— Выводить пациентов! Выносить пациентов! — закричала я, сбегая вниз по задымленной лестнице.
Девушки с каталками пытались вывезти больных, а в коридоре царили паника и кашель. Густой черный дым заволакивал все вокруг, не давая сделать лишний вдох.
— Мочите платки! Надевайте на лицо! — задохнулась я, бросаясь в кладовку и доставая тряпки. Одну из них я намочила и надела на себя.
Девушки следовали моему примеру.
— Быстрее! Ниал! — крикнула я, видя силуэт. И тут я увидела Джонни. Тот тащил матрас вместе с какой-то бабушкой. Он тащил его волоком по полу в сторону выхода.
— Повязка! — крикнула я, слыша, как он надрывно кашляет. Он вернулся через минуту, пока я помогала одному мужчине с поврежденной ногой допрыгать до выхода, заставив его опереться на мое плечо.
— Давай сюда, — кричал Джонни, — Сейчас леди, сейчас! Джонни вам поможет! Кхе!
На каталке мимо меня провезли ту самую несчастную вдову, которая кашляла и задыхалась.
— Потерпите немного, леди! — кричал Джонни, выводя старушку. — Вроде все! Она была последней! Осторожней, леди! Джонни вас держит!
Я побежала по палатам, проверяя, всех ли вынесли и вывезли. А потом схватила иголку, нитки и инструменты.
— Вызывайте пожарных! — крикнула я в дым.
Со всем своим богатством, я бросилась в сторону палаты Лисси. В голове была только одна мысль, как сделать так, чтобы не тронуть кристаллы. Ее ведь нельзя переносить никуда! Стоит только тронуть кристалл, как связь с ней оборвется. И вместе с ней оборвется и тонкая ниточка жизни.
Я распахнула дверь в палату, видя, что Лисси совсем одна.
— Милая, — прошептала я, гладя ее по лицу. — Одну минутку… Сейчас я сделаю так, что ты сможешь дышать…
Я набросила ей на лицо мокрый платок.
— Я не брошу тебя, слышишь? — прошептала я. — Я здесь, я рядом. Все будет хорошо… Я тут. Я никуда не ушла. Сейчас я принесу воды…
Я бросилась в санузел, видя там тазики и полотенца для обтирания. Обычно этим занимались медсестры. А мне нужна была вода.
Я набрала первый тазик и выбежала с ним, поливая дверь на которой уже виднелись языки пламени.
Огонь шипел, а я старалась бегать быстро туда-сюда с водой. Если мне удастся удержать комнату и не задохнуться, то мне можно памятник ставить.
Я радовалась тому, что в комнате практически нет мебели. Я сорвала шторы и намочила их. Одну я бросила под двери, а вторую, мокрую повесила над дверью, чтобы плотная ткань не давала дыму просочиться в комнату. Подоткнув щели, я попыталась отдышаться. Мне страшно было открывать окно, но я понимала, что если я этого не сделаю, мы точно задохнемся! Но если я открою окно, то пожар получит новую порцию кислорода и может разгореться с новой силой!
Но тут я вспомнила, что может помочь вода. Над поверхностью воды есть пара сантиметров относительно чистого воздуха, которым можно дышать.
— Лисси, милая, — прошептала я, неся тазик. — Придется перевернуться на бочок.
Я поставила таз на кровать и уложила ее так, чтобы кончик носа едва ли не касался воды. Огонь уже выедал двери, а я бросилась за ведром, понимая, что слегка упустила момент, когда его нужно тушить.
Несколько всплесков воды выиграли пару минут. Дверь была мокрой, а я бегала и поливала ее, понимая, что у меня ужасно болит голова и каждый шаг, как по рублю.
— Госпожа доктор! — кричал кто-то в коридоре. — Там госпожа доктор!