Шелест кукурузы

Глава двадцать первая

Луиза и Джилл уехали.

Слава богу, они были в безопасности. Он специально не поехал с ними и за ними, чтобы не привлечь внимание к ним и к себе. Вдвоем у них было больше шансов спастись.

Крепко сжав в кармане записку с адресом, Шейн направился к своей машине. Он собирался проехаться по городу и поискать Джека еще раз. Когда схлынула первая волна паники, заставившая его броситься в дом к Лу и усадить их с Джилл в тачку, мужчина выдохнул и постарался обдумать все еще раз.

Времени он себе дал пять минут – ровно на то, чтобы выкурить одну сигарету.

Джек пропал. Он был в этом уверен. Да, старик мог поймать попутку и уехать, но через их дебри не так уж и много ездит машин по ночам, а еще меньше – готовых подобрать старика-индейца подозрительного вида. Джек мог сидеть где-то и пить, но бар здесь был только один. Впрочем, Шейн все равно собирался быстро проехаться по улицам и глянуть, не валяется ли где-то пьяное тело.

А потом – поехать в церковь.

Заглянув в окно дома старого Джека, Шейн ничего толком и не увидел. Потер ладонью запыленное стекло, но это не помогло. Тогда он подергал ручку двери.

Заперта. Ну разумеется. Если Джек ушел куда-то, с чего бы ему оставлять дверь открытой? Но что-то нехорошо ворочалось в груди, не позволяя просто уйти. Он думал – с Джеком что-то случилось по пути к Луизе, не иначе. Или случилось прямо здесь, но кто тогда запер дом?

Шейн обошел дом по периметру, нашел заднюю дверь. Она была приоткрыта, будто кто-то выбегал из дома в спешке и забыл ее захлопнуть. Сам Джек?

Мужчина замер за дверью, положив руку на кобуру. В доме было тихо, как в могиле.

– Джек?..

Ничего.

От толчка ноги дверь со скрипом открылась. Шейн по стенке, осторожно, пробрался внутрь. Он был готов пальнуть в любого, кто издаст хоть один звук, даже в сраного опоссума, но внутри было пусто и тихо.

Немногочисленная кухонная утварь валялась на полу, травы были втоптаны в деревянные половицы. Здесь кто-то побывал до Шейна, однако, похоже, Джека не встретил. Вокруг царил хаос, но следов борьбы на первый взгляд не было.

Шейн обошел весь дом, но никто не напал на него из темного угла. Зато самого Джека, похоже, кто-то искал. И заодно – решил разнести его жилище. Быть может, это и есть предупреждение?

А быть может, Джека они уже нашли.

Стараясь ничего не трогать, Шейн вышел из дома старого индейца и поспешил к своей машине.

Джек говорил, что якобы они – Совет, видимо, – не планируют жертвоприношение сегодня, однако эти люди могли и передумать. Шейн плохо представлял, что будет делать. Он был один. Шериф Гудман не поможет ему, и не факт, что Уотер не замешан в этом всем тоже.

Пропажа старого индейца окончательно убедила его: Совет пойдет до конца. Если верить Джеку, его не могут убить – тогда они и сдерживать то существо, о котором индеец говорил, не сумеют. Но существа нет. Не может быть. А значит, старик в опасности.

Улицы были пусты. Люди попрятались по домам, будто знали: сегодня что-то случится. Ну а если и не знали, то предчувствие висело в воздухе и, как липкое марево, прикипало к коже.

Джека на улицах не оказалось.

Церковь взирала на выбравшегося из машины Шейна, словно дремлющее чудовище. В детстве он не любил ходить сюда, представляя, что двери, захлопывающиеся за его спиной, были пастью древнего монстра. Что-то в этом здании, когда-то спасшемся от пожара, было настолько жутким, что к нему не хотелось приближаться. Но родителям было все равно, и каждое воскресенье они, запаковав сына в светлую рубашку и брюки поприличнее, тащили на проповедь.

