Шелест кукурузы

Глава третья

Святой отец хорошо слышал, как оно ползает в подвале, щелкает зубами в ожидании новой жертвы. Молитвы не помогали: ему казалось, что этот звук раздавался прямо над его ухом, даже когда он запирал двери и уходил домой. Оно было слишком слабо, чтобы выбраться, и его кормили слишком редко, чтобы оно успело накопить силы, но их все еще было достаточно, чтобы убить кого-то, кто спустится – или упадет – в подвал.

И их было достаточно, чтобы хранить этот город.

Совет решил, что в этом году жертв будет несколько. Лето царило жаркое, и по пустующему шоссе через их городок нет-нет, да и проезжали машины с путешествующими через всю страну студентами или молодыми семьями.

Оно требовало крови.

Иногда Святой отец задумывался: почему нельзя просто оставить подыхать это чудовище? Неужели Совет на самом деле верил, что если оно умрет, то погибнет и земля? Разве Господь не достаточно милостив, чтобы помогать детям своим, или, единожды отринув его и окропив кровью кукурузу и землю, ее питающую, они стали язычниками, и Бог отвернулся от них?..

Оно ползало там, внизу. Ползало и ползало.

Оно было голодно.

Прежде, чем написать в отчете, что Кэтрин Джордан совершила самоубийство, Шейн изучил заключение коронера вдоль и поперек.

Ни-че-го. Хрень какая-то.

У Шейна не получалось объяснить, что же так сильно беспокоит его в обычном суициде уже который день. В Хаммерфорде случалось всякое, и если кто-то слишком долго храбрился и делал вид, что справляется, это вовсе не значило, что справлялся. Пропажа мужа и ссора со старшей дочерью могли подточить миссис Джордан достаточно, чтобы в минуту слабости она взяла в руки бритву, решив, что об одиннадцатилетней дочке позаботится кто-то другой.

Только Кэтрин бы никогда так не решила. Она никогда бы не поступила так слабохарактерно, не бросила бы свою дочь и не сдалась. Шейн просто знал это. И постоянно думал об этом.

Дьявол!

Он хлопнул на стол папку с заключением и зарылся пальцами в и без того взъерошенные волосы. Полицейское чутье сиреной вопило, что в городе происходит что-то странное. Прямо сейчас происходит, а он был дураком и не замечал этого, занятый своими проблемами.

Адам Джордан, который слишком любил свою жену, а еще сильнее – дочь, чтобы сбежать.

Кэтрин Джордан, которая никогда бы не бросила Джилл на произвол судьбы. Она слишком тяжело переживала холодность Луизы. Пусть женщина об этом и не говорила, но люди в маленьких городках всегда все знают. И обсуждают.

И, наконец, предостережение старого индейца. Он смотрел прямо на Луизу, будто знал, кто она такая. Хотя, может, и знал.

В то недолгое лето, когда Вики Браун решила, что Луиза может тусоваться с ними, для них, малолетних дебилов, не было забавы лучше, чем подкрадываться к дому старого Джека, – он уже тогда им казался старым! – чтобы на спор заглянуть в окна.

Джек жил на отшибе города, на самом краю кукурузных полей, будто сторожил их, шумящих стеблями от ночного ветра, а они все в детстве были достаточно идиотами, чтобы верить: он колдует свою индейскую магию, и от этого каждый год урожай кукурузы лучше, чем в соседних городках. А все потому, что однажды кто-то сказал, будто видел: Джек окроплял стебли кровью только что зарезанного кролика. И, разумеется, сначала из любопытства, а после – от скуки подростки бегали к его дому, заглядывали внутрь через грязные окна, а потом бросались врассыпную.

Чтобы Джек не поймал их и не скормил кукурузе, шелестящей на ветру.

Когда они стали старше, этот ритуал обрел для них иное значение. Парни ходили туда, чтобы дать своим девушкам понять: они не боятся ничего и никого. Вряд ли старый Джек мог бы кого-то из них обидеть, но детские страхи слишком глубоко пустили свои корни, чтобы исчезнуть так просто, даже если все делали вид, будто выросли из этих страшных рассказов у костра.

