Шелест кукурузы

Глава восьмая

– Ну ты и застрял в этом архиве. – Уотер поставил перед Шейном бумажный стаканчик с кофе. – Проблем в городе нет, так их нужно придумать?

– Отвали, а? – хмуро отмахнулся Шейн.

За утро и часть дня мужчина перелопатил архив еще за двадцать лет и еще больше укрепился в подозрениях, что всплеск исчезновений проезжающих мимо туристов и порой местных жителей традиционно приходился на летние месяцы. Нельзя было сказать, что в остальное время люди не пропадали вообще, но процент был значительно меньше. Июль и август в этой статистике торчали бы как распухшие пальцы.

Он бы понял, если бы заявления о пропаже писались в основном из-за подростков, но это были абсолютно разные люди разных возрастов. У тинейджеров ноги горят, они часто бегут из маленьких городков в поисках лучшей жизни, надеясь, что в мегаполисах или просто в больших городах им будет лучше. Но вряд ли пятилетний ребенок, игравший у заправки, захочет сбежать в Чикаго, чтобы там хорошенько поразвлечься.

Многие заявления начинались с того, что заявитель остановился на заправке, отошел заплатить за бензин и какие-нибудь покупки, а возвращаясь, видел, что близкого человека и след простыл. И, если бы в допросе заявители не указывали, что в момент пропажи владелец заправки был за прилавком, Шейн заподозрил бы старика Лоутона в замашках маньяка-убийцы.

В конце концов, обычно убийцами становятся те, кого меньше всего подозреваешь.

– Так что тут такого интересного? – не отставал Уотер. Плевать он хотел на хмурую рожу Шейна. – Это дела хреналетней давности, зачем они тебе вообще сдались?

Если бы Шейн сам знал. Никаких определенных доказательств, кроме мысленной диаграммы, хронологии пропаж за последние тридцать лет на нескольких листах и домыслов, не подкрепленных ничем весомым. Но он чуял, полицейской своей интуицией ощущал, что прав.

Оставалось доказать это шерифу.

– Слушай, – он потер щеку, – ты можешь на компьютере Лиззи сделать диаграмму по моим записям? Точнее, мне нужно тридцать диаграмм. Справишься? А я съезжу в патруль по городу за тебя.

Пришлось наступить себе на горло ради этой просьбы. Обычно Шейн терпеть не мог кого-то о чем-то просить, но с компьютером он был на «вы». В их участке громоздкую машину поставили только секретарю, все остальные обходились письменными отчетами и такими же рукописными архивами. Прогресс до Хаммерфорда всегда добирался медленно и окольными путями, если вообще доходил.

– Там жара, как в сраном пекле, – радостно сообщил Уотер. – Если ты хочешь задохнуться в своем внедорожнике, то выбрал правильный путь, – он заржал. – Понятия не имею, за каким хреном тебе нужны эти диаграммы, но, если это спасет меня от жары, я готов!

Ох и придурок же.

Ксерокс кряхтел и возмущался, когда Шейн отправил в него все заявления о пропажах, а за тридцать лет их накопилось очень много. Сложив листы в отдельную папку, он запер ее в ящик, а ключ сунул в карман форменных штанов. Почему-то ему не хотелось, чтобы кто-то раньше времени обнаружил результаты его поиска.

– Ну, а что это? – Уотер сморщил нос, разглядывая записи. – На хрена оно тебе?

Мог ли Шейн доверять Джеймсу? Он уже ни в чем не был уверен. Кто-то же закрывал дела о пропажах, кто-то же делал так, что сюда не заявлялись агенты ФБР и не совали нос в дела городка, где регулярно кто-то исчезал. Значит, кому-то было это выгодно.

Кому-то из местных властей, очевидно. Кому-то со связями.

Хаммерфорд когда-то основали несколько семей, прибывших на новую землю из Англии в поисках лучшей жизни. Они жили здесь еще до того, как тут появились большие города, до того, как Небраска стала шестьдесят седьмым штатом США, они боролись за свою жизнь и побеждали каждый день. И они сохранили свою власть в Хаммерфорде и пронесли ее сквозь прошедшее столетие.