Сейчас, осторожно ухватившись за ручку двери, Шейн вновь ощутил те детские страхи – мурашками они ползли по спине под его форменной рубашкой, мерзко щекотали затылок.

«Хранителя не существует», – напомнил он себе. Хотя здесь и сейчас Картер бы даже засомневался в этом, но он верил только тому, что видел.

А против плохих людей у него было оружие.

Дверь поддалась, будто его ожидали. Держа пистолет наизготовку, Шейн скользнул внутрь, в пахнущее ладаном и деревом нутро церкви. У алтаря горели свечи, но никого не было.

Звать пастора мужчина не стал.

Потянув носом, он почувствовал, как к запаху ладана, дерева и горящего воска примешивается запах крови. Он становился все гуще и сильнее с каждым шагом. Абсолютно невыносимой вонь стала, когда Картер приблизился к алтарю и прикрытому занавесью ходу во внутрицерковные помещения.

Тишина звенела в ушах. Застывшие в углах тени, казалось, наблюдали за ним. Шейн уже знал: здесь, в церкви, в которую он в детстве так часто ходил, кто-то умер.

И он подозревал, кто именно.

Никто не остановил мужчину, когда он приблизился к пыльной занавеси и отодвинул ее в сторону, тут же приникая к стене и сжимая во вспотевшей ладони рукоять пистолета.

Никто не остановил, когда Шейн шагнул вперед и под его ногой чавкнула лужа крови.

На полу, распластавшись, лежал старик Джек. Живот у него был вскрыт и раскурочен, кишки валялись вокруг, будто кровавые гирлянды, а пустые глазницы смотрели в потолок.

Запах пропитывал все вокруг и тяжело висел в воздухе.

Шейн сглотнул.

За его спиной раздались шаги.

Когда Джек открыл глаза, вокруг была темнота.

Пахло разложением, кровью и смертью. Он сразу понял, куда его притащили, и ухмыльнулся. С их стороны было глупо думать, будто кто-то еще, кроме него, сможет восстановить защитные знаки. Вероятно, Совет полагает, что его крови будет достаточно. Запомнившихся заклинаний – будет достаточно.

Во тьме горели алым глаза хранителя. Он не торопился напасть, лишь тяжело и хрипло дышал, намеренно выдавая свое присутствие.

«Ты хотел предать меня…»

Да, наверное, так оно и было. Если попытка спасти невинного ребенка была предательством, Джек признавал это. Свою судьбу он тоже принимал. Спокойный, как земля, на которой росла шумящая в ночи кукуруза, он всматривался в темноту и ждал, когда байкок нападет.

Больно будет лишь первые минуты.

Джек помнил, как вопили жертвы хранителя, брошенные в этот пропитанный кровью церковный подвал, помнивший сотни смертей. Вонь их крови и останков сдерживали только защитные символы, скрывающие хранителя и его деяния от тех, кому видеть и ощущать не следовало. И бледнолицые не смогут повторить эти знаки, ведь у их попыток не будет силы.

Хранитель ждал.

Джек тоже.

Он думал: хорошо бы у помощника шерифа хватило ума отвезти свою маленькую мисс и ее сестру в аэропорт.

Он думал: как жаль, что город погибнет из-за глупости его жителей.

Он думал: страна предков примет его душу.

Сопротивляться старик не собирался. И не шелохнулся, когда байкок прыгнул на него, вдавливая в подвальный пол, ломая ребра своим весом, раздирая грудную клетку с такой легкостью, будто это было мягкое тушеное мясо. Боль вспыхнула в сознании алым и погрузила старого Джека в темноту.

– Стрелять не советую.

Шейн узнал голос Тома еще раньше, чем обернулся и убедился в своей правоте.

Старый друг стоял, направив на него обрез, и ухмылялся. В доме у Тейтов было полно оружия – сити-менеджер сходил по огнестрелу с ума и пользовался любой возможностью пополнить свою коллекцию. Как он говорил: «для безопасности».

