«Нет, а что? Пусть ходит, как Робинзон Крузо⁈», — возмутилась я. — «Если ты не слышала, то у него всего два мундира. Обычный и парадный! Теперь, видимо, один!»
«Неправда!», — протянул внутренний голос. — «Ты делаешь это не поэтому!»
«Я делаю это только в знак благодарности за то, что только что отстояли мою больницу!», — заметила я.
«И снова неправда!», — пронеслось в голове. — «Ты делаешь это потому что он тебе нравится!».
Я взяла мундир из его рук и полезла в шкафчик. В коробочке лежали иголки и нитка. Я тут же прихватила ткань, а потом выдвинула ящик и стала капать на ткань зельем. Края ткани стали тянуться друг к другу. Ниточки сплетались, а я любила следить за этим процессом. Хоть какая-то польза от денег, которые я сдуру вывалила за это дорогущее зелье! Взяв ножнички в виде какой-то цапли, я срезала нитки и встряхнула мундир.
— Вот, держите, — улыбнулась я. — Как новенький.
И только сейчас я заметила, что все это время Янгар следил за моими движениями.
— Могу еще и рубашку, — заметила я. — Все равно зелье девать некуда. Оно оказалось совершенно непригодным для людей.
Я увидела, как он снимает с себя рубаху, а сердце вдруг зашлось с невероятной силой. Казалось, оно сейчас выдолбит дыру в моей грудной клетке, когда я увидела мускулистое тело со шрамами. «Боже мой…», — простонало что-то внутри, когда я невольно остановила взгляд на его сильных руках.
«Не смотри! Лучше займись рубашкой, раз ты такая добрая!», — съехидничал внутренний голос.
Я тут же прихватила нитками края, стянув их, а потом разложила ее на столе, капая на ткань зельем.
— Какая хорошая вещь, — заметил генерал.
— А? Это? — улыбнулась я, но улыбка получилась какой-то нервной. — Да вот, купила у мадам Брысь. Она мне его добыла с таким трудом. Я думала, что оно сможет так же убирать след от шва на коже человека, но оно только щиплет и пенится. Короче, бесполезно.
Ткань уже стянулась, а я срезала нитки ножничками, чтобы тут же с шуршанием спрятать их в коробку с шитьем.
— Вот, ваша рубашка, — произнесла я, протягивая ее генералу. Я чувствовала, как с каждым шагом к нему внутри все вспыхивает, а жар передается щекам.
— Спасибо, — послышался тихий голос. Вместо того, чтобы просто взять у меня из рук рубашку, он почему-то взял ее вместе с моей рукой. От его прикосновения все внутри разорвалось. Я почувствовала, как слегка подрагивает моя рука.
— Вы что? Меня боитесь? — спросил он, всматриваясь в мое лицо.
— Нет, что вы, — улыбнулась я. — Просто вы меня смущаете…
— Я? Смущаю? — удивился Янгар. — Ладно бы это мне сказала юная девушка, которая отродясь не видела полуобнаженного мужчины. Но вы! Вы же доктор. Вы зашиваете пациентов. И, сомневаюсь, что вы падаете в обморок при виде мужчины без рубахи.
— Наверное, — заметила я, отводя взгляд. — Дело в том, что в тот момент, когда я оказываю помощь, я вижу в них пациента, которого нужно спасти. Я не задумываюсь над тем, сколько ему лет, какого он пола или возраста. У меня в голове совершенно другие мысли.
— А сейчас у вас какие мысли в голове? — спросил генерал.
— Сейчас я очень смущена, — ответила я. — Извините.
Я отдала ему рубашку, а сама отвернулась, понимая, что раньше такого не было! Я спокойно смотрела на обнаженных мужчин, но сейчас что-то внутри подергивалось, словно пламя.
— Тогда не стану вас смущать, — послышался голос за спиной. До меня донесся шелест одежды, а я пыталась взять себя в руки.
— Вы — удивительная, Вивьен, — послышался голос генерала за спиной. — Я никогда раньше не встречал таких, как вы.
— Что вы, — улыбнулась я. — Самая обычная.
— Вы нарываетесь на еще один комплимент? — спросил генерал.
— Пожалуй, нам стоит перевести тему, — ответила я.
— Пожалуй, вы правы, — усмехнулся генерал. — А то тема получается очень щекотливой. Если мы не переведем тему, я обязательно скажу вам, как так получилось, что я не встретил вас раньше? Буквально на пару месяцев раньше. Тогда все могло быть по-другому. А потом скажу вам, что вы очень красивая…