маме! Даже если у отца получится забрать нас через суд, мы к нему не пойдем, потому что он… страдает вспышками гнева.

— Бьет нас… точнее, бил, — подключился Борис. — А Наташу чуть до смерти не забил, когда она поздно пришла! Еле спасли. У нее все лицо было синее.

Тетка шевельнула бровями и поджала губы. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, на чьей она стороне, но заявление надо отработать.

— Заявитель утверждает, что Василий Алексеевич поднимает на вас руку. Борис несколько раз из-за этого убегал из дома.

— Неправда! — весьма убедительно выкрикнул Боря, так его испугала перспектива жизни у отца или в детском доме.

— Бывает, ворчит, к порядку призывает, — усмехнулся я, — но не более.

Тетка еще раз обошла комнату, задержалась возле распахнутого шкафа — там и правда были наши вещи. Но те, которые мы не носили.

— Извините за беспокойство, — крикнула она, к ней вышел набыченный Квазипуп, шевельнул усами.

— Ничего страшного. Это ваша работа.

Тетушка забрала папку из кухни и принялась обуваться, но я не отпустил ее.

— Извините, а можно нам ознакомиться с заполненным актом, который вы наверняка уже составили?

Недовольство сменилось удивлением, тетушка молча достала документ из папки, я его прочитал и вернул.

— Спасибо.

Думал, отчим или мама там должны расписаться, но нет, требовалась только подпись инспекторши.

— Можно вас проводить? — навязался я.

Тетка посмотрела уже с ужасом, но кивнула.

Мы вышли в знойный июльский день. По небу носились ласточки, чернели ягоды на верхушке черешни с обломанными ветками, желтела алыча.

— Я понимаю, что это все странно. Роман Мартынов — капитан убойного отдела, почти герой. Сложно заподозрить этого на вид порядочного человека в том, что дома он ведет себя, как зверь. Просто поверьте, что это так. Я — заинтересованная сторона, мне незачем лгать.

— Так у него четверо детей? — ужаснулась неравнодушная, как оказалось, женщина. — Не трое?

— Пятнадцатого февраля у нас появилась сводная сестра. Отец поднял руку на беременную жену, и ребенок родился недоношенным. Такие дела. Я понимаю, что вы обязаны разобраться, когда появляются такие заявления. Просто не будущее имейте в виду.

— Спасибо, — кивнула она.

Мы немного постояли на остановке, и она села в подъехавший автобус, а я отправился в квартиру к Квазипупу, наверняка у него много вопросов. Да и мне интересно, как он съездил, он теперь наш родственник поневоле. Пусть мы и люди из разных миров, но с ним правильнее поддерживать добрососедские отношения. Если не иметь совместных дел и делить нечего, чудить он не должен.

Вспомнилось, как он хотел развести меня на деньги, и идти перехотелось, но я переступил через себя — а вдруг это его пытались развести? И ведь не проверишь никак.

Поднявшись в квартиру и у усевшись в кухне напротив отчима, я спросил:

— Мама успела вам рассказать, что она встречалась с отцом…

— Зачем ей с ним встречаться? Я запретил! — налился кровью он.

— У них есть совместно нажитое имущество, в том числе дача. Она хотела предложить отдать ему дачу как откупные и отказаться от алиментов.

— Он и так их у сраку засунув! — продолжил белениться отчим.

Видя это, Боря ретировался в гостиную.

— По закону ему принадлежит половина квартиры и половина дачи, но есть обязательства перед нами, — терпеливо объяснил я. — Мы можем соглашаться или нет, но по закону это так. Он в любой момент может прийти сюда жить и будет прав.

Отчим ударил кулаком по столу — подпрыгнула чашка, расплескав недопитый чай — и заходил туда-сюда по крошечной кухне.

— Мама предложила решить все мирно, он не согласен и пригрозил ей лишить ее родительских прав, потому что мы не живем дома.

— Это она сказала, — проговорил отчим, глядя в окно. — Но почему промолчала, что встречалась с ним? Почему скрыла? Он мог покалечить…

— Я был с ней в тот момент. У вас болеет отец, она не хотела вас расстраивать, боялась провокации. Не сердитесь на нее.

Квазипуп продолжал раздувать ноздри, как взъярившийся бык. Посопел-посопел, а потом спросил беспомощно:

— Зачем же семья, если двое друг другу не доверяют?

Пришлось остаться и долго убеждать его, что не стоит из-за такого ссориться и тем более не стоит воевать с отцом в открытую, угрожать, бросаться на него с кулаками, потому что он только этого и ждет. Внушения не было, однако Квазипуп послушался, а потом долго рассказывал об отце, что большую часть времени он адекватный, только два дня заговаривался и не узнавал внуков. Присмотр ему нужен, постоянный уход — нет, он в состоянии себя обслуживать.

Выслушав его, мы с Борей отправились на базу готовиться к тренировке. Сегодня у нас было показательное выступление, а завтра — еще одно и общение с заинтересованными ребятами из Москвы.