– Опусти свою перделку. – Том едва заметно повел головой вбок. – Ты все равно не успеешь пальнуть.

– С чего ты это взял? – Потянуть время было необходимо. Шейн сделал шаг назад, прикидывая, что нужно сделать вид, будто опускает оружие, а потом выстрелить Тому в ногу или в руку. Он, возможно, успеет нажать курок, но обрез дернется в сторону, и, если все пройдет как надо, пуля не заденет. – Может, это тебе стоит опустить оружие и не делать глупостей?

Том взвел курок.

– Будем проверять, Картер? Тебе половину лица разнесет на хрен.

Они здесь одни? Если да, то шанс есть. Шейн осторожно шагнул чуть вбок, поднимая свободную ладонь.

– Все, все, я кладу оружие на пол, ладно?

Ствол обреза смотрел прямо в его сторону. Нельзя было облажаться. Одно неверное движение – и мозги разлетятся по стене желто-серо-кровавыми брызгами.

– Не советую. – В спину ему уперлось еще одно дуло. Его стальной холод Шейн ощутил даже сквозь рубашку, но вовсе не присутствие в церкви кого-то еще изумило его.

Это была Сесилия.

«Какого дьявола, Сес?!»

– Положи ты этот гребаный пистолет, – негромко произнесла она. В ее голосе Шейн слышал дрожь и подумал, что, быть может, удастся уговорить женщину не творить глупостей, но Том пошевелил пальцем, который покоился на курке.

Даже если Сес не выстрелит, уж Том сделает это с огромным удовольствием.

Шейн осторожно опустил оружие и так же плавно выпрямился, поднимая обе пустые ладони вверх.

– Все, Том, успокойся.

Его мозг лихорадочно соображал, что делать дальше. Без оружия и будучи на мушке он был абсолютно беззащитен, а еще и Сес…

Он подумает об этом потом, но менее больно не станет. Сесилия, которую он давно знал. Сесилия, которой мог бы доверить Джилл. Та самая Сесилия, сестра Адама Джордана, которую все знали как образцовую многодетную мать, приставила чертову пушку к его пояснице.

Значит, она тоже замешана в этом сраном культе.

Про себя Шейн подумал, что вот-вот это узнает. На собственном опыте. Вряд ли они собирались оставлять его в живых. Скорее всего, они уже знали, что он отправил Луизу и Джилл обратно в Нью-Йорк, и, раз уж девчонок тут нет, им удалось улизнуть из города. Или эти чертовы уроды сами решили не гнаться за ними, чтобы не привлекать внимание к своей кровавой секте.

Увидев тело Джека, Шейн окончательно убедился – они все здесь поехали крышей.

Кого еще он здесь увидит? Вики? Джима?

Он бы не удивился.

– Не вздумайте стрелять в храме Божьем! – Из жилой части церкви, где всегда жили местные священники, появился пастор.

Шейну захотелось рассмеяться. В этом храме Божьем убивали людей во имя какого-то неизвестного языческого то ли божества, то ли духа, а палить из пушки здесь, значит, нельзя? Большего идиотизма он в жизни не слышал. Но пистолет, который Сесилия так и не убрала, красноречиво не позволил ему расхохотаться.

Хорошо, что он не видел ее лица. Смотреть в ее глаза было бы совсем тяжело.

– А что, резать людей в храме Божьем дозволительно? – не удержавшись, Шейн кивнул в сторону тела старого Джека. – Какого хрена он вам сделал?!

Том прищурился.

– Не хами служителю Господа, – глумливая ухмылка сползла с его лица.

– Все в порядке, Том, – пастор печально кивнул. – Полагаю, у Шейна много вопросов о том, что здесь случилось, и он имеет на них право.

«О, вы, твою душу, даже не представляете, сколько у меня вопросов!»

– Иди, Шейн. – Сесилия подтолкнула его пистолетом в поясницу. – Тебе все расскажут.

