Шелест кукурузы

Глава семнадцатая

Джек знал, что помощник шерифа ему не поверил. Он смотрел, кивал, хмурился и не поверил ни на йоту. Впрочем, так и должно быть. Большинство людей верит лишь тому, что видят собственными глазами. Если это, конечно, не сплетни о чьей-то постели. В таком случае они предпочитают верить ушам.

Старый индеец чувствовал – он был зол. Бился о стены подвала, которые бы уже разнес, если бы не защитные пропитанные кровью символы, но ничего не может сделать и ждет своей последней жертвы, чтобы развернуться в полную силу. Девчонка Джорданов напитала бы его: он съел бы ее до последней косточки и закусил сестрой, а может, наоборот, сначала сожрал бы старшую, чтобы младшая потом казалась вкуснее от раздувающего ее тело страха.

Он был зол, потому что Джек пошел против его воли. Показал врагу священное место, к которому нельзя было водить белых, а если бледнолицые сами натыкались на него, то забывали, стоило повернуться к нему спиной. Но Шейн Картер теперь не забудет того, что видел, Джек позаботился об этом.

Он был зол, потому что все эти долгие десятилетия бережно копил силы и ждал, когда люди расслабятся, а защитные рисунки ослабнут и ему удастся вырваться и уничтожить пленителей.

Джек любил Хаммерфорд, как бы здешние аборигены ни считали его человеком третьего сорта. Старик прожил здесь всю жизнь, он любил эти улицы, это поле и эту землю. И Джек не хотел, чтобы город превратился в руины, о которых будут говорить в передачах о сверхъестественном, показываемых в ночи по телеканалам.

«Жители города неожиданно исчезли…»

Уж он-то знал, что стоит за такими исчезновениями!

А еще – знал, как помочь девчонке Джордан избежать этого интереса. И был ли у него иной выбор, кроме как помочь?

«Ты не пос-с-смеешь…» – шелестела кукуруза.

Ветер коснулся его волос, путаясь в длинной седой косе.

«Ты не пос-с-смеешь…» – шепнул он и полетел куда-то по своим делам.

Даже запертый в церковном подвале, хранитель владел этой землей. А люди – нет.

«Ты не пос-с-смеешь…»

Джек пригубил виски прямо из бутылки. Напиток прошелся наждачкой по горлу.

Криво усмехнувшись, Джек произнес:

– Увидим.

Неделя прошла и добралась до пятницы.

В саду у Вики было душно не только от повисшей в воздухе жары, не уходящей все то время, что Луиза жила в Хаммерфорде, но и от количества народу и дыма, поднимающегося от овощей, колбасок, стейков и бургеров, жарящихся на гриле. То здесь, то там толпились люди, они пили пиво и вино, ели мясо, но ей кусок в горло не лез. Девушка понятия не имела, зачем согласилась прийти.

– Луиза, здравствуй, – мистер Тейт окликнул ее, и она едва не опрокинула на себя банку пива. – Как твои дела?

– Хорошо, – кивнула Лу, вспоминая, что Шейн говорил ей о сити-менеджере. У нее не было причин ему не верить, а вот в мистере Тейте она теперь сомневалась и решила не рисковать. Кто знает, что на уме у этого человека? Он ей не нравился.

Мистер Тейт, держа в одной руке тарелку с дымящимися овощами на гриле и хорошо прожаренной колбаской, кивнул в сторону.

– Я поговорил с социальным работником и позвонил в суд, но увы, возможности рассмотреть твое дело пораньше действительно не было.

Луиза пожала плечами.

– Все в порядке, спасибо.

Сегодня утром миссис Хант позвонила ей и сообщила, что документы будут готовы в понедельник и она сможет приехать и подписать их. Луиза сомневалась, что мистер Тейт не был в курсе, но все равно предпочла ему не сообщать.

Разочарование притаилось глубоко между ребер, но показывать его девушка не собиралась.

– Вот и замечательно, – широко улыбнулся сити-менеджер. – Даже если ты и Джилл уедете сразу во вторник, мы все равно будем рады видеть вас в Хаммерфорде в любое время.

