Темное божество из СССР [3]

Глава 12 Меценат

Снежные хлопья прорывались сквозь тьму небес, сверкая в огнях ночного города. Чарующее зрелище, словно вырезанное из сказки, совсем не казалось таковым для непосредственных участников.

Прохожие отчаянно кутались в шарфы и пальто. Дорожные службы бросали все силы на уборку главных улиц. Водители жались к лобовым стеклам, чтобы хоть как-то сориентироваться сквозь просветы, ненадолго открывающиеся дворниками.

Крошечная жигули, затерявшаяся в потоке других машин, едва не въехала в задницу груженного углем КАМАЗа. И дело не только в снежной буре, в салоне тоже появился отвлекающий фактор:

— Не поеду! — Катя громко и решительно перебила гул печки удивительно уместным замечанием. Что и привело к аварийной ситуации.

Как следствие, получила глубокомысленный ответ:

— Че на? — Скрючившийся над рулем великан медленно повернулся к девушке.

Если бы ботинки пятьдесят третьего размера не вжимались в тормоз и сцепление, он бы с удовольствием снял один, и нахлобучил по белокурой башке.

Не то чтобы Павел не чувствовал за собой вину. Да, погрузился в размышления, да, отвлекся. Но и орать под руку тоже не надо.

— Не поеду домой. — Потупив серые глазки, гораздо тише повторила Катя: — Я должна остановить Артура.

Учитывая, что машина, проехав полгорода, уже свернула на Верхне-Волжскую набережную, где проживала чета Димченко… Паша едва не погнул руль.

— Я должна остановить Артура. — Передразнив девушку, он фыркнул, ослабляя хватку. Из-под пальцев посыпался твердый пластик, обнаживший металлический обод руля. — С большей вероятностью чья-то пустая башка попытается пулю остановить. Уж не знаю насколько успешно. Крепкий у эволюционистов череп, а?

Прошло пол минуты, ответа не последовало. Лишь скуксившиеся губки, опущенные брови, да и в целом обиженное личико.

— Ну охренеть. Теперь я виноват? Как проблемы на жопу наживать, мы — рембо, а как с критикой сталкиваться — первоклашка с бантиками? Ты каким местом вообще думала, когда во все это ввязывалась? — Выплюнув порцию саркастического яда, Паша сосредоточился на дороге. В это время девушка окончательно насупилась, и кажется даже, готова была расплакаться. Шмыгнув, она отвернулась от обидчика, прижав горячий лоб к холодному окну. — Вот только слез не надо, а. Последний вид влажности, который меня интересует в женщинах.

Остановившись перед светофором, он раздраженно вздохнул, и развернулся к собеседнице:

— Мне за это не заплатят… Но раз уж подвернулась минутка, побуду меценатом и объясню на пальцах: Тебя только что взорвали гранатой. ВЗОРВАЛИ. ГРАНАТОЙ. И чуть не наделали дырок по всему телу. Я, конечно, понимаю, для женщин стать мясным дуршлагом — золотая жила. Три то отверстия столько выгоды приносят, а если кратно больше, можно вообще с ума сойти, да? Но вряд ли ты бы успела своими новообразованиями даже на сникерс заработать. Представь себе, вместе с несанкционированными отверстиями приходит такая неприятная вещь, как кровотечение. Хотя и санкционированные не застрахованы… Не суть. — Юноше не терпелось подкрепить каждый озвученный тезис отцовским чапалахом, вот только в тесной кабине совсем не развернуться. — Так или иначе, твой любимый дядюшка контролирует вооруженную группу людей. Зомбированных овощей, которых добрым словом не переубедишь. А ты, мало того, что не настроена убивать в ответ, так даже не в бронелифчике. Атака ноль, защита ноль, и поперла на босса. Назвать такое поведение глупостью, это — нихера себе комплемент, а я сейчас вообще на романтику не настроен. Можно еще отрезвляющих выводов накидать, но зеленый уже загорелся. Кароч: тебе не надо останавливать никакого Артура. А вот ремня выхватить, очень даже.

В конце концов, Катя не выдержала и расплакалась. Она старалась не подавать виду, однако красные глаза и слезы, а также тихое шмыганье выдавали с потрохами.