Чертова Небраска, штат скотоводства и кукурузных полей.

Но почему семьям, некогда составлявшим Совет, управлявшим городом, а позже сохранившим лишь номинальную власть, могло потребоваться закрывать дела о пропажах?

– Уотер, я просто систематизирую архив и пытаюсь понять, каких преступлений в нашем городе совершалось больше всего, чтобы знать, на что обращать внимание, – Шейн понятия не имел, прокатит ли отмазка, но ему она казалась достоверной. – Это вот статистика по одному виду, потом составлю по другим.

– Да драк тут больше всего, – закатил глаза Уотер. – Драк и продажи всякой херни ребятами с трейлерного парка. Даже без копания в архивах скажу. Но тебе виднее. Шуруй, парься в машине, а я посижу тут и сделаю тебе эту сраную диаграмму.

– Тридцать диаграмм, – ухмыльнулся Шейн, уходя. Пусть Джеймс поработает. Ему полезно.

В городе ничего не происходило. Шейн ездил на машине по улицам, выглядывая в окно, и чувствовал себя идиотом. Чем больше кругов наматывал – тем больше думал: ну какого дьявола он лезет в старые архивы, что-то ищет? Что он и кому докажет? Но интуиция не позволяла малодушно бросить начатое на половине пути.

Определенно, там что-то было. Что-то происходило, давно происходило, и от этого спокойствие городка вдруг чудилось каким-то зловещим. Ну, или ему просто в жаркой машине напекло башку.

Фигуру Луизы в светлом платье мужчина увидел издалека. Что-то внутри неловко дернулось, будто оборвалось. Буквально после похорон он успокаивал ее, рыдающую на кухне в доме матери, и на мгновение Шейну тогда показалось, будто у них за столько лет на самом-то деле ничего не изменилось, лишь ушло на второй план под влиянием жизненных обстоятельств, но…

Он уже однажды продолбался. Не лучше было бы сейчас оставить все как есть? Не трогать Луизу, позволить ей взять под опеку Джилл и увезти отсюда. Куда-то, где малышку ждала бы, возможно, жизнь получше, чем в маленьком городке. Просто проехать мимо.

Мужчина еще сбавил ход машины, проезжая рядом с Луизой, и приоткрыл окно.

– Привет, – окликнул. – Тебя до дома докинуть?

Погруженная в свои мысли, девушка вздрогнула.

– Шейн? Ой, – она неловко улыбнулась, видимо, смущаясь того, что не заметила его массивную машину, подъехавшую совсем близко, – извини, я что-то задумалась.

– Так подбросить?

Шейну нравилось смотреть, как Луиза улыбалась – широко и ярко, и ее лицо сияло изнутри. У нее были полные красивые губы и крупные белые зубы, и улыбка всегда отражалась в ее глазах. По весьма понятным причинам в последние дни ей было не до веселья и не до улыбок.

– А это удобно? – Она вскинула брови. – Ты же на работе.

– Все равно улицы осматриваю, – Шейн махнул рукой. – В патруле я. Садись.

В руках у Луизы был пакет с лекарствами. Она положила его на колени, пока пристегивалась, и Шейн насмешливо заметил:

– Ты сидишь в машине помощника шерифа. Думаешь, я тебе сейчас тут влеплю штраф за непристегнутость?

Она пожала плечами.

– Кто знает, чего от тебя ждать?

Шейн нахмурился, но его лицо разгладилось, когда он понял, что Луиза говорила не всерьез.

– Надеюсь, наш аптекарь тебя не сильно заговорил, – кивнул он на ее пакет с лекарствами. – Если в аптеке нет посетителей, он тот еще любитель поболтать.

– Там была только Вики, – пожала Луиза плечами. – Пригласила меня на ужин в пятницу. А тебя не звала?

Шейн покачал головой. После разговора с Вики про ее пропавшую дочь он сомневался, что его позовут на барбекю или еще на что-нибудь. Если мужчина был прав и она все рассказывала мужу, то Джим доволен вряд ли будет. Он не любил, когда другие люди лезли в его дела, даже если это были его бывшие друзья.

– Жаль, я была бы рада видеть там хоть одно знакомое лицо. Вики… изменилась. Как и мы все.

