Уроки любви и ненависти

19

— Я думал, тебя убивают! — слегка разочарованно воскликнул Норон, явившись на мой визг.

— И поэтому ты примчался с таким предвкушающим выражением лица? — возмущенно спросила я, цепляясь за перекладины приставной стеллажной лестницы.

— Может, я хотел тебя геройски спасти? — ехидно поинтересовался парень.

— И тебе представился случай! — не стала артачиться я. В моей ситуации вообще не до рассуждений и принципов. — Спасай меня!

— И от кого? — приподнял бровь ледяной, осматривая закуток.

— Да вот же! — я совершенно неаристократически ткнула пальцем в темный угол, не собираясь слезать. — Вот!

— Вот… — пробормотал маг, следя за моим взглядом во мрак библиотеки.

Мрак библиотеки смотрел в ответ всеми своими восемью парами глаз.

— Хартман, ты издеваешься? — устало спросил ледяной.

— Ничуть!

Норон запрокинул голову и громко, отчетливо так взмолился:

— Пресвятая Мирабель, покровительница ледяных магов, дай мне сил не стать вдовцом раньше времени.

Развернулся и пошел обратно!

— Эй! — возмутилась я. — Ты спасать меня будешь или где?

Норон посмотрел на меня как на душевнобольную.

— От кого? — скептически спросил парень. — От этого крошечного паучка?

— Это ничего не крошечный паук! Это паучище! Огроменный паучелло!! — завыла я.

— Хартман, ты же маг огня! Спалила бы его, и все!

— В библиотеке?! — ахнула я. — Ты хочешь, чтобы за мной еще и ректор бегал в надежде придушить?!

И тут до ледяного дошло:

— Да ты же действительно боишься…

Дошло и до меня — я только что дала в руки своему злейшему врагу убойное оружие. И вот мы стоим, пялимся друг на друга. Я на лестнице, Норон у конца стеллажа. В углу шебуршится паук. Ну, точнее, его, конечно, не слышно, но он наверняка там шебуршится. Если не сбежал.

От последней мысли мне стало особенно дурно.

— Хартман, если ты сейчас грохнешься в обморок, то разобьешь голову, — заметил ледяной.

— Тебе на радость, — буркнула я.

— Если бы ты была в юбке — то конечно, — оскалился парень.

Затем посмотрел на меня, вздохнул и щелкнул пальцами. Весь наш закуток мгновенно покрыло пушистым, чуть светящимся инеем.

— Все, твой отважный жених спас тебя из лап чудовища. Слезай, целоваться будем, — заявил этот самодовольный нахал.

Я демонстративно закатила глаза, чтобы показать, что я думаю по поводу этого фольклора. И вот зря я это сделала. С потолка на меня смотрело несколько десятков хорошенько промороженных и слегка светящихся паучков на красивых таких паутинах.

— Ой, мамочки… — пискнула я, стремительно теряя связь с реальностью.