Темное божество из СССР [3]

Глава 42 Ле’подарки ле’родителям

Неожиданно Карина встала между Мариной и Павлом, не позволяя сыну совершить членовредительство. Не то чтобы обеспокоенность здоровьем невестки взыграла. Но наблюдать за тем, как стодвадцатикилограммовую тушу выкидывают из окна, тоже не комильфо. Соседи судачить начнут, милицию вызывать… кому это надо?

— Конечно не потешаться приехали! Как такое только в голову пришло⁈ Да мы бы никогда!.. — Сбледнув, Марина отбрехалась притворным возмущением. По выражению Павла поняв, что тот нетерпим даже к повышению тона. Не говоря уже о упреках. — Олежа, скажи ему.

Столкнувшись с опасностью, бегемотиха подсознательно заслонилась мужем, как живым щитом. Хотя в обычной жизни только и делала, что вытирала о него ноги.

— Да, Паш, мы… Мы читали в газетах, что произошло с Черной картой. Столько всего… — Олег явно растерялся, когда его втянули в спор. Он чувствовал необходимость защитить жену, но родственный статус племянника, и еще более, его габариты, серьезно препятствовали проявлению мужественности. Так и не решившись на конфронтацию, он выложил все как на духу: — Мы ж помочь приехали. Раз вам сейчас некуда деваться, почему бы не влиться в наш кооператив? Нет, ну правда. Пашка, у тебя руки золотые. Такие станки собираешь. Мужикам рассказывал, до сих пор никто не верит. Вместе мы, ухх, горы свернем.

Воодушевление дядюшки можно понять. Даже если отбросить сбережения, которые Павел наверняка запрятал от правоохранительных органов, сам по себе он являлся гуманоидной золотой жилой. Весь кооператив Черной карты строился вокруг его станков и продукции. Так почему нельзя создать еще один такой? Но уже под собственным управлением?

Пока юношу не закрыли в тюрьме с концами, он мог успеть наделать производственного оборудования для их кооператива. Что позволило бы конкурировать с куда более серьезными игроками на рынке. И если о участии злостного капиталиста никто не узнает, то и репутация нового кооператива не пострадает. Сплошные плюсы! А там, что с Пашей случится, уже не важно.

Тем временем Великан, судьбу которого, оказывается, распланировали родственнички из Подмосковья, едва не расхохотался.

— Гладко стелите. Нет, ну правда, я аж расчувствовался. Близкие, готовые протянуть руку помощи в час нужды, когда весь мир отвернулся. Примчались аж за четыре сотни километров, невзирая на кроваво красный серп, занесенный над нашими головами. Тск… Поэма, достойная быть воспетой наравне с верностью жен декабристов. И тут и там куда более приземленные определяющие факторы… Но разве это важно? Важна, как говорил один лысый Грут, семья. — Паша радушно распростер могучие руки. И под подозрительным взглядом Карины, обошел ее, и приобнял бегемотиху. Марина глупо хлопала глазками, не совсем понимая, как реагировать. Но юноша не дал сориентироваться, и продолжил унылым тоном: — Настолько сострадательных родственников совесть не позволит втягивать в свои проблемы. Так что мы уж как-нибудь сами. Перебьемся потихоньку.

Катя, участвующая в нелепой семейной сцене, едва ли дотягивающей до тройки с плюсом по драматургическим стандартам, тихо вздохнула. Она устала от проблем у себя дома, пришла к парню, и тут снова здрасти. Неужели во всем Горьком нет нормальных семей? Или подобное тянется к подобному?

Расчувствовавшийся юноша не останавливался:

— Будь у нас возможность. Честное слово, если б мы только могли… сделали бы все, чтобы помочь с вашим кооперативом. И денег бы дали, и станки бы собрали, и еврейскому мужичку бы помолились. Но сами понимаете… беда пришла в наш дом. На новогодний стол последние копейки наскребли. — Сжав ладонь в кулак, Паша поднес его к сердцу, и зажмурил глаза. Словно в попытке сдержать невыносимые страдания. — Мам, пап, вы уж простите нерадивого сына. Я во всем этом виноват. Вы столько всего пережили. Так что в праздничный день, хоть все и плохо, я тут-там насобирал на небольшие подарочки. Надеюсь, понравятся.

С угрюмым видом Паша вышел в коридор, и начал копаться в сумках с вещами. Пока отец с матерью обстреливали друг друга многозначительными взглядами, с посылом: «Это в тебя он такой, вот сам и объясняйся с родственничками». «А я тут причем? Я на заводе работал, кто его воспитывал?». «То есть я виновата, что вырос зловредный дуболом?».