Луиза кукурузных полей не боялась. Она любила сидеть там и рисовать, когда ей было лет двенадцать, а потом ей просто нравилось бродить между рядов, слушая шепот стеблей и листьев. Шейн улыбнулся и вспомнил, как, решив показаться крутым парнем, привел ее к дому Джека. У старика тогда жила приблудившаяся дворняга, и она разразилась таким лаем, что они с Луизой бросились наутек прямо через заросли, а потом, устав бежать, плюхнулись на землю и хохотали от собственной дурости. Им было не больше тридцати лет на двоих, и, пока они целовались, а в крови бушевал адреналин, кукуруза тихо шептала над их головами.

Про старшую дочку Кэтрин Джордан в Хаммерфорде знали все. Джек мог запомнить ее тогда и узнать сейчас, к тому же наверняка ее возвращение уже успели обсудить и в баре еще до того, как его погнали оттуда взашей.

В этом не было ничего удивительного. Здесь обсуждали все и всех, а особенно тех, кто только приехал.

Но его слова…

Самому себе Шейн мог признаться: даже если они были простым бредом старого пьяницы, от них шел мороз по коже.

Это был самый зыбкий и в то же время – самый сильный его аргумент.

Зачем просить кого-то быть осторожным, если ты не знаешь, что эта осторожность ему понадобится?.. Что знал старый Джек?

Черт, о чем он думает? Это Хаммерфорд! Крошечный городок в округе Бокс-Бьютт, в котором вообще мало что происходит! На памяти Шейна – уж точно. Или?..

Или он просто не обращает внимания, если ему на стол прямо под нос не кладется заявление? Настолько сильна его вера в город, где мужчина родился и вырос?.. Вера, которая сейчас пошатнулась, ведь сегодня он впервые подумал: в Хаммерфорде не все гладко.

– Картер, ты отчет шефу подготовил? – В его кабинет сунул нос второй помощник шерифа по Хаммерфорду, Джеймс Уотер. – Он названивает тут, копытом бьет, хочет уже дело миссис Джордан прикрыть за самоубийством и чтобы коронер наконец-то выдал тело, на хрен. То есть ее дочери, конечно, а не на хрен. Ну ты понял.

Шейн сжал двумя пальцами переносицу, поглядел на отчет. На бумагах оставалось только поставить подпись. Подавил раздражение, глухо поднимающееся в груди. И снова прогресс. Полгода назад на Уотера он бы уже наорал.

Сейчас ему хотелось врезать, аж кулаки чесались. Но Шейн понимал, что чистить кому-то физиономию из-за неумения выражать свои мысли глупо.

– Нужно еще кое-что закончить, – тяжело произнес он. – Скажи шефу, что будет готов завтра к вечеру.

– Смотри, как бы девчонка Миллеров горло тебе не перегрызла, что тело матери похоронить никак не может, – хмыкнул Джеймс. – По жаре лучше бы это делать быстро, – и захлопнул дверь.

Шейн откинулся на спинку стула. Иди к черту, Уотер, а? Если б он не свалил сам, мужчина бы не сдержался и все-таки врезал ему за неуважение к мертвым и к их живым близким.

Но в одном Джеймс был прав. Шейн знал, что должен бы уже поставить подпись на отчете и отвезти его шерифу вместе с другими документами или отдать папку с бумагами Уотеру и выпнуть к шефу его самого, но не мог.

Он должен был кое-что проверить. Хотя бы попытаться.

Поэтому Шейн решил навестить архив.

Бен Дадли, мусорщик, терпеть не мог свою работу, но другой у него не было. Каждый день он забирал мусор, который жители Хаммерфорда оставляли в мусорных баках, и отвозил на свалку на севере города. Каждый день он чувствовал вонь отходов, пока его обоняние не атрофировалось вконец.

В этот раз он привычно подхватил один из пакетов, взвесил в руке и размахнулся, чтобы кинуть в кузов – на нормальные мусороуборочные машины округ денег выделить опять не сподобился. Из мешка что-то выскользнуло прямо в грязь.

Грубо выругавшись, Бен кинул мешок в машину и наклонился, чтобы поднять выпавшее. Поясница взвизгнула короткой болью.

На земле валялся обугленный кусок чьих-то водительских прав.

