Третья жена генерала – дракона

Глава 7

Мои суставы хрустели, как пачка чипсов, которую кто-то давит ногами. И я понимала, что в мои двадцать пять, старость уже стучится ко мне клюкой и требует, чтобы я перебралась поближе к камину под теплый плед, научилась вязать и хаять молодое поколение.

Я привела себя в порядок, накинула белый фартук — халат и направилась на обход пациентов. Начать я решила с дальней палаты.

Свет в палате моей белоснежки был приглушенным. Я увидела генерала, который сидел рядом с кроватью. От изумления, я подняла брови. Ну и крепкий орешек этот генерал Моравиа!

— Может, вы поедете домой? — спросила я, осторожно касаясь его плеча.

Я тут же поймала на себе резкий взгляд, полный укора и отчаяния. — Вам не стоит долго находиться рядом с кристаллами. Это опасно.

— Неужели ничего нельзя сделать? — произнес он, пока я смотрела на мою Белоснежку. Мне казалось, что генерал меня не слышал.

Секунды растянулись в вечность, когда я наклонилась ближе, внимая её дыханию. В этом самом моменте я ощутила искру надежды, вновь заполнившую моё сердце. Она каждый раз заполняла его, когда я смотрела на полуоткрытые губы. Я всем сердцем хотела верить, что она очнется. Возможно, именно сейчас, когда всё казалось потерянным, может случиться самое важное. Может быть, она услышит и почувствует, что ей есть к кому возвращаться. И будет бороться за свою жизнь.

Но нет. Кристалл, который я положила ей на грудь не показывал никаких изменений.

— Сейчас все зависит только от нее, — произнесла я, проверяя пульс.

Я вспомнила, как шептала, таща ее с того света: 'Давай, милая, ты можешь! Я в тебя верю!".

— От ее сил. Хватит их или нет, — произнесла я, поджимая губы.

— Есть шансы, что она очнется? — с надеждой спросил генерал, а я взглянула в его серые глаза.

О, как же мне хотелось дать ему надежду. Как мне хотелось сказать, что — то вроде «конечно же!». Но я не могла гарантировать то, что зависит не от меня.

— Понимаю. Многие лекари стали бы вас обнадеживать. Говорить, что все будет хорошо. Но я… я не привыкла лгать. Я говорю правду. По поводу вашей дочери, скажу так. Шанс есть всегда, — уверенно произнесла я. — Я очень в это верю. И делаю все возможное.

Только сейчас я понимала весь ужас отца в полной мере. Он привык сражаться с врагами, но этот враг ему не по зубам. Он никому не по зубам, кроме самой девушки.

— Вам стоит поехать и отдохнуть, — мягко произнесла я. — Вам нужно поспать. На вас лица нет. К тому же повторяю, находиться рядом с кристаллами продолжительное время опасно!

Я видела, как бессонные ночи ожесточили его черты. Глаза в окружении темного ореола бессонницы, усталости и переживаний, казались неживыми. Аэлита права. Кристаллы его нащупали и сейчас начнут тянуть с него жизненную силу.

— Я не могу ее здесь бросить одну! — произнес генерал, а я вздохнула.

— Я понимаю вас. И понимаю, что вы чувствуете.

Я протянула руку, желая его поддержать, но тут же остановилась, осознаваясь, что его гордость может лишь усилить его страдания. Поэтому просто сделала вид, что поправляю одеяло на больничной кровати.

— Я посажу к ней сиделку, если вам так будет спокойней, — ответила я. — Я просто переживаю за вас. Вы очень неважно выглядите. И не ровен час, нам придется поставить сюда еще одну кровать, чтобы уже выхаживать вас! Вы когда в последний раз ели? Когда спали?

— Не помню, — коротко ответил генерал.

— Вам сейчас нужно быть вдвойне сильным, — произнесла я. — Представьте, что ваша дочь очнется, и узнает, что вам плохо. Что она будет чувствовать? Поэтому подкрепите свои силы, и приезжайте. Даже если вы приедете ночью, я поговорю с дежурной, и вас пропустят. Так и быть, приезжайте в любой время.

Генерал покачал головой. Сейчас он выглядел опустошенным. Вчерашний гнев испарился, а он просто сидел и смотрел на дочь.

— Вы подумайте над моими словами, — улыбнулась я мягкой улыбкой. Сейчас, когда мне удалось немного поспать я подобрела.

Я оставила генерала в палате, а сама вышла на обход. Со мной шла медсестра.

— Шестая палата, — записывала она. — Мистер Рейнбоу, мистер Корнаван.

— Поняла, — кивнула я, открывая дверь.

Я вошла, видя, что старый дедушка — волшебник тут же заулыбался.

— Обход, — улыбнулась я в ответ, снимая показания магией. — Так, у нас есть маленькое улучшение. Поздравляю! Повязка не давит?

— Нет, милая, — ласково произнес дедушка, трогая свою перебинтованную руку. Зелье взорвалось у него в руке, а осколки стекла я потом осторожно вынимала на операционном столе. — Не давит. Я уже могу пошевелить пальцами! Вот…

Удовлетворенная результатами, я увидела легкое шевеление. Ну, хоть здесь все обошлось.

— А вы как поживаете? — улыбнулась я, видя трактирщика с перебинтованной головой.

— Лучше всех! — усмехнулся толстяк.

Пьяный постоялец маленького трактира решил оставить чаевые в виде удара бутылкой по голове.

— Шрам, конечно, останется, — вздохнула я, пока медсестра бережно разматывала повязку.

— Ну да, — произнес трактирщик с досадой, глядя в зеркало на шрам.

— Зато будете рассказывать в трактире, что раньше были разбойником, и шрам остался вам на память о славной битве с королевской стражей, — улыбнулась я.

— О! Народ на такое клюнет! Они любят истории! Я уже придумал парочку! И трактир переименую. Только еще не придумал как!

Я вздохнула и рассмеялась. Рана чистая, не воспалена, швы скоро можно будет снимать. Идем на поправку!

— Только не переборщите, а то вами заинтересуются те самые королевские стражи! — заметила я, глядя в высокое окно. За окном цвела весна и весело щебетали птицы. В такую чудесную погоду так и хочется выздоравливать.

Выйдя из палаты, я прошла по коридору в следующую.

— Здесь у нас лежит вчерашний. Я не знаю, как его зовут, поэтому написала, что Мистер Незнакомец, — заметила медсестра. — Когда он очнется, мы спросим и запишем!

Я открыла дверь, видя вчерашнего пациента. Он пока лежал без сознания под одеялом.

Достав кристалл, я несколько раз встряхнула его и положила на вздымающуюся волосатую грудь, сохранившую следы бурного прошлого.

Стоило мне только прикоснуться к его груди, как вдруг мистер Незнакомец открыл глаза и резко ударил меня по лицу.