Вперед в прошлое 16

Глава 11 Толпа афганцев

В квартире пахло корвалолом. Мама на кухне гремела посудой. В гостиной бормотал телевизор.

— Мам! — крикнул я с порога, и она выглянула из кухни, глаза у нее тоже были, как у той самой белочки, большие и круглые, и в них застыли знаки вопроса.

— Ничего страшного, все живы, — поспешил я ее успокоить. — Воры побиты и увезены в больницу, Лидия допрошена, Тимофей, который ее и детей спас — тоже. Отрицательные герои наказаны, положительные не пострадали.

Она шумно выдохнула, привалившись спиной к стене.

— Господи, спасибо, что обошлось!

Немного помолчав, мама встрепенулась:

— А со мной что будет? Допросят? Я ведь отвечаю за дом, не ты! Вообще-то на даче жить нельзя, а Лидия не прописана, и дети тоже… Затаскают теперь, штраф выпишут…

Начинается новый виток истерики, и мужчины нет, чтобы ее утешить, Квазипуп бы справился.

— Ма, не начинай. Соседку убили эти воры, милиции не до тебя. Может, вызовут где-то расписаться. Они полностью на нашей стороне.

— Да? — мама недоверчиво на меня покосилась.

До убитой соседки ей не было никакого дела, главное, чтобы ее не трогали.

— Ну а как иначе? Конечно да, — спокойно сказал я. — Тебе когда на работу?

— Да вот сейчас уже.

— А Василий когда возвращается?

— Он сам не знает. Пока там, в Диканьках, с отцом, а дальше… Может, в пятницу, может, в понедельник приедет сюда.

Сложив посуду в раковину, мама начала прихорашиваться перед зеркалом.

— Я пойду? — попытался сбежать я. — Держи в курсе, как и что.

Развернувшись, я шагнул за дверь, и тут звонкий мамин голос меня окликнул:

— Паша, стой!

Замерев в дверном проеме, я оглянулся.

— Забыла совсем. Тебе письмо пришло. Из министерства образования, в пятницу пришло, все лежит.

Бормоча, мама достала из ящика, где хранилась ее косметика, обычный белый прямоугольник конверта, протянула мне, говоря:

— Из министерства образования нашего города. Можешь при мне посмотреть, что там? А то любопытно, аж жуть.

Она протянула мне ножницы, я вскрыл письмо, пробежался по тексту глазами и вспомнил, что нам говорила Илона Анатольевна: члены комиссии у нас на экзаменах — хедхантеры, которые ищут талантливых учеников и переманивают в свои гимназии.

— Школа-гимназия номер один приглашает меня на собеседование. Контактный телефон прилагается, — отчитался я.

— Это которая математическая? — уточнила мама. — Иди! Тебя после одиннадцатого в любой вуз возьмут с такой подготовкой!

Я свернул письмо и убрал в карман. Все это время мама наблюдала за мной в зеркало, крася глаза тушью.

— Эй, поаккуратнее! — воскликнула она. — Тебе это письмо еще предъявлять. Стыдно предъявлять документ, которым будто селедку оборачивали.

Говорить ей, что не хочу переводиться, я не стал — зачем устраивать бурю в стакане?

Пришла неприятная догадка: а что, если гимназия — следующая ступенька моего развития? Вдруг здесь я изменил все, что мог, и пришла пора двигаться дальше, общаться с другими людьми? Такая тоска от этой мысли накатила, хоть вой.

Уже на улице возле Карпа я еще раз перечитал письмо. В прошлой жизни я посчитал бы это приглашение огромным достижением и не думая свинтил бы из школы, которую ненавидел. Насколько помню, такое же письмо получила Баранова и переметнулась в более престижную школу, и я ушел бы, да никто меня тогда на экзаменах не отметил.

Но как же не хотелось бросать наших! Все равно что из семьи уйти, пусть и ради высшей цели. Ладно, подумаю об этом позже. Решил в этой жизни не делать то, что не хочется, вот и не буду. Насколько мое решение правильное, покажет ночь.

Когда я выходил из квартиры, было восемь утра. На базе с ребятами мы планировали встретиться в двенадцать и всей толпой пойти к Илоне.

Поскольку мы живем в селе, об убийстве на дачах и отважном юноше, обезвредившем убийц, весть разнесется быстро. К полудню все будут все знать, потому стоит прихватить с собой Тимофея, пусть послушают историю из первых уст.

Ну а пока куда податься? Поеду-ка на стройку… Нет. Пожалуй, на даче я нужнее, Лидия виду не показывает, но на самом деле очень нервничает, она ведь прошла в нескольких шагах от смерти. Если бы не Тимофей, ни ее, ни детей уже, возможно, не было бы в живых. И Лаки, и деда Семена. Все-таки правильно я подарил подарок, Тимофей — отличный парень. Или весь смысл подарков в том, что плохие люди просто не попадают в список? Наверное, так и есть.

