Уроки любви и ненависти

70

Дорогу до охотничьего домика мы преодолели без приключений. Наши ездовые курицы, правда, хотя и были знакомы с мантикорятами, их мамочкой впечатлились по самое не хочу. Эти пернатые недоразумения бегали вокруг привязи, кудахтали в ужасе и сначала пытались спрятать голову в землю, а когда не вышло — улететь.

Мантиша, преисполненная достоинства, прошла мимо стракуров, села подальше от них и с демонстративным видом начала точить когти о камень. У куриц, наверное, случился бы разрыв сердечной мышцы, но я посмотрела на мантикору укоряюще, и та, вздохнув, приняла вид самый милый и безобидный. Даже хвостиком повиляла немного.

В охотничьем домике все еще никого не было. Маркус хотел предложить передохнуть денек-другой, но я наотрез отказалась оттягивать сладкий момент, когда ректору придется отдавать наши дипломы. И мы отправились в город.

Собственно, дальнейшее путешествие было скучное. Обыденное такое. Ничем не примечательное. Мы ведь каждый день устраиваем променад по горам, лесам и городам верхом на курицах в компании мантикор, да? Люди же так часто видят подобные компании, что совершенно не удивляются. Не орут дурниной, пытаясь призвать стражу. Стража тоже не орет дурниной — она же ко всякому привыкшая. Ну и Норон совершенно точно не орет дурниной и не козыряет своими регалиями, чтобы от нас все отвязались.

Короче, тоска смертная.

Зато когда мы прибыли в академию, о-о-о-о!.. Давно я так не веселилась! Ну вот примерно с того момента, как откромсала Маркусу волосы, которые уже немного отросли и требовали моего повторного вмешательства.

— Все-таки мне кажется, стоило оставить стракуров в Магических водах, — негромко проговорил Норон, когда мы верхом на пернатых пересекали внутренний двор академии.

— Да ты что! — возмутилась я. — Мантикорята же к ним привязались! И потом, на твоем любимом факультете бестиологии таких точно нет. Скажем ректору, что стракуры — это приятный бонус в обмен на рекомендательные письма.

— Зачем тебе рекомендательные письма? — приподнял бровь парень. — Ты как будто работать по профессии собралась.

— А почему бы нет? Хочу рекомендательное письмо, положу в красивую папочку и буду потом детям рассказывать, какая я была прилежная ученица. Тихоня и скромница!

Вообще, на самом деле, говоря о рекомендательных письмах, я подумала: «Мало ли как жизнь сложится». Ведь если я разорву с Маркусом помолвку, отец вышибет меня из дома и тут хочешь — не хочешь придется работать. А потом посмотрела на этот идеальный аристократический профиль, который уже и не бесил меня вовсе, и не стала озвучивать свои мысли. Вместо этого предложила кое-что поинтереснее:

— А если ректор откажется давать нам строго положительные рекомендации, выпустим стракуров попастись в его любимую оранжерею, где он над поющими розами трясется.

Норон хмыкнул:

— Сразу чувствуется, вернулись домой.

И куда-то повернул свою курицу.

— Эй! — окликнула я его. — Ты куда?

— К бестиологам, — ответил парень. — Ты же не собираешься тащиться к ректору всем составом?

— Почему это? — возмутилась я. — Очень даже собираюсь!

Норон растерялся:

— А… зачем?

— Как зачем? Как зачем?! Он выпер нас из академии в жо… дальние дали, где нас чуть не сожрала местная жить и нежить! И из-за чего? Архивов, о которых никто никогда бы и не вспомнил, если бы ты их не затопил?

— Хм…

— Моя душа жаждет отмщения. Требуя сатисфакции, — отрезала я.

— Твоя идея, — констатировал Маркус и развернул своего стракура в противоположную сторону.

Прям к парадным дверям корпуса нашей альма-матер, где располагался ректорат.

Я ехала верхом прям по начищенному до блеска холлу и чувствовала моральное удовлетворение. Последняя проделка должна быть впечатляющей. Чтоб всем запомнилось. И нам, и тем, кто остается учиться. И чтоб ректору икалось за это дурацкое путешествие с Маркусом!

Студенты расступались перед нами. Я не обманывалась, дело тут было не в моей непередаваемой красоте с характерными отпечатками похода и портальных переходов. И не в высокомерной морде лица Маркуса, которую он нацепил, едва мы ступили на территорию академии.

Дело было в Мантише, величественно и лениво шагающей впереди нас. Мантикорята, кстати, устроились у нас с Нороном на плече, периодически меняясь местами, что создавало приятное впечатление, будто малявок больше трех.

В кабинет ректора мы входили без стука. Ну то есть как без стука — Мантиша негромко, но очень аргументированно рыкнула на секретаршу, и та сползла под стол, пискнув что-то в духе «Господин ректор, к вам посетители».

В общем, двери пафосно распахнулись, и мы въехали в кабинет ректора, как к себе домой.

И вот стоило нам въехать, я тут же пожалела о своей идее. И вообще о том, что мы приперлись к ректору, не разведав обстановку. Потому что в гостевом кресле кабинета Нетлика сидела очень сердитая женщина, а сам ректор имел вид слегка виноватый и бледноватый.

— Мама? — произнес Норон.

Произнес так удивленно и покосился на меня так многообещающе, что я мигом поняла — даже если ректор прибьет меня в порыве восхищения, Маркус притащит Киррела, чтобы иметь возможность прибить меня собственноручно еще раз.

Но и это была сущая ерунда по сравнению с тем, что выжал господин Нетлик:

— Вы что, действительно притащили мантикору?!