— Я… все равно его остановлю. — Едва девушка закончила говорить, Паша, тронувшийся на зеленый, ударил по тормозам.

Катя успела выставить руки, иначе лицом поприветствовала бы торпедо жигули. А оно по рейтингу мягкости, если такой существует, где-то рядом с чугуном.

— Да че с тобой не так полудурошная? — Паша больше не мог терпеть. Он все силы тратил на то, чтобы избежать проблем. Чтобы все шло гладко и без эксцессов. Подчищал следы, устранял угрозы, наращивал связи. И все равно вокруг какой-то анал-карнавал. Менты вонючие, жюрналюги обоссаные, политиканы никчемные, эволюционисты охреневшие, и сраные потусторонние. Все будто с цепи сорвались. А это белобрысое недоразумение, к которому никто не лезет, все хочет самоубиться об стену. — Дома не сидится? Очередной протест против эволюционистов и их рейховских нападок? А не, задание семьи выполняешь… Тогда вообще ничего не понимаю. Ты ж вся такая против них была. Че вдруг переметнулась? Какого лешего зациклилась на своем дяде? Он детей ест? Налоги не платит? Мир хочет захватить? Так пусть пытается, его через неделю в лаборатории Красного серпа вскрывать будут. Ты тут причем со своим героическим «остановлю»?

Пока юноша выдавал разгоряченную тираду, сзади вовсю сигналили водители. Парочка даже объехала и грозно спустила окна, чтобы начать конфликт. Однако обнаружив сгорбившуюся за рулем гору мускулов, мужчины тактически предпочли ехать дальше по своим делам.

— А с тобой что не так⁈ — Слезы катились только сильнее. Голос дрожал, как и губы. Впервые за много лет она сорвалась, проявляя небывалую эмоциональность. Возможно, свою роль сыграла аура смерти, сконцентрированная вокруг собеседника, и давящая на психику. — Почему искал⁈ Почему помог⁈ Можно ведь было и не спасать такую дуру!

— Можно было. — Паша тут же согласился, кладя массивные ладони на колени. — Но твоя мама предоставила миллион причин побыть героем. Точнее сто тысяч, остальное обещала отдать потом, когда распродаст украшения.

Вмиг истерика прекратилась. В глубине серых глаз, казалось, что-то угасло.

— Только из-за денег? — Девушка тихо спросила, опустив голову и глядя на лужу грязи, образовавшую на резиновом коврике после таяния снега с ботинок.

Она ожидала услышать что угодно: оскорбления, насмешки, издевательства, но такой честный и отстраненный ответ… Словно ведро воды на тлеющий уголек.

— По большей части. Ну… еще есть неуемное желание поставить тебя раком и взять сзади. Быть живой для этого не обязательно… но предпочтительно. Так что вот так вот. Спаситель я. Герой. — Почесав указательным пальцем подбородок, Паша вспомнил еще одну важную причину. От ее озвучивания у Кати широко распахнулись глаза и приоткрылся рот. Она недоверчиво, наполовину возмущенно, наполовину ошарашенно уставилась на великана. — Че смотришь, как на мяньячелу какого-то? Не стал бы я, конечно, вот так прям грубо это делать. Разумеется, ради приличия сначала бы попальцевал. Я — может и бабуин, но о предварительных ласках слышал. Там че-то еще про поцелуи было, но это уже гейская херня какая-то.

В машине повисла гробовая тишина, нарушаемая лишь гудками недовольных водителей.

— Придурок. — Вытерев слезы, Катя неожиданно улыбнулась. Она неплохо знала Коновалова и его странный стиль общения. Для девушки такое откровение было сродни… признанию? От этого, покрывающееся ледяной коркой сердце вдруг забилось с новой силой, а на щеках отразилась тень смущения. — Если тебе так нравятся деньги, у дяди Артура есть гораздо больше миллиона.

О второй половине мотивов великана Катя, почему-то, промолчала.

Паша вскинул брови. Настрой сменился на диаметрально противоположенный за доли секунды.

— С этого и стоило начинать. — С хрустом воткнув первую передачу, он прокрутил руль, пересек две сплошные, и направился в противоположенную сторону. — Так где, говоришь, может обитать твой щедрый дядюшка?