Так что поехал я на дачу, туда, где был нужнее. Но на полпути развернулся и навестил Лялину, работающую в новой кондитерской, купил торт.

Во двор своей дачи я заходил, насвистывая имперский марш из «Звездных войн». Света уже отошла от стресса и резвилась в Тимофеевом гамаке.

— Пашка пришел! — закричала она и рванула ко мне; увидев торт, затанцевала вокруг.

Мгновенно из дома вылетел Ваня, он тоже был вполне бодр и весел. А вот Лаки все еще грустил. Или ему что-то в шее передавили, и теперь животине плохо? Отдав торт Свете, я осмотрел пса. Да нет, все с ним нормально, просто обиделся на судьбу. Как там? Меня, конопляного муравья, копытом в лоб, и кто? Бычье!

Все под тот же имперский марш, в сопровождении Светы и примкнувшего Вани, я вошел в летнюю кухню, где отсиживался Тимофей, поставил торт, покрытый белой глазурью, на стол и торжественно произнес:

— За проявленный героизм и спасение четырех человеческих жизней и одной собачьей товарищ Тимофей Вареников награждается этой белой сладкой медалью и устной благодарностью.

Круглые глаза Тимофея стали обычными, он ковырнул торт.

— По идее, не сильно калорийный, мне такое можно. Спасибо, дружище!

Расчувствовавшись, он встал, сгреб меня в объятия и похлопал по спине.

— Зови Колю и Лидию, — махнул рукой я.

— Они собираются на работу, — сказал Тимофей и обратился к Свете:

— Рядовой Светлана! — Она вытянулась по стойке смирно. — Лидию позвать!

— Так точно, сэр! — пискнула девочка и убежала.

Через минуту пришла Лидия, грустно улыбнулась.

— Спасибо, конечно, но сладкое мне жутко надоело, так что кушайте сами! Приятного аппетита!

Ваня поставил чайник на плиту. Света разложила блюдца, приговаривая:

— Какой у нас вкусный сегодня завтрак, м-м-м! Пашечка молодец, мы любим Пашечку, братика нашего.

— Кстати, — сказал Тим. — Я больше не Вареников. Получая паспорт, взял бабушкину фамилию, так что я — Горгоцкий.

— Звучная фамилия, — оценил я и произнес голосом ринг-анонсера: — На ринг выходит многократный чемпион Тимофей Гор-гоц-кий! Р-руский медве-едь против Тайсона Фьюри!

— А почему Тайсон — Фьюри? — полюбопытствовал Тим. — Или я чего-то не знаю?

Тьфу ты, Тайсону Фьюри сейчас семь лет! Но есть более известный Тайсон!

— Против Майка Тайсона ты вряд ли выйдешь, он к тому моменту состарится. Но, может, будет другой Тайсон. Круговорот Тайсонов в боксе.

Так, перешучиваясь, мы съели полторта, потом Света провела экскурсию по огороду, где у нее была своя грядочка клубники.

— Даже варенье сварили, столько ее было! Две баночки.

— Новая грядка, — вздохнул Тим. — Наша вот она.

— Да, мы отсюда усики брали, — похвасталась Света. — А еще вон там помидоры! Огурцы почему-то плохо растут.

— А как же кабачки? — сыронизировал я. — Дарить кабачок — без этого никак.

— Есть кабачки! — не поняла сарказма Света и рванула к забору, где виднелись огромные знакомые листья, поковырялась в них.

— Ого, три новых есть! Будем жарить?

Глядя на нее, я думал, сколько ей будет в 2025 году. Тридцать девять лет! Больше, чем сейчас — маме. Давным-давно, года в три я осознал, что все люди смертны, такие звонкоголосые девочки станут взрослыми тетками, потом — бабушками… И мама, красивая и молодая мама состарится и умрет, и я умру — меня не станет. Вообще не станет! Такой ужас накатил, что я три дня не мог есть и спать.

Теперь же я знаю, что мы не исчезаем бесследно, и это понимание греет.

Света притащила два кабачка, один отдала Ване. Мы вернулись в кухню, где она исполнила угрозу и пожарила их кольцами.

Так мы скоротали время, и я предложил пойти на базу всем вместе, потому что понимаю, как страшно оставаться на даче одним после такого. Дети с радостью согласились, а Тим и так туда собирался.

На базу мы пришли с опозданием на восемь минут. Все уже были в сборе, тихонько играла музыка, доносились голоса, отчетливо слышно было только Лихолетову:

— Да я те говорю!