Улыбка его была вполне дружелюбной и спокойной, но после высказанных вслух предположений Шейна Луизе почудилось в ней что-то зловещее. Или это выпитое на жаре пиво сыграло с ней дурную шутку.

– Мистер Тейт, я так рада, что вы здесь. – Вики, с идеальной прической и ни на секунду не потекшим от жары макияжем, засияла улыбкой степфордской женушки, подхватила сити-менеджера под руку, увлекая его за собой. – Прекрасно выглядишь, Лу, – добавила она, уже уходя. – Провинциальный загар тебе идет, но будь осторожна с местным солнцем.

Луиза не сдержалась и фыркнула. Кому как не Вики было знать, что смуглая кожа у девушки – от отца? Но что-то во взгляде хозяйки вечера заставило ее насторожиться.

Браун – простите, нынешняя Кларк – о чем-то ее предупреждала?.. Или у нее совсем крыша поехала от жары?

Дойдя до гриля, Луиза положила себе на бумажную тарелку немного овощей. Все-таки не стоило пить пиво без еды. Голову немного вело.

– Привет. – Кто-то коснулся ее руки.

Вздрогнув и едва не уронив тарелку, Луиза обернулась и увидела Шейна. Во второй или в третий раз за все это время – не в форме помощника шерифа. Казалось, он чувствовал себя неловко в обычных джинсах и светлой футболке; из-под рукава змеилась черно-белая татуировка.

Лу захотелось коснуться ее кончиками пальцев. Или губами. Она моргнула.

– Привет. А я не думала, что ты на самом деле придешь, – девушка улыбнулась. – Ты был прав, здесь ужасно скучно.

– Зато можно поесть, – он пожал плечами в ответ. – Я с утра только позавтракал.

С тарелками, наполненными едой, они углубились в сад. Гостей там было поменьше, и парочка смогла присесть прямо на траву под деревом, пока остальные толпились у гриля и делали вид, что переваривают присутствие друг друга.

Рядом с Шейном было тепло и спокойно, хотя ситуация была далека от спокойствия. Луиза понятия не имела, как пережить еще три дня в Хаммерфорде, и молилась, чтобы ничего не произошло – а потом они с Джилл уедут в Нью-Йорк. С домом они так ничего и не решили, и Лу подумала, что проще всего будет отключить в нем коммуникации и каждый год выплачивать налоги, пока Джилл не подрастет и сама не придумает, что с ним делать. А это могло и подождать.

Но рядом с Шейном было… как дома.

Луиза едва слышно сглотнула. Глупо. Ведь они с Джилл уедут, а Шейн останется здесь, продолжит расследовать пропажи людей и, быть может, окажется прав в своей версии с культом. И даже если они будут созваниваться первое время, в итоге общение сойдет на нет, как всегда и бывает.

Но здесь, сейчас, рядом с ним ей было хорошо, и она не собиралась этому противиться. Пусть будет как будет.

– В понедельник я получу документы об опеке, – призналась Луиза, цепляя на вилку кусок баклажана на гриле.

– Так быстро? – Шейн покосился на нее.

Она кивнула.

– Да, я не заметила, как пролетело время, хотя еще недавно хотела, чтобы подписание ускорилось. – Баклажан был мягким, таял во рту, но вкуса Луиза почему-то не почувствовала. – Джилл все еще снятся кошмары, но я надеюсь, что в Нью-Йорке они прекратятся.

Лицо Шейна потемнело, но он улыбнулся.

– Должны, – и, потянувшись, накрыл ее ладонь своей, взял за руку. Пальцы у него были теплые и чуть шершавые, и, когда он осторожно коснулся большим пальцем ее запястья, Луиза ощутила, как острое покалывание прошлось по ее позвоночнику, а в животе потеплело. – Все будет в порядке. Вам главное убраться отсюда.

В его темных глазах девушка видела сожаление, что они так и не смогли узнать друг друга получше; что их пути снова расходятся, едва-едва пересекаясь; что все именно так, как есть. Но Шейн был слишком порядочным, чтобы попытаться задержать ее в Хаммерфорде только ради себя.

А осталась бы она, если?..

– Тебе не опасно продолжать копаться в этом? – спросила Луиза. – Если ты прав, то ты один в поле не воин.

Шейн хмыкнул.

– Мне важно найти доказательства. Дальше я разберусь, – он чуть нахмурился. – Я видел здесь миссис Хант, твоего социального работника. И вспомнил ее – женщина уехала из города, когда я был еще ребенком, а она как раз закончила школу. Миссис Хант – кузина жены мистера Тейта. Поэтому я и говорю, что вам нужно уезжать сразу, как только ты получишь все документы. Уверен, что такая долгая задержка – не просто так.

У Луизы живот сжался от ужаса, и она неосознанно вцепилась в руку мужчины. Шейн тихо зашипел, и она тут же отдернула ладонь.

– Прости, я… ты думаешь, она знает?..

Шейн кивнул.

– Я думаю, все семьи-основатели знают. Рано или поздно узнают. И твоя мама тоже узнала. Я об этом только сейчас подумал, когда увидел миссис Хант с Томом, и все сложилось.

У Луизы волоски на затылке встали дыбом.

Значит, мама действительно узнала про культ, и это подкосило ее… Она писала в дневнике, пытаясь иносказательно предупредить, что Луизу или Джилл могут убить! Она с трудом вдохнула воздух, царапнувший небо.

– Думаешь, они что-то задумали? – выпалила девушка.

Шейн кивнул.

– Есть такой вариант. – Он снова взял ее за руку, сжал. – Осталось всего несколько дней, Лу. Я буду рядом. У тебя новые замки в доме. И… – мужчина замялся, – если ты хочешь, я могу спать у вас на диване в гостиной. На случай, если…

…если кто-то попытается им навредить.

Шейн этого вслух не сказал, но его мысли легко считывались. Луизе от страха, что кто-то может им навредить, было трудно дышать, но она понимала: паниковать нельзя. Осталось всего несколько дней, он прав. И во вторник они уедут.

– Ты правда переночуешь у нас? – переспросила девушка.

Шейн кивнул.

Благодарность, которую испытала Луиза, ей было трудно выразить словами – за ребрами сдавило, и она кивнула в ответ.

– Ты можешь спать в комнате мамы. Я сплю в гостевой.

– Есть еще кое-что… – начал Шейн, но вдруг послышался шорох.

Тут же вскочив, Шейн напрягся, хотя какая опасность могла быть в саду у Вики Браун? Простите, у Вики Кларк. Или в Хаммерфорде опасность могла подстерегать где угодно?

Но это была всего лишь Лесли, сестренка Вики, которую Лу сегодня уже видела. Она выбралась через заднюю дверь и теперь кралась к живой изгороди, отделявшей дом от соседней улицы. Заметив Шейна и Лу, девочка резко затормозила, и под ее ногой хрустнула ветка.

– Ой… – Лесли сглотнула. – Извините, я…

Луиза буквально почувствовала, как расслабился Шейн.

– Сбегаешь к Майклу?

Девочка покраснела.

– Все равно родители даже не замечают, что я здесь. Очень заняты барбекю и тем, как хорошо Вик все устроила. – Лесли одернула край легкого платья, и Луиза невольно улыбнулась.

Она могла представить, в каком восторге будет парень Лесли, увидев ее такой очаровашкой. Подол заканчивался чуть выше колен, обнажая длинные стройные ноги. Девочка была хорошенькой, с длинными волосами, собранными в хвост, и яркими глазами.

– Мы никому не скажем, – ухмыльнулся Шейн. – Давай, пока никто не заметил.

Луиза подумала, что, кажется, парню Лесли сегодня повезет, и почему-то на душе стало тепло.

В городе творилось что-то страшное, но жизнь все равно продолжалась.

– Мне кажется, белье, предназначенное для гостей, мама годами из шкафа не доставала… апчхи! – В носу защекотало и Луиза, сморщившись, чихнула, встряхнув простыню.

– К ним не то чтобы заезжали гости, – ответил Шейн.

Пусть он не хотел ее задеть, но чувство вины горечью засело в самом сердце. Луиза не приезжала к матери очень давно, а может, если бы приехала, то ничего бы и не случилось, и Адам не ушел, и… Она шмыгнула носом и стиснула зубы. Уже случилось. И Лу поможет Джилл выбраться из этого дерьма.

– Черт, прости, – тут же извинился он, заметив, как девушка напряглась. – Я не имел в виду тебя.

Луиза заправила простыню.

– Нет, ты прав. – Главное было не оборачиваться, чтобы он не заметил выступившие слезы. – Я злилась на маму, потому что она не приехала на похороны отца, знаешь… будто и не было всех лет, что они вместе прожили. Я злилась и думала, что ей плевать на него, а значит, и на меня, и… – она все же всхлипнула. – Черт…

Она уже много раз думала, что могла вести себя с мамой иначе, и каждая такая мысль причиняла ей боль. Будто сотни иголок вонзались прямо в душу.

Шейн притянул ее к себе, и Луиза прижалась к нему, уткнувшись носом в его шею.

– Все хорошо, – шепнул он. – Ты имела право злиться.

Наверное, имела раньше. Или нет. Луиза уже ничего не понимала, а мамы больше не было, и у нее никого, кроме Джилл, не осталось. И Шейн, который сейчас обнимает ее, тоже скоро останется просто воспоминанием, пока она будет растить из сестры достойного человека и работать в Нью-Йорке.

Шейн, так поддерживающий ее все эти недели.

Шейн, пытающийся защитить ее от опасности, которую пока и сам не очень-то хорошо представлял и даже не был уверен, что она грозит им с Джилл.

Шейн, который останется здесь, чтобы бороться с тем, чего сам не знает.

Луиза шмыгнула носом и отстранилась.

– Пойдем, я ужин тебе разогрею. Джилл сегодня у Лорен снова ночует, ей так даже лучше.

Он кивнул.

– Может, и кошмаров меньше будет.

Пока Луиза разогревала остатки сырного крем-супа, Шейн рассказал ей о своем разговоре со стариком Джеком.

– Я думаю, что когда-то индейский культ смешался здесь с христианством, и семьи-основатели города поддерживали его, – закончил он. – Джек верит, что существует хранитель земли, которого якобы подкармливают людьми, но я в мистику не верю. А вот культ… такие истории случались. Поэтому я здесь. Хочу защитить вас, пока вы не уехали.

Он говорил очень ровно, его размышления трудно было оспорить, но почему-то на его словах о хранителе Луиза почувствовала страх такой силы, что внутренности сжались.

«Он вас сожрет…»

«Нет, – она постаралась придать своим мыслям твердости. Она не должна бояться. Даже если культ есть, они всего лишь люди. С людьми можно справиться. Тем более, Картер рядом, он поможет, – Шейн прав. Это просто верования индейцев смешались с христианством и пустили в Хаммерфорде корни. Последователи Чарли Мэнсона тоже во что-то верили. Просто их секта не особо скрывалась, а кто-то может быть и умнее. Шейн прав».

Но что-то внутри не позволяло ей поверить в его правоту до конца. И этим чем-то были странные кошмары Джилл. Она решила, что поговорит с Джеком прямо завтра, втайне от Шейна, и выслушает все, что он скажет, и только потом расскажет, что говорила с ним.

Она должна знать сама.

– Спасибо, что ты здесь, – вместо споров произнесла Луиза. – Мы с Джилл будем в порядке, если ты побудешь с нами. Если захочешь, конечно.

– Я же сказал, – мягко отозвался мужчина.

Ночью Луизе не спалось. Закрыв глаза, она видела камень с выдолбленными на его поверхности рисунками, о котором говорил Шейн. Девушка слышала, как шелестит вокруг него кукуруза, защищая от чужих глаз. Лу чувствовала тяжелый и голодный взгляд существа древнее, чем человечество, в которого верили индейцы. И распахивала веки, напряженно вглядываясь в темноту маминой спальни, где по углам скапливались тени.

Это она сама забыла прикрыть дверцу шкафа, или кто-то ее открыл?

Дверца скрипнула и приоткрылась еще чуть-чуть.

Ночная рубашка прилипла к спине. Луиза всматривалась в темноту так напряженно, что глаза начали болеть, а пальцы, сжимавшие край легкого покрывала, заныли.

Ощущение чужого злобного взгляда не пропадало.

К черту!

Луиза откинула покрывало и спустила ноги на пол. На мгновение подумала, что из-под кровати сейчас высунется рука и схватит ее за лодыжку, но ничего подобного не случилось.

На кухне горел свет. Шейн сидел за столом с чашкой чая и смотрел в темноту за окном.

– Не спишь? – окликнула его Луиза, почувствовав облегчение, что не одинока в своей бессоннице.

Шейн обернулся.

– Думаю, – он пожал плечами. – Все равно какая-то хрень не сходится, хотя Джек мне достаточно рассказал.

Снова Джек. Луиза вспомнила бронзовое невозмутимое лицо старого индейца, которого в Хаммерфорде и в ее тинейджерстве звали алкоголиком и колдуном. Он всегда пугал их, подростков, хотя ничего страшного не делал. Просто работал. А если пил и курил – так что еще одинокому после тяжелой работы здесь делать?

– Мы его в детстве боялись, помнишь?

Фыркнув, Шейн кивнул.

– Да еще бы! Помнишь, как по кукурузному полю от него удирали? А ведь он ни хрена бы нам не сделал, старик безобидный был всегда.

Безобидный, но про культ знал. И молчал, хотя под его носом похищали людей. Если Шейн прав, разумеется. А она чувствовала – прав.

Луиза не хотела думать о старом Джеке. Не сейчас.

Во вторник они с Джилл соберут вещи и уедут в Нью-Йорк. Она уже звонила в аэропорт Аллайанса и заказала билеты. Они уедут, а Шейн останется, и только Бог знает, что будет здесь происходить дальше.

Луиза шагнула к нему и поцеловала, обхватив его лицо ладонями. Зная, что вряд ли их пути сойдутся вновь, она не желала об этом думать. Шейн рассмеялся в ее губы, как-то легко и довольно, а после поднялся со стула, тут же оказавшись выше нее, хотя Лу и сама всегда была довольно высокой.

Мужчина не задавал идиотских вопросов в духе уверена ли она.

Шейн целовал ее – в губы, в шею, – пока она стягивала с него футболку, вслепую шаря ладонями по его плечам, задевая поросль волос на груди. Каждый поцелуй обжигал кожу, а сердце колотилось, как заполошное. Подхватив ее под бедра, Шейн хотел отнести Луизу в гостевую комнату, но девушка замотала головой – слишком долго. Диван в гостиной казался ближе.

Ночная рубашка упала на пол где-то по пути.

Шейн был настоящим. Его ладони, ласкающие Луизу, оглаживающие ее тяжелую грудь и узкую талию; его губы, скользящие по шее, плечам, соскам; он весь, вжимающий ее в диван, где мама с Адамом когда-то сидели и смотрели ток-шоу, а может быть, тоже занимались любовью, пока Джилл спала наверху. Шейн был… и, когда он толкнулся в нее, уткнувшись лицом в изгиб шеи, Луиза вскрикнула, вцепилась в его спину, подалась навстречу, обхватывая ногами его поясницу, и темнота, что окружала их, больше не казалась ей враждебной.

…Утро они встретили на этом же чертовом диване, и Лу, потирая шею, пожалела, что они не ушли в постель, а лишь кое-как прикрылись собственной одеждой. Болело все. И, наверное, им стоило поговорить о случившемся, но не хотелось. А вот помыться – очень.

– Господи, мне нужен горячий душ… – простонала девушка.

– И кофе, – хмыкнул Шейн, весело глядя на нее снизу вверх. На щеках его темнела щетина, а карие глаза улыбались. Сколько раз они занимались сексом за эту ночь? Три, четыре?.. – Иди, а я приготовлю поесть.

Но в душ Луиза не успела. Едва она накинула ночную рубашку, а Шейн застегнул джинсы, в дверь позвонили.

На пороге стоял старый Джек…