Молчаливое противостояние не продлилось долго. Великан вернулся с удивительно широкой шкатулкой, которую можно было бы принять за какую-нибудь энциклопедию, если бы не обшивка из зеленого бархата.

Приняв из рук угрюмого сына шкатулку, и не забыв шлепнуть его по ладони за весь этот фарс, Карина приоткрыла крышку. Но так и замерла, не в силах завершить действие.

Марина, стоявшая неподалеку, вытянула свиную шею. В попытке разглядеть, что там лежит. Минута, целая минута прошла, прежде чем Карина осмелилась полностью открыть шкатулку.

Неожиданностей не произошло, внутри лежали цацки. Но ЧТО это были за цацки, с лихвой компенсировали отсутствие оригинальности, и лень Павла в выборе подарка.

— Ну че, как мам? Блестит?.. Ясен пень, этот хренонабор мне тыщ в восемьдесят вышел. А цацки из него даже в пауэр-рэйнджера не превращают, прикинь? Дичь какая. — Паша покрутил пальцем у виска, будто это не он тот лох, что по запчастям купил набор от Шанель за астрономические бабки. Услышав цену украшений, не то что небалованные Коноваловы, даже Катя едва челюсть не уронила. Благо мышцы придержали скулы, и девушка отделалась широко распахнутым ротиком. Возможно, именно так и должны работать дорогие подарки до изобретения айфонов… Правда воспользоваться открытым пространством не позволят родственники, так что пришлось продолжать презентацию: — Ой, да, прости. Забыл, ваш пол ведь предпочитает форму содержанию, так что изменю подачу. Это вовсе не хренонабор, это… квинтэссенция наследственного кода Дома Шанель: сила, заключенная в сдержанности, и бунтарский дух, облаченный в безупречную форму. В безмолвной роскоши белого золота и ледяном сиянии бриллиантов рождается гармония, где дерзость Мадемуазель встречается с вневременной элегантностью. Коллекция «Соус ле сигне ду сигне ду леон», ну или по-нашему — «под знаком льва» — это ода чистоте линий, математической точности пропорций, и скрытой мощи. Каждый элемент — не просто украшение, а знак принадлежности к вселенной роскоши. Колье «Люэр д’этоиль» — «Проблеск звезды», под лучами лампы накаливания в нашей кухне создает игру света, подобную мерцанию звездной пыли на бархате ночного неба. Серьги «Аврора» с парящими конструкциями, где геометрия квадрата, навеянная знаменитыми зеркалами Дома Шанель, обрамляет подвижный бриллиантовый поток. Кольцо «Сигнатуре Минерале» — Солитер небывалого достоинства, увенчанный бриллиантом огранки «изумруд». Покоится не на обычной кастоле, а на миниатюрном шедевре ювелирного искусства: решетке из белого золота, инкрустированной паве из бриллиантов. Этот мотив, отсылающий к перилам знаменитой лестницы в ателье Chanel, делает кольцо узнаваемой подписью даже сбоку. Брошь «Камелия Секрете» — самый лиричный и зашифрованный элемент набора. Легендарная камелия, лишенная стеблей и листьев, предстает здесь как абстрактное розе из бриллиантов, собранных в технике снежной укладки, и создающей эффект инея. В его сердцевине — едва уловимый профиль льва, выгравированный на пластине белого золота. Видимый лишь владелице. Это тайный амулет, носимая история, закрепленная на лацкане пиджака, берете, или вечернем клатче. Короче, на всем том, что ты вообще не носишь.

Паша шумно выдохнул, выпалив продаванскую муть на одном дыхании.

Все Коноваловы до единого, и Катя с ними, переводили взгляды с Павла, на изысканный набор украшений, и обратно.

Когнитивный диссонанс, вызванный возвышенными описаниями великана о баснословно дорогих украшениях, и его корявой, как сук старого дуба, натурой, молотом обрушился на стекольное мировосприятие бедолаг. Разбивая его на тысячи осколков, собрать которые воедино, даже с большим количеством времени на переваривание, не представлялось возможным.

— Ну а бате я тачку пригнал. Новенькая волга с завода. Соска, базара нет. Будь я студенткой, отдался бы прям на капоте. — Пока родня и гостья приходили в себя, Паша повернулся к отцу и искренне улыбнулся. Он сам обожал автомобили, да и всю прочую технику, а потому радовался подарку как своему. — Ни копейки ни заплатил, по блату забрал. Так что сто косых, выделенных на подарок тебе, оставил в сумке, в богажнике. Можешь потратить на шлю… пку, чтоб рыбачить на волге. Ну, в общем, сам разберешься.