В ответ: «Бу-бу-бу» — то ли Минаев, то ли Кабанов.

— А че он опаздывает? — гаркнула Рая. — Он ваще никогда не…

— Привет! — поздоровался я, и мы ввалились вчетвером.

Света и Ваня восторженно раскрыли рты, завертели головами, изучая Борины рисунки. Брат рванул навстречу с криком:

— Так это правда? Че ж ты не позвонил, ничего не сказал? Я только тут…

Он уставился на Тимофея, отвесив челюсть.

— Ой, а ты что, живой?

Мы с Тимом переглянулись, прошли к столу, и я сказал, переводя взгляд с одного озабоченного лица на другое. Пришли все, кроме Рамиля.

— Да, на дачу ночью пытались проникнуть воры. Никто из наших не пострадал. Подробности позже, сначала хочу знать, что говорят.

— Что убили женщину и парня, а воров собаки растерзали.

— Это одна версия, — перебила ее Гаечка. — Вторая, что воров порубил мужик с топором. Сюда же — не порубил топором, а пристрелил.

— Есть еще и третья, — добавил Илья. — Что они стали убивать женщину, та давай кричать, а рядом дача афганцев, и там целая толпа праздновала. Вояки скрутили воров, вызвали милицию.

Я посмотрел на Тимофея и сказал:

— Прикинь, ты — целая толпа афганцев!

— А че было-то? — спросила Лихолетова. — Сашка, вон, хотела бежать брать интервью у героя, еле убедили, чтоб тебя дождалась, ты-то все знаешь.

— Ща расскажем, — потер руки я, присаживаясь на подлокотник дивана. — Тишина в студии!

Ян метнулся выключать музыку. Воцарилась такая тишина, что было слышно, как на улице кричит горлица.

— Давай ты, — смущаясь, попросил Тимофей, я кивнул и начал рассказ.

Все слушали затаив дыхание, не перебивали. Дети подошли к столу и тоже слушали, открыв рты. Когда я пересказал бой Тимофея, заполняя пробелы воображением, взял паузу. Тим вместо того, чтобы красоваться, алел румянцем и прятал глаза.

— Ну офигеть! — воскликнула Лихолетова и посмотрела на Тима, как на божество.

— Удивлен, — сказал Илья с уважением.

— Чего удивляться после того, как он Рама уделал, — признал в Тимофее героя Ден, крутнул руками: — Вжух — и он уже там. Вжух — противник упал. Скорость зверская, силища богатырская.

— Вы нас не разводите? — недоверчиво прищурилась Гаечка.

— Нет! — В голосе Светы зазвенела обида.

Я рассказал, как Света одна побежала вызывать милицию, и девочка гордо выпятила грудь.

— Так что бандиты арестованы, наши все целы. А вот пожилой соседке не повезло, ее убили. Опасные были твари.

Гаечка неотрывно уставилась на Тимофея.

— Тим, — задумчиво обратилась к нему она, — а можно взять у тебя интервью? Я в газете подрабатываю. Только фотографию твою надо красивую и — на первую полосу! Когда ж еще такое было? Чтобы школьник один взял преступную группу отморозков?

— Вообще-то Паша тоже, — возмутилась несправедливостью Алиса и осеклась, вспомнив, как ее чуть не продали в рабство.

— Я ж не один, и не голыми руками, — напомнил я. — Не взял группировку, а поспособствовал этому.

— Я и тебя не забуду! Как можно⁈ — исправилась Гаечка.

Илья кивнул:

— И мента надо на фотографию, пожимающего руку Тимофея!

— Крутая будет статья! — обрадовался за Гаечку Памфилов.

Наш герой совсем засмущался. Казалось, он готов под диван забиться. Ничего, пусть привыкает к славе. Надеюсь, она его не испортит, потому что испытание медными трубами самое сложное, многие именно на нем ломаются, пройдя огонь и воду.

Если и правда получится пошуметь и привлечь к себе внимание, можно ковать железо, пока горячо, и осуществить мою задумку. Может, хоть тогда сдвинется с места время на проклятом таймере!

Но для этого дела мне нужен заинтересованный взрослый — первое, второе — поддержка друзей. Такой энтузиаст на примере только один: Илона Анатольевна. Все дорожки ведут к ней.

Что касается друзей, более подходящего момента не будет. Все окрылены, потому что чувствуют, что мы — сила. К тому же есть положительный пример того, как человек может измениться, если ему помочь. Потому я решил поделиться с ними перед тем, как идти к Илоне Анатольевне.

Только бы они меня поддержали, могут ведь и отказаться, особенно — девчонки.

Если все получится, можно сказать, происходит историческое событие, мы закладываем фундамент большого и очень важного дела.