Третья жена генерала – дракона

Глава 11

К ребенку. Я не успела к ребенку.

— Я вам ничего не говорила! — заметила Аэлита.

Нет, ну надо же…

Я устало подняла глаза вверх, где среди лепнины потолка были навешаны яркие кристаллы, дающие много-много белого света.

— Почему? — спросила я, зная, что не услышу ответ.

«Почему все так?», — мысленно допрашивала я высшие силы. Мне не хватило буквально десяти минут. Десять минут! О, боги! Мне было так обидно… На глаза выступили слезы.

— Можете везти в палату. Следите, чтобы на не трогала лицо и не снимала маску. И дайте ей обезболивающее зелье, как только она придет в себя, — выдохнула я, украдкой вытирая слезы.

Мне было так тяжело, что я чувствовала, словно не могу нести на своих плечах груз этого мира.

— Вы бы хоть поели! — произнесла Аэлита. — Вам там приготовили еду!

— Потом! — отмахнулась я.

— Никаких потом! — заметила Аэлита, стоя на пороге. — А потом вы упадете в обморок! Так что ешьте!

— Я сказала, что потом! Значит, потом! — отмахнулась я, понимая, что она права. Но я не чувствовала голода. Только отчаяние и боль. Боль от того, что не могу разорваться на две части, чтобы быть и там и тут одновременно.

У меня на глазах навернулись слезы. Слезы от несправедливости. Я вышла направилась к дальнему окну коридора, оплакивая чьего-то малыша, к которому не успела.

Обычно я стояла здесь, когда мне нужно было успокоиться. Отсюда открывался невероятно красивый вид на сад. И это, пожалуй, единственное, что меня утешало.

Воспоминания, словно призрак, встали перед моими глазами. Я снова вспомнила первый день в этом мире.

— О, боги! Какой ужас! — визжал кто-то, а я увидела перед собой перевернутую старинную карету. Позолоченные колеса еще крутились в воздухе. Одна лошадь лежала на брусчатке, а вторая хрипела с пеной у рта, глядя на меня ошалелыми глазами.

— Карету понесло! Ужас какой! — слышались голоса, пока я морщилась и пыталась прийти в себя.

— Мисс, мадам, вы как? — слышала я голос, испуганно осматриваясь по сторонам. Надо мной склонилось несколько незнакомых мужчин в цилиндрах. Я сначала глазам своим не поверила. Вокруг набежала целая толпа зевак. Одеты они были странно. Такое чувство, словно все они сошли со страниц истории моды. Шляпки, длинные платья, мужские костюмы в стиле: «Мадам — мусье!».

В голове все гудело, а я едва могла сфокусироваться на происходящем, как вдруг услышала истошный женский крик:

— Помогите! Мой сын! Он умирает!

Забыв обо всем на свете, я бросилась на крик. Ребенок лежал на руках у матери и истекал кровью. Я разорвала длинную юбку на повязки, останавливая кровотечение.

— Кто-нибудь! Лекаря! — кричала обезумевшая мать. — Сбегайте за лекарем!

Из разговоров я узнала, что карету понесло, и она врезалась в прохожих возле почты.

Я держала мальчика почти час надеясь, что к нему придет помощь! Я так верила, так ждала.

Его хотели перенести в здание почты, но я запретила его трогать. Переломы были слишком серьезные, и я боялась сделать только хуже!

И тут появился вальяжный мужчина с саквояжем, который если и спешил, то довольно умеренно, я бы даже сказала «элегантно». А увидев бедную одежду матери и ребенка, так вообще перестал спешить. Он подошел, чтобы услышать от меня одно единственное слово.

— Все.

Я до сих пор вижу во сне лицо матери, которая потеряла самое дорогое, что у нее было только потому, что помощь не пришла вовремя. Но самое обидное было то, что лекарь жил за углом. И идти до нас было совсем немного. А он, как истинный джентльмен не мог выбежать в домашнем халате, чтобы оказать помощь.

И тогда я поняла, что в этом мире все устроено иначе.

Никто из медиков не спешил к тебе, если ты вдруг упал на улице. Если находились добрые люди, то они относили или отвозили тебя лекарю, он сам решал, лечить тебя или не лечить. Больше всего на свете лекаря волновал вопрос, а есть ли у тебя деньги на лечение? И пока он не выяснил твою платежеспособность, никакой бесплатной помощи он не оказывал. Лекари если и спешили, то спешили только в богатые дома. Вот там действительно помощь была скорой и быстрой. Если речь шла об обычных горожанах, лекари не считали нужным торопиться. Конечно, среди них были исключения, но настолько редкие, что даже я могла перечислить по пальцам.

У меня в кармане лежало неотправленное письмо. С отражения в витрине на меня смотрела незнакомая девушка. Все это казалось очень странным. Даже нереальным.

Я стала шарить руками по карманам, отметив, что одета я намного лучше, чем другие. Может, я какая-то аристократка? Перчатки, шляпка… Странно все это! Очень странно! В кармане между складками юбки я обнаружила медальон с именем, инициалами и маленький портрет. Посмотрев на свое отражение, я поняла, что это как бы мой. «Вивьен Харт» было написано с завитушками, и звучало как-то непривычно. Особенно, когда тебя раньше все звали Таней и Танюхой.

По письму я нашла адрес, где меня встретили слуги. Я была весьма удивлена большому просторному особняку и слугам. Неужели это все мое? А почему я выгляжу иначе? Я постоянно ощупывала свое лицо, трогала свои волосы, пытаясь понять, как это вообще возможно, что я очутилась в чужом теле.

Уже в особняке я узнала, что карета, которая принадлежала мне, была сломана и чинилась весь день, поэтому я решила воспользоваться наемным экипажем, чтобы срочно отправить письмо по поводу наследства.

Сначала я была уверена, что это — сон. Но потом поняла, что сон все продолжается, не желая заканчиваться. Сначала я не верила, потом ужасно злилась, потом я просила высшие силы вернуть меня обратно. Или высшие силы меня не слышали, или обратно дороги уже не было, но эта мысль добила меня окончательно. И я впала в унылую депрессию. Тяжело было принять, что вместо привычного мира вокруг все какое-то другое. Но постепенно, я смирилась и махнула рукой, решая, как мне жить дальше.

Вот так началась моя новая жизнь.

— Вы что? Плачете? — послышался голос генерала.