Шелест кукурузы

Глава седьмая

Не выспавшаяся за ночь Джилл дремала в своей спальне, обняв потрепанного плюшевого медведя. Луиза осторожно прикрыла дверь и потерла лицо ладонями.

Сесилия привезла к ней Джилл рано утром и рассказала, что всю ночь малышке снились кошмары, от которых она просыпалась с криком и будила остальных детей, но при этом ни словом не обмолвилась, что именно ей снилось. Предположив, что причиной кошмаров стало самоубийство матери и ее похороны, Сесилия попыталась дать Джилл успокоительное, однако оно не помогло.

И вот теперь Джилл была дома.

Луиза вздохнула. Она сомневалась, что в доме, где в ванной перерезала вены их мама, сестре станет лучше, но она понимала Сесилию. Трое собственных детей были важнее, чем одна племянница, которая мешала спать остальным, и Лу ее не осуждала. Быть может, на ее месте поступила бы так же. Откуда ей знать? У нее нет детей или племянников. Пока что.

Попытка разговорить Джилл успехом не увенчалась. Свернувшись калачиком на постели, Джилл просто сжимала в руках мишку и говорила, что она не помнит, что ей снилось.

– Тебе снилась мама? – спросила наконец Луиза.

Та покачала головой.

– Нет, не мама. Я не помню, – сказала девочка и отвернулась к стене, на которой кнопками были пришпилены детские корявые рисунки в стиле «мама, папа, я – вместе дружная семья».

Луиза даже улыбнулась, подумав, что художественного таланта сестренке явно не отсыпали. Значит, отсыпали что-нибудь другое и этот талант Джилл только предстоит раскрыть. Но улыбка потухла, когда она подумала, как же сильно на сестру повлияла смерть мамы – что неудивительно – и как трудно будет приходить в себя, возвращаться к обычной жизни.

Обеим.

И теперь Луиза чувствовала себя еще более растерянной и одинокой, чем раньше. Почему-то ей казалось, что Джилл врет, говоря, что не помнит своих снов. И ее недоверие было понятно, только вот почему-то ранило.

Подумает Лу об этом потом. Сейчас она должна быстро дойти до аптеки, чтобы купить Джилл хоть какое- то средство от кошмаров. Луиза помнила, что, когда умер отец, она справлялась с проблемами со сном, покупая по рецепту врача мелатонин в таблетках, но не была уверена, что ей продадут его без рекомендаций. Даже в Хаммерфорде. И поможет ли? У Джилл нет бессонницы, у нее есть только страшные сны.

В маминой аптечке она нашла детское седативное в каплях и добавила его небольшую дозу в чай Джилл, предполагая, что без успокоительного сестренка не уснет, а раз уж капли стояли в аптечном шкафчике в ванной, значит, они были прописаны врачом. Но рецепта не нашлось, а лекарство уже почти закончилось.

Неужели Джилл и раньше снились кошмары?.. Луиза не знала, что делать с детьми, если у них проблемы со сном, она ничего не знала. Во что она ввязалась? Но и уезжать без Джилл, оставив ее в Хаммерфорде, девушка не собиралась. В конце концов, они – семья. И никого у них больше нет, кроме друг друга.

…В аптеке было пусто. Резко пахло средством для мытья полов.

– Чем могу помочь? – поинтересовался фармацевт, пожилой мужчина в белом халате и в очках с толстой оправой. – Вы ведь дочь Кэтрин Джордан?

– А вы всех жителей знаете? – удивилась Луиза.

– Это маленький город, – улыбнулся фармацевт. – Здесь всего две аптеки и вторая находится абсолютно на другом конце. Все, кто живет рядом, приходят сюда. К тому же я помню вас подростком. Вы не очень изменились.

– С этого и надо было начинать, – Луиза рассмеялась. Впервые, наверное, за последние несколько дней.

Однако помочь ей фармацевт не смог. С извиняющимся видом он пожал плечами и сообщил, что успокоительные капли, которые были в аптечке у матери Луизы, можно приобрести только по рецепту, который выписывается на каждую следующую упаковку.

– Я помню, что миссис Джордан покупала их. – Он сдвинул на кончик носа очки, разглядывая упаковку со всех сторон. – Для хорошего сна могу предложить только витаминный комплекс, магний в таблетках. Но эффект у него накопительный, и я не обещаю, что он поможет в случае серьезных проблем.

Понимая, что попасть к врачу с Джилл она сможет лишь после оформления опеки, Луиза кивнула.

– Хорошо, давайте.

Дверь в аптеку открылась, впустив поток жаркого воздуха.

– Здравствуйте, мистер Харрингтон. Мне, как обычно, по рецепту, пожалуйста. Запишите на счет мужа.

Голос был хорошо Луизе знаком. Обернувшись, она увидела Вики Браун. Теперь, видимо, уже не Браун.