Сама того не зная, Луиза попала в яблочко. Шейн тоже думал, что Вики здорово изменилась, и ему это не нравилось, хотя и вовсе не было его делом. Но мужчина очень не любил, когда люди начинали вести себя… иначе. Подозрительно. За таким поведением обычно скрывалось куда больше, чем можно было предположить.

Хотя, скорее всего, это у него опять мозги поплыли от сидения в архиве и мыслей, что летом с этим городом что-то происходит. Вот и перекидывает это на всех вокруг.

Сквозь прозрачный пакет проглядывала упаковка витаминов. Кажется, магний.

– Солнечных ванн недостаточно?

– Что? – удивилась Луиза. – А, нет, это не для меня, для Джилл. У нее проблемы со сном, как мне сказала Сесилия. Без рецепта ничего особо не продают, но витамины я купить смогла. Не знаю, помогут ли. Не уверена.

Плохому сну у Джилл Шейн совсем не удивился. Малышка за очень короткое время потеряла обоих родителей, и ее жизнь грозила вот-вот перевернуться с ног на голову, а на горизонте маячил возможный переезд в Большое Яблоко с сестрой, которую она едва знала. Было от чего переживать.

– Эй, – он постарался как можно ободряюще улыбнуться Луизе, – ты замечательно о ней заботишься.

Она пожала плечами, но ему показалось, что у нее покраснели щеки.

– Я просто… стараюсь ей помочь. Волнуюсь. Не знаю.

– Малышка только что потеряла близких. Кошмары неудивительны. Вы справитесь. – Так себе утешение, но Шейн всегда был плох в словах. Поэтому он удивился, когда плечи Луизы расслабились и она кивнула.

– Я и сама плохо сплю из-за этого. Ты прав. Спасибо, – сказала и улыбнулась в ответ.

Шейн поймал себя на мысли, что не хочет, чтобы они уезжали.

Но, конечно, это не ему решать.

– И спасибо, что подвез. – Луиза махнула в сторону дома. – Пойду, а то Джилл проснется и испугается, что одна.

Шейн смотрел девушке в спину, пока она не скрылась за дверью. Провел рукой по лицу – идиот, гребаный идиот! – и поехал в участок.

– Держи, Картер. – Уотер достал из кряхтящего принтера стопку листов. – Здесь все диаграммы, которые ты просил.

Шейн бегло просмотрел графики. По ним выходило, что на протяжении как минимум последних тридцати лет в летние месяцы в Хаммерфорде резко увеличивалось количество заявлений о пропаже людей. Июль-август торчали среди остальных месяцев, как распухшие пальцы.

– Спасибо, – пробормотал он, хмурясь. – Я твой должник?

– Ну, мой патруль ты уже сегодня отработал, – хохотнул Джеймс. – Так что мы в расчете. Ну, или можешь угостить меня пивом!

Шейн закатил глаза и показал ему средний палец.

– Обойдешься, ты пить не умеешь, придурок, – произнес помощник шерифа и ушел за свой стол изучать диаграммы дальше.

Копии заявлений, относящиеся к летним месяцам тех лет, что были на распечатках с графиками, он подколол к каждому листу, и получилась внушительная стопка. Маркером он обвел летние месяцы, чтобы выделить их ярче, и крепко задумался.

Помимо заявлений и графиков, а еще – обугленного куска водительского удостоверения, которое могло и вовсе не принадлежать Адаму, у него не было ничего. Никаких сраных доказательств, даже каких-то толковых подозрений. Маньяк, скрытно действующий в Хаммерфорде столько лет? На хрен, это даже звучало смешно. Даже если каким-то образом предположить, что крыша у этого маньяка ехала только в летние месяцы. Или даже если это была семья маньяков, как в том старом ужастике про парня с бензопилой и в маске из человеческой кожи.

Но почему-то ведь такое число пропаж возникало? Из года в год, постоянно, долго. Можно было бы списать на лето и на то, что люди летом пропадают на дорогах куда чаще, чем в зимние месяцы, но как упускать факт, что пропадают в таком количестве именно в Хаммерфорде?