– …ам… ордан… – вслух прочел Бен. – Да провалиться мне, если это не права бедняги Адама, который пропал! Ну и дела…

Он почесал в затылке. Чей это был мешок с мусором, он понятия не имел, ведь в этот бак сносили пакеты жители нескольких домов с разных улиц, да и мало ли кто решил выкинуть мусор сюда, чтобы скрыть… Бен почувствовал, что начинает потеть.

Что там и кто скрывал или хотел скрыть – это не его дело. Мужчина отвезет мусор на свалку, а потом этот кусочек обгоревшего пластика оттащит Картеру, и пусть помощник шерифа сам разбирается в этом дерьме.

На том и решил.

В архиве участка сам черт мог ногу сломить. А то и две.

Шейн вытащил несколько пыльных папок с делами и заявлениями за последние четыре-пять лет и плюхнул их на стол. Что бы он ни отдал за компьютер, хотя бы еще один в их управление шерифа в Хаммерфорде! Ведь пока что компьютер стоял только у секретаря, для регистрации звонков и заявлений, а остальным о полезной машине оставалось только мечтать, с этим везло только крупным полицейским участкам в крупных городах. Ну и ФБР, наверное. В Вашингтоне, ага. Этим всегда везет.

Шейн не умел обращаться.

Может, ну его к дьяволу?..

Мысль все бросить, передать уже отчет и попить в баре пива была весьма соблазнительной. После развода он постоянно чувствовал себя уставшим, раздражительным и бесполезным и понимал: прямо сейчас скатиться в алкоголизм будет очень легко. Достаточно лишь начать позволять себе одну-две кружки пива после работы. Потом больше. И больше. Потом дойдет до целой упаковки «Буда» в холодильнике, и вперед, к заливанию себя бухлом по самые уши.

Шейн потер лоб ладонью.

Нет, он не мог пойти по такому простому и дерьмовому пути. У него есть еще несколько десятков лет жизни, чтобы стать алкоголиком в Хаммерфорде, где этим никого не удивишь, и окончательно просрать свою жизнь, как и любой алкоголик.

Исчезновение Адама и смерть Кэтрин, вполне объяснимые с первого взгляда, продолжали беспокоить его, и он хотел уяснить хотя бы для себя, почему.

Шериф заставит его подписать отчет в любом случае, но что ему помешает «копать» самостоятельно?

Впрочем, копание в старых заявлениях мало что принесло. В основном в Хаммерфорде за последние пять лет не происходило ничего особенного. Пропажи собак, мелкие кражи, хулиганство. Несколько случаев домашнего насилия, которым не уделили должного внимания, потому что «не стоит лезть в семейные дела».

«Стоп, а это что за хрень?..»

Шейн вчитался в рукописное заявление о пропаже.

Шейн абсолютно не знал этой истории – в 1991 году он только заканчивал полицейскую академию, и они с Мэри вовсе не планировали возвращения в Хаммерфорд.

Не просто первое серьезное дело – первый провал.

Он знал – Вики до сих пор горюет и надеется на то, что малышка найдется, но… Два года. Скорее всего, девочка играла возле дороги, кто-нибудь проезжал мимо и сбил ее, а потом забрал тело, чтобы выкинуть в канаве подальше отсюда. Или похитил с какими-нибудь иными целями.

И снова июль.

Совпадение? Или нет?

Шейн вытащил следующие папки с документами, датированными с 1985 по 1991 годы. И в 1990 году, и раньше даты разнились, однако месяцы, в которых появлялись заявления о пропажах от проезжих или местных, оставались одни и те же. Иногда это был конец июня или начало августа. Никто из пропавших найден не был. За год заявлений бывало одно или два, реже – три. Раньше никто не замечал закономерности, но стоило Шейну задуматься, и она возникла перед ним, как распухший палец.

Судя по всему, средний. Как дань его тупости и зашоренности, потому что не заметить такую закономерность мог только идиот.

Ну, или тот, кого не волновали прошлые дела, закрытые предыдущим помощником шерифа. К Шейну подходили оба варианта. Зачем копаться в архивах, если полно своих проблем?

