Уроки любви и ненависти

8

Это были самые позорные сорок минут позора в моей жизни. Пока я стояла за специальным демонстрационным столом на возвышении лицом к огромной аудитории, которой только остатки силы воли не позволяли начать ржать, все мои мысли были посвящены одному-единственному человеку.

Маркусу Норону.

Отвечая невпопад на вопросы магистра, который даже не собирался изображать сострадание ко мне, я усиленно искала самую жестокую, самую болезненную выходку, которую только можно отколоть без отчисления. И — о чудо! — я ее нашла. А когда нашла, прямо воодушевилась. Начала пританцовывать, демонстративно принюхиваться к зельям, забрасывать ингредиенты в котелок с максимально дальнего расстояния — то есть от конца стола. Короче, кривлялась изо всех сил, развлекая почтенную публику и награждая уважаемого магистра нервным тиком.

А когда прозвенел спасительный звонок, я кинула в котелок лист хапулы, отчего все мое многострадальное варево просто и без изысков обратилось в воду. Посмотрела на магистра Опиуса и изрекла глубокомысленное:

— Упс.

Тот прикрыл глаза, сделал глубокий вдох и произнес:

— Хартман… это просто… просто… просто уйдите с глаз моих.

— С удовольствием! — радостно воскликнула я и вылетела из аудитории, взметнув листы записей первого ряда.

Когда на обеде ко мне за столом присоединились Норон, Амелия и еще пара каких-то нороновских друзей, я продолжала излучать радость и добродушие, буквально шокируя присутствующих. Всех, кроме ледяного, конечно.

— Эмбер… — неуверенно позвала Амелия. — Ты прямо светишься вся… Что успело случиться хорошего от кабинета до столовой?

— Ничего, — безмятежно ответила я, натыкая на вилку листик салата.

— А отчего ты такая… счастливая? — подруга с трудом подобрала слова.

— Настроение хорошее, — тем же тоном ответила я.

— Так и знал, что тебе понравится, — ухмыльнулся Норон.

— Ах, Мракус, — я подарила парню самую милую свою улыбку, окончательно того сбив с толку, — главное, не что понравится мне, а что понравится тебе.

— Эмбер, ты меня пугаешь, — честно заявила Амелия. — Может, она нанюхалась там чего на паре? — спросила моя подруга-предательница у Норона.

— Сложно сказать, — парень окинул меня задумчивым взглядом. — Но я бы на твоем месте сегодня ночью дверь закрыл. А лучше — подпер.

— О, дорогой, — промурлыкала я, — что мне те двери! Ты же знаешь, моя страсть не знает преград.

Вот тут уже Норон нервно сглотнул, а я подперла щеку кулаком и добила жениха мечтательным тоном:

— Ты будешь впечатлен, гарантирую.

Один из друзей Норона хлопнул того по плечу и заявил:

— Ну, рад был с тобой познакомиться. Мы будем помнить о тебе.

— Вечно, — поддакнул другой его друг.

А я вздохнула так мечтательно, что все присутствующие синхронно отодвинулись подальше.