Третья жена генерала – дракона

Глава 17

— Спасибо вам, — произнес генерал. — Спасибо, что не бросили мою дочь умирать в канаве… На счет кольца, вы не обязаны были отдавать его. И я вас не виню. Вы не обязаны были платить этому целителю. Но вы заплатили, чтобы выкупить мою дочь. Вы и так сделали больше, чем должны были. И я перед вам в неоплатном долгу. Спасибо вам.

Он сглотнул, а я понимала, какую боль причиняют генералу мысли о том, что самое дорогое, что у него есть, лежало в грязи, истекая кровью.

— Не за что, — вздохнула я, понимая, что так никогда не уйду. А надо! — Все, отдыхайте!

Я выскользнула из комнаты, чувствуя, как внутри от чего-то гулко бьется сердце. Я прикрыла глаза, снова вдыхая маленькую весну.

— Может, пора покупать пеньюар, накачивать губы, клеить ресницы, обливаться духами и краситься в лютый пергидрольный блонд? — спросила я ворчливо у самой себя, идя по коридору.

— Зачем? — спросило сердце.

— Ну мы же на любовницу тут претендовать решили! Нужно, так сказать, быть во всеоружии! — ворчала я. — Если ты не помнишь, генерал — женат. Ты не имеешь права!

«Не имею права что?», — тут же возразило сердце.

«Просто не имеешь права!», — строго сказала я сердцу.

«Но он же не любит жену!», — тут же обиделось сердце. — «Он сам сказал!»

«Слушай, мужчины много чего говорят! О том, что с женой много лет живут как соседи! И что искра прогорела, чувства остыли, любовь ушла, и помидоры теперь мерзнут без женской ласки, а потом выясняется, что жена его беременна. Каким-то чудом!», — напомнила себе я.

«Жа-а-аль!», — вздохнуло сердце. — «А я бы… я бы…».

«Да знаю я тебя!», — проворчала я, ведя мысленный диалог, чтобы разобраться в своих чувствах.

Отбросив эти мысли я направилась связанному пациенту. Увидев, что он храпит, я отогнула одеяло и посмотрела на чужую работу. Ну, очень даже неплохо! Конечно, не ювелирная работа. Но в целом да, вполне! Я положила кристалл на место раны, видя, что кристалл тоже доволен.

— Эй, — послышался хриплый голос, заставивший меня вздрогнуть и отпрыгнуть на всякий случай.

Я недоверчиво смотрела, как пациент открывает глаза.

— Мадам, — сиплый голос меня немного пугал.

Но пациент пока что не дергался и не пытался порвать веревки.

— Отвяжите меня…

— Нет, вы деретесь! — ответила я, стараясь соблюдать дистанцию.

— Мадам, я просто был мертвецки пьян. Мне ужасно стыдно за то, что вы были ко мне так добры, а я… — послышался сиплый голос.

Ну, лучше поздно, чем никогда.

— Извинения приняты. Больше так не делайте, — кивнула я. — И постарайтесь не сильно шевелиться. Швы уже один раз разошлись.

— Мадам, — послышался голос каторжника, а он посмотрел на меня с мольбой. — Вы могли бы отвязать меня. А то у меня руки затекли.

— А вы обещаете, что не станете драться? — спросила я строго.

— Обещаю… — кивнул каторжник.

— Госпожа доктор! Я прошу вас! Не делайте этого! — послышался встревоженный голос медсестры. — Он вас точно убьет!

«Каждый заслуживает шанс. И он тоже!», — подумала я, глядя на пациента. — «Но в то же время он опасен. Однако, продолжать лечение, когда у пациента связаны руки невозможно».

Поверить или нет?