Его вывели из служебных помещений в среднюю часть церкви. Труп старого Джека смотрел пустыми глазницами ему вслед.

Шейн подумал, что хорошо, что Луиза и Джилл теперь были в безопасности. Возможно, они уже приближаются к Аллайансу.

Да, если здесь его убьют, то, возможно, ни Лу, ни Джилл об этом не узнают. И, возможно, будут думать, что мужчина просто не захотел приехать к ним в Большое Яблоко. Пусть. Не важно, если при этом они будут живы и здоровы. Луиза была в его жизни всего несколько дней, но Шейн был счастлив и надеялся, что она – тоже.

На скамьях уже сидели люди. Не так много, чтобы оказаться масштабным культом, захватившим весь город, но достаточно, чтобы Шейн понимал: щупальца этой секты проникли в каждую семью. Или почти в каждую. Никаких капюшонов или балахонов, как в фильмах ужасов. Они сидели, не скрывая лиц.

Брауны. Тейты. Нельсоны. Еще несколько человек из других семей-основателей Хаммерфорда. Старик Лоутон: видимо, без него похищения людей не обходились. Шерифа Гудмана среди них не было, но Шейн был уверен, что шериф был в курсе всего. Их серьезные лица вызывали у Шейна дрожь вдоль позвоночника, волоски на руках и шее поднялись.

Эти люди верили в то, что поступают правильно. Даже старик, отдавший им свою внучку, тоже верил.

И Сесилия верила. Странно, что не потребовала, чтобы Джилл оставили ей, так ведь было бы проще… боялась вызвать подозрения? Или не хотела привязываться, зная, что культ все равно заберет девочку? Наверняка она была в этом уверена.

– Что ж, – Шейн ухмыльнулся, пытаясь скрыть свой ужас от осознания, что люди, которых, он думал, знает хорошо, пришли, чтобы посмотреть на его смерть. Эта мысль заставляла его желудок сжиматься и леденеть. – Раз уж я должен сдохнуть, я бы хотел знать, какого хрена это вообще должно случиться?

Пастор перекрестил его и Шейна замутило от степени лицемерия. Они собирались его прикончить во имя какого-то непонятного хранителя, так какого черта крестят?!

Картер думал: зачем они так выпотрошили Джека? Куда девают трупы? Где будет гнить его собственное тело?

Шейну было страшно, однако показывать страх, забирающийся холодными пальцами под кожу, было нельзя. Они почувствуют его, словно животные.

Лишь бы Луиза и Джилл уже были далеко отсюда. Лишь бы они вообще никогда не узнали, что с ним случилось. Уж пусть лучше Лу думает, что он – мудак и не захотел ей звонить. Или приехать.

Том хмыкнул за его плечом.

– Свинья не спрашивает, за что ее пускают на барбекю.

– Ну, он все же не свинья, Том. – Ага, вот и сити-менеджер. Он не мог не быть замешан в этом кровавом дерьме. Интересно, где шериф? – Мистер Картер имеет право знать, во имя чего умрет. Кто знает, вдруг он проникнется?

«Вот уж хрен», – подумал Шейн.

– Итак… – мистер Тейт остановился напротив Шейна, которого на мушке держала уже не Сесилия, занявшая свое место на скамье, а сам Том. – Когда-то давно, когда первые переселенцы решили обосноваться здесь…

Всю эту историю Шейн уже слышал от старого Джека. Ничего нового: хранитель земель, которого нужно задабривать жертвами, но не убивать людей в достаточном количестве, чтобы он не смог набрать должную силу. Защитные знаки, которые всегда наносил кто-то из семьи Джека. Прочая ерунда, в которую когда-то поверили их предки и вколотили это в головы потомков.

Но теперь-то Джек мертв.

– И кто же защитит вас, если вы так верите в эту сраную магию символов? – ухмыльнулся Шейн. – Вам не страшно?

Том зло ткнул его дулом обреза в плечо.

– Заткнись!

– Охренеть, чел, как ты меня ненавидишь… – Шейна несло