Третья жена генерала – дракона

Глава 36

— Все, — прошептала я, видя четкие движения лезвия на рубахе. Отогнув ткань, я увидела, что били прицельно, но так, чтобы причинить как можно больше мучений перед смертью.

— Хм… — присматривалась я.

Раны, конечно, выглядели ужасно. Кто-то орудовал со знанием дела. Словно всю жизнь этим занимался.

Я вздохнула и осмотрелась. Все вокруг было целым. Может, его пытали, где деньги? Может, кто-то хотел его ограбить?

Не то, чтобы мне было жалко трактирщика, который еще недавно насмехался над чужим горем. Нет. Этого человека мне было не жаль. Я вспомнила, как несколько дней назад влетела сюда, умоляя о помощи. Вспомнила, как трактирщик рассмеялся, заявив, что помогать с носилками не собирается. «Давай-ка лучше я тебе налью? А? Красотка?»- усмехнулся он, когда я умоляла его и взывала к его совести. «Какое мне дело до всяких девок? Да никакого! Она мне что? Родственница что ли? Пусть подыхает!», — хмыкнул он, продолжая протирать кружки. Я вспомнила, как он смеялся надо мной, когда я бегала в панике и искала тех, кто мог бы помочь бережно отнести девушку в карету.

Я до сих пор помню эту снисходительную улыбку, от которой хотелось плюнуть ему в лицо. У меня до сих пор в голове не укладывается, как можно спокойно натирать свою кружку, когда рядом кто-то умирает!

Впервые в жизни я смотрела, как негодяя настигла карма. Наверное, карма все-таки есть! Есть справедливость!

Отойдя на несколько шагов, я повернулась к зевакам, обсуждавшим убийство, которых отродясь в деревне не было.

— Все, — произнесла я. — Я ничем помочь не могу. Он мертв.

Эти слова вызвали столько обсуждений, что в таверне воцарился гул.

Не став слушать домыслы и сплетни, я направилась к карете.

Мне было ужасно стыдно за свои мысли: «Поделом! Так тебе и надо! Карма настигла того, кто не захотел помочь. По- факту он был соучастником преступления, ведь его бездействие чуть не привело к гибели».

Но тут вылезали и другие мысли. Они укоряли меня.

Я же доктор! Я обязана лечить всех! Я обязана помогать каждому! Даже если бы трактирщик был бы жив, то я обязана была бы помочь ему.

Но тут я вспоминала наш разговор и почувствовала какую-то маленькую радость справедливости. Нельзя быть настолько черствой сволочью. Нельзя! Однажды тебе это аукнется. И вот ему аукнулось.

— Погодите! — послышался голос за спиной, когда я уже поставила ногу на подножку кареты. — Погодите!

Я обернулась, видя, как ко мне бежит молодая женщина с перепуганными глазами. Вид у дамы был страшный. Растрепанная, спотыкающаяся с бледной маской ужаса на лице.

— Что случилось? — удивилась я, остановившись на подножке кареты.

Лицо женщины свидетельствовало о том, что таки случилось! И случилось страшное!