Уроки любви и ненависти

64

— Самочка мантикоры, одна штука. Как заказывали, — мрачно прокомментировал Норон.

— Думаешь, разумно ее брать с собой? — с сомнением спросила я. — Ее тут мучили какие-то недоучки некроманты, а мы ее привезем в академию, полную студентов.

— Предлагаешь оставить ее здесь? — удивился парень.

— Нет конечно! — воскликнула я. — Выпустить и отпустить…

— Не выживет, — покачал головой Маркус. — Видишь, мы, по идее, представляем опасность, а она даже стоять не в силах.

— И как быть? — растерялась я окончательно.

— Ну… у нас же целый факультет бестиологии. С одной-то мантикорой справятся, — пожал плечами он.

И, не дожидаясь моего ответа, щелкнул пальцами. От нас к печально лежащей мантикоре спустилась широкая ледяная лестница. Мантикора приоткрыла один глаз, посмотрела на путь к свободе, вяло повела ушами и прикрыла глаз обратно.

Я посмотрела на Маркуса. Маркус посмотрел на меня. И такой у него был говорящий взгляд, что я даже не стала дожидаться, пока он озвучит свои мысли:

— Я туда не полезу.

— Представь, что это лежит диплом!

— Ни-за-что!

И шаг назад сделала. Подальше от лестницы, а то вдруг еще решит придать мне ускорение.

— Ты боишься умертвий! — внезапно воскликнул Норон.

— Тише ты! — шикнула я на него и оглянулась.

Мало ли хозяева местечка заявились во внеурочное время.

— Трусишка, — чуть улыбнулся парень, а я насупилась:

— Ничего я не боюсь. Я вводный курс по некромантии с отличием сдала, если хочешь знать. Просто они мерзкие…

— Помню я это «отличие», — хмыкнул Норон. — Отличительно визжала и поливала огнем весь полигон.

— Но сдала же, — оскалилась я.

— Аргумент, — вздохнул парень.

Мы снова посмотрели на мантикору.

— Может быть, обмотать ее какими-нибудь ледяными цепями? — задумчиво произнесла я. — Перекинуть через что-то и поднять, как строительный блок?

На лице парня отразилось сомнение, но критиковать идею он не спешил.

Так мы и стояли в задумчивом молчании, рассматривая «диплом». И пока мы изобретали систему его транспортировки, три маленьких пушистых безобразия, осторожно перебирая лапками, подошли к краю обрыва. Одно только их передвижение по земле заслуживало умилительных оваций: эти пушистые жопки, видимо, чувствуя потенциальную опасность от провала, при каждом шаге высоко задирали передние лапки, а потом со всего размаха аккуратно опускали их на землю, чтобы потом очень осторожно перенести свой великий вес с лап на лапы.

Я прям засмотрелась на этот хвостиковый парад, когда, наконец, все трое достигли края и очень осторожно заглянули вниз. Заглянули и запищали-замяукали.

Лежащая внизу мантикора аж подпрыгнула, услышав эти звуки. Заметалась, ища глазами источник мяуканья, а потом в два очень бодрых крылатых прыжка преодолела всю нороновскую лестницу.

Мы с Маркусом такой прыти от еще минуту назад почти умершей от бессилия животинки не ожидали, а потому я просто отшатнулась, а парень плавным движением шагнул в сторону, встав между мной и хищником.

При этом мои мантикорята продолжали наперебой мяукать и пищать, активно жестикулируя всеми конечностями. Не до конца уверенная в смысле происходящей коммуникации, я тихонечко задвинула троицу за себя. Задвинулась она ненадолго и почти в ту же секунду меня оббежали с обеих сторон, чтобы продолжить пушистый диалог.

Мантикора, которая, кстати, по размерам была с нормальную такую лошадь, с видом глубокой задумчивости на морде рассматривала меня и Норона. Хвост с ядовитым шипом то и дело принимал знак вопроса, слушая малявочек.

И вот, спустя почти четверть часа мявчания, мурчания и фырканья с обеих сторон, спасенная нами особь лошадиных размеров благосклонно кивнула и, зевнув во всю пасть, демонстрируя ряды клыков, подошла к Норону, чтобы уткнуться носом ему в ладонь.

Парень немного растерянно чесал огромную кошку за ухом, и я хихикнула:

— Сдается мне, теперь ты у нас мамочка-мантикора.