Ладно, может быть, три-четыре человека, иногда пять… это не много? И шериф скажет ему, что он параноит, потому что это не такое уж и большое количество пропавших. Но тридцать лет подряд – и одно и то же? И все заявления слишком быстро уходили в архив. Почему?

Шейн раздраженно стукнул ладонью по столу. Хреновы вопросы и никаких ответов!.. А зудело так же, как при мысли о странной смерти Кэтрин Джордан.

– Это на тебя так жара действует? – полюбопытствовал Уотер. – Чего психуешь?

На мгновение Шейн испытал желание все рассказать коллеге. Две головы лучше, чем одна. Но Уотер выглядел безмятежным, и он решил ничего не говорить, а сначала позвонить шерифу.

В ухо неслись долгие гудки, потом шериф Гудман все же ответил:

– Гудман слушает.

– Босс, это Шейн Картер из Хаммерфорда. Я могу с вами поговорить?

Шериф на другом конце провода тяжело вздохнул.

– Картер, у меня тут какой-то придурок решил, что может грабануть магазин, допрашивать надо. Разговор будет серьезный?

Этого Шейн сказать не мог. У него почти не было доказательств, лишь домыслы и выводы, которые он в сжатой форме и постарался донести до шерифа Гудмана. Мужчина понимал: сейчас его прямым текстом пошлют на хрен, вместе со всеми его подозрениями.

В целом, он оказался прав.

Шериф молча выслушал его слова, а потом хмыкнул:

– И ты что, намекаешь, что у тебя в городе десятилетиями действует какой-то псих или семейка психов, которых не заметил ни один шериф округа и ни один помощник?

Шейн почувствовал себя идиотом. Как школьник, неверно сложивший «два плюс два» и стоящий у доски, пока преподаватель чихвостит его за тупость. Он сжал зубы, чтобы ни одно ругательное слово не вырвалось изо рта.

Может, надо было рассказать про ID мистера Джордана?

Нет. Не нужно. Чуйка подсказывала ему, что не нужно, а своей чуйке он доверял как никому.

– Или ты думаешь, что полиция прикрывает кого-то, кому нравится похищать людей? Картер, не будь идиотом, – Гудман даже повысил голос. – Люди постоянно пропадают! А если у наших полей, так и что с того? Услышали что-то среди стеблей, заблудились, вышли с другой стороны потом. Или вообще ехали с родственниками, поругались, самостоятельно решили вернуться домой, и их родные потом так же радостно их дома обнаружили! А то, что летом – тоже ничего странного. Летом через Небраску кто только не валандается!

«Зимой тоже», – подумал Шейн, однако вслух этого не произнес.

– Я все равно считаю, что это странно. Ладно, сэр, во многом вы, может быть, и правы. Но что насчет дочери Вики? Она тоже ушла в поля или решила уехать на автобусе?

В трубке шериф долго выдохнул сквозь зубы.

– Ее семья сама решила закрыть дело. И тебе я советую сделать то же самое.

Оп-па! Это было уже интересно. Почувствовав, что запахло жареным, Шейн напрягся. Шериф был довольно строгим начальником, однако никогда прежде он с такой жесткой настойчивостью не утверждал, что какое-то дело должно уйти в историю и ни за что не вспоминаться.

Значит, что-то все-таки было. Что-то, о чем шериф не хочет говорить или не хочет в это лезть.

Хорошо, что про найденное удостоверение Шейн так и не сказал. Не время.

Расспрашивать было бесполезно и поэтому он покорно произнес в телефон:

– Да, сэр. Вы правы.

Как же его бесило это вранье. Хотелось высказать все, но мужчина держался. Не время было и не место.

– Работай, Картер, – хмыкнул шериф. – А то маешься там от безделья, раз такую хрень несешь, – а после повесил трубку.

Откинувшись на спинку стула, Шейн прикрыл глаза и сжал переносицу двумя пальцами.

Его уверенность, что в Хаммерфорде что-то происходит, лишь выросла. И шериф не мог этого не понимать. Скорее, надеялся, что его авторитета хватит, чтобы никто никуда свой нос не совал.

Но Шейн уже сунул нос куда не следовало. И, кажется, останавливаться было поздно.