Открывать старые дела смысла не было, скорее всего, он обнаружит там то же самое, а вот приглядеться к закономерности и копнуть глубже в эту сторону…

Шейн выписал на отдельный лист даты каждого исчезновения, фамилии заявителей и их контакты. Далеко не факт, что оставалась возможность связаться, но он хотел попробовать. И звонить мужчина собирался неофициально.

– Картер! – В архив сунул нос Уотер. Судя по его физиономии, доволен происходящим он не был. – Тут к тебе приперся Бен Дадли, ну, мусорщик… Примешь его? Говорит, что-то важное. И что у него важного только может быть? – этот вопрос Уотер задал уже практически за закрытой дверью.

Убрав папки на полку, Шейн сложил свои записи в карман и вышел из архива. Дадли пришел крайне не вовремя, но отправить его восвояси было бы непрофессионально. Да и Шейн за свою горе-карьеру полицейского понял одно: выслушивать нужно всех, а выводы делать потом. Никогда не знаешь, что из сказанного тебе пригодится.

Бен сидел на стуле и вертел что-то в руках. Заметив Шейна, мужчина подскочил.

– Привет, сэр. – Он никак не мог решить, обращаться на «ты» или на «вы» к тому, кто был младше по возрасту, но выше по положению. – Я тут принес кое-что… Может, пригодится? Нашел, когда убирал мусор.

В руках у Шейна оказался обугленный кусочек водительского удостоверения. Имя владельца не сохранилось, однако буквы «…ам…ордан» подозрительно напоминали фамилию и имя Адама Джордана.

В животе у Шейна что-то екнуло. Снова полицейская интуиция?

– Где ты это обнаружил?

Бен потер затылок широкой грязной ладонью.

– Да говорю же… мусор убирал. Как обычно, на углу Кленовой аллеи и Березовой улицы, недалеко от главной. Из одного пакета и выпало. Я поднял, пригляделся и сразу подумал, что надо отнести в участок. Это же Адама, да?

Ничего опровергать или подтверждать Шейн не собирался. Еще не хватало делиться с жителями своими соображениями. Осторожно убрав кусок обугленного документа в пластиковый файл, он покачал головой.

– Ничего не могу тебе сказать, Бен. Однако спасибо тебе за внимательность. Будем выяснять.

Когда Бен ушел, Шейн плюхнулся на стул и уронил голову на руки. В висках гудело, как в трансформаторной будке.

Он почти не сомневался теперь, что с Адамом что-то случилось. Как и со всеми людьми, что пропадали в Хаммерфорде последние лет десять. Это как минимум лет десять и почему-то всегда в летние месяцы. Особенно в июле и августе. Ни следов, ни вещей. Ничего. Ни хрена.

Положим, вещи могли сжигать, как сожгли права. Как улика этот оставшийся кусок пластика бесполезен – имени не разобрать, да и отпечатки пальцев Бена стерли любые следы, которые только могли остаться. Положим, кто-то в городе… Кто? Серийный убийца с летними обострениями? Психопат, похищающий людей? «Черный хирург»?

«Господи, Шейн Картер, ты как будто пересмотрел телек!»

Только вот в Хаммерфорде определенно что-то происходило. Прямо под носом у шерифа, но достаточно аккуратно, чтобы не вызывать подозрений.

Шейн сглотнул.

Нет, он не будет показывать принесенный Беном обугленный пластик шерифу. Пока что не будет. Он попробует выяснить сам, что происходит, и начать стоит с опроса заявителей, чьих близких так и не нашли.

Подумав о них, Шейн подумал и о Луизе, и что-то внутри сжалось от сочувствия. Конечно, Лу заслужила знать, что могло произойти с ее отчимом, но без хоть каких-то доказательств и маломальской уверенности в своей правоте он не имел права сваливать на нее свои подозрения. У Луизы и так полно проблем: похороны, Джилл…

Черт. Похороны. Придется подписать отчет и указать, что Кэтрин убила себя. Если у него будут доказательства иного, он лучше поднимет дело вновь, чем принесет Луизе еще больше проблем сейчас.

– Эй, Уотер! – Шейн высунулся в коридор. – Отвезешь шефу документы? Отчет уже готов!

«Прости, Лу, – подумал он, отдавая бумаги. – Надеюсь, я все-таки ошибаюсь».