Разумеется, потом выяснилось, что Вики и ее парень Джим решили пошутить над Шейном и Луизой, а может, не позволить им поцеловаться там, кто знает? Поступок был идиотский, а Луиза помнила, как сильно испугалась. И теперь Вики Браун стояла прямо перед ней.

Все такая же и при этом – абсолютно другая.

Потухшая, несмотря на дежурную улыбку, скользнувшую по губам. Красивая, но пустая, как оболочка без души.

– Луиза? – Вики потянулась, чтобы обнять ее. – Я думала навестить тебя, но не хотела беспокоить, а на похороны не пришла из-за головной боли, прости меня. Соболезную твоей утрате.

Луиза коротко обняла ее в ответ.

Кажется, Вики получила именно то, чего хотела еще в школе: семью, надежного мужа и, наверное, состоятельный дом. Многие семьи здесь занимались либо продажей кукурузы проверенным покупателям, готовым платить, либо разведением скотины на убой, а некоторые семьи хорошо преуспели в этом бизнесе. Видимо, муж Вики был из таких бизнесменов. Или его семья.

Годы шли, а в Хаммерфорде мало что менялось.

– Спасибо, Вики, – произнесла Луиза. – Все хорошо, не переживай, что не пришла. Там было достаточно людей, а я была не в том состоянии, чтобы злопамятствовать.

Вики забрала свои лекарства, и вместе они вышли на улицу. Жара, казалось, палила кожу еще сильнее. Луиза почувствовала, как платье прилипло к пояснице.

Черт.

– Ты собираешься переехать или заберешь Джилл в Нью-Йорк?

Ага, значит, слухи разбежались по городку очень быстро. Впрочем, как и всегда. Хаммерфорд всегда был маленьким городом, в котором можно было чихнуть на одном его конце, а с другого конца городка тебе уже пожелали бодрого здоровья.

Луиза пожала плечами.

– Я пока еще не решила. Надо ждать решения суда по заявлению об опеке.

– Надеюсь, ты еще задержишься, – улыбнулась Вики. Ее улыбка опять не коснулась взгляда. – Мы с Джимом хотели бы пригласить тебя на барбекю. Скажем, в пятницу на следующей неделе?

Значит, Вики Браун вышла замуж за Джима, как и мечтала. Луиза хмыкнула про себя, почему-то совершенно не удивившись. Вики умела добиваться, чего хотела. Мечты ее сбылись. Но почему она сейчас выглядит, как степфордская женушка?

И ее ли это вообще дело?

Решив, что не ее, Луиза повела лопатками, пытаясь отлепить тонкую ткань платья от спины. Жара продолжала давить.

– Если не буду следить за Джилл, то приду.

Зачем она согласилась, Луиза не знала.

Но, быть может, ей не помешает отвлечься.

Старик Джек сидел прямо на тротуаре и курил, ничуть не смущаясь проходивших мимо людей. Спешившая домой Луиза хотела было ускорить шаг, ей хватило предупреждения об осторожности при прошлой встрече, но Джек окликнул ее:

– Маленькая мисс. – Его широкое смуглое лицо было словно высечено из дерева или камня. Широкое и темное, оно хранило на себе отпечаток его корней. Лоб и щеки избороздили глубокие морщины. – Напугал я вас при прошлой встрече, да?

«Сейчас пугаете не меньше», – подумала девушка, вновь припоминая, каким он был в ее тинейджерстве. Казалось, что уже таким же старым.

– Все в порядке, – все же пришлось соврать. Не говорить же, что испугалась чертовски и драки, и его слов. – Просто было… неожиданно. И странно, – добавила она, не удержавшись, хоть и не надеялась, что Джек сейчас бросится свои слова объяснять.

Он и раньше говорил только то, что считал нужным, и лишь тем, кому считал нужным. Им с Шейном было пятнадцать-шестнадцать лет или чуть меньше, а Джек уже был старым, и его черные длинные волосы посеребрила седина, а лицо уже тогда было морщинистым и древним, как эта земля.

Старый индеец выдохнул дым в пропитанный духотой воздух. Он курил обычные, но очень крепкие и вонючие сигареты, от запаха которых Луизе захотелось чихнуть.

– Раньше я тебя здесь не видел.

Луиза улыбнулась.

– Видели. Просто я была тогда ребенком. И вы не предупреждали меня об опасности.

– И от слов не отказываюсь. – Джек бросил окурок себе под ноги, задавил его ботинком. – Будь внимательна, потому что не всегда приезжие успевают отсюда выехать.

Луиза моргнула.

Несколько лет подряд она проводила в Хаммерфорде каждое лето, но не помнила, чтобы в этом маленьком затерянном среди кукурузных полей городке были какие-то проблемы с мимо проезжающими путешественниками. Либо мама ей не рассказывала, а слухи она не воспринимала.

– Доверяй себе, – произнес Джек. – Если что-то выглядит, как птица, кричит, как птица, значит, это и есть птица.

И, несмотря на жару, липнущую к коже, и на солнце, палящее с пронзительно-яркого неба, Луиза почувствовала, что по спине у нее бегут мурашки.

– Вы всех так предупреждаете? – Язык прилип к небу, сухой, словно наждачка.

Джек, прищурившись, окинул ее взглядом.

– Я просто знал твою маму и немного задолжал ей. Только и всего.

Что-то в его словах было неправильным, как два не складывающихся кусочка пазла, как внезапно побивший посевы град в летний день. Луиза чувствовала эту неправильность всем своим нутром.

Джек задолжал ее матери? Но что? Почему? Конечно, она не видела мать уже семь лет, но раньше не припоминала, чтобы та общалась со старым индейцем.

Судя по всему, у мамы были тайны, которые Луизе предстояло раскрыть. Или оставить их тухнуть дальше, потому что стоит приоткрыть одну дверь в чужую душу, и там обнаружатся другие, а поиски ключей могут занять слишком много времени. И кто знает, захочешь ли ты вообще открывать эти двери?

Она открыла было рот, чтобы спросить, о каком долге индеец говорит, но их прервали. Из кафешки напротив высунулась женщина в форме официантки, махнула на старика полотенцем.

– Иди уже отсюда, Джек, хватит мне тут распугивать потенциальных посетителей! – голос у нее был хриплый и прокуренный. От его звучания вся вязкая магия тайн прошлого осыпалась песком. – Не пугайтесь его, мисс, старый дурак только и делает, что треплет языком!

Луиза обернулась на нее, и та развела руками.

– Заняться ему нечем! Ну да ладно, скоро будут кукурузу собирать и его помощь пригодится!

Старого Джека тем временем и след простыл, только дверь в бар напротив хлопнула. В растерянности Луиза шагнула было к дверям, но остановилась.

Хочет ли она открывать эту дверь, зная, что ее представления о том, как жила ее мать, быть может, перетряхнет еще раз?.. Возможно, в словах Джека и не было никакого секрета, однако что, если был? Нужно ли Луизе его знать?

Она решила, что нет.

Дома ее ждала Джилл, и если не поторопиться, то сестренка может решить, что и Луиза ее бросила.

Тряхнув головой, девушка зашагала по улице к жилым кварталам. Некоторым тайнам лучше оставаться тайнами.

Он был голоден. Видят Великие духи, создавшие его, он был голоден и не мог выбраться, чтобы пожрать.

Людиш-шки… они зас-с-служивают смерти.

Он ползал в темноте, останавливаемый защитными знаками, щедро сдобренными магией его народа, голодный и разгневанный, но ничего не мог сделать. Они были под защитой, когда сбрасывали к нему в подвал очередную жертву и ждали, как он пожрет ее – сначала печень, потом все остальное, но мясо и кости никогда не давали ему должного насыщения.

Сейчас он слышал их голоса. Их противные, мерз-с-с-кие голоса бледнолицых, пришедших на его землю, убивш-ших его народ, пленивш-ших его во тьме и тиш-шине. Он слышал их шаги над головой.

Они боялись его.

Трус-с-ы.

Взобравшись по лестнице, он прислушался к голосам, раздавшимся совсем рядом.

– Прошло несколько лет. Мы должны накормить его достаточно, иначе урожай иссохнет под солнцем. Так всегда было.

Они боялись. Он чувствовал их страх. Если бы он мог питаться страхом, он был бы уже сыт. Но ему нужны внутренности.

Нежные, с-сытные.

– Мы скормили ему девчонку из Браунов два года назад, неужели мало?

– Раз в несколько лет он требует кого-то из нас. И девочки Нельсонов подходят лучше всего. Все складывается слишком хорошо.

– Их будут искать. Да хотя бы шериф.

– Шериф занят с делами округа, а его помощник тот еще дурак. – Он слышал этот голос не впервые. Молодой и властный, он звучал над другими, почти старческими. У них формировался новый вождь? – Я спал с его женой, а этот идиот даже не сразу заметил. Если верно подгадать момент, Шейн решит, что они просто уехали, не попрощавшись.

– И оставили дом, даже не продав его?

– На случай, если захотят вернуться. Или вы хотите скормить ему кого-то из местных снова? Вот это уже будет подозрительным, после Адама-то.

Он чувствовал, что его мучители готовы согласиться. Отполз назад, в темноту – больше слушать ему было незачем.

Они притащат ему новую жертву. И он вновь попытается вырваться, пусть и знает, что не сможет. Хитрые бледнолицые… однажды они поплатятс-ся.

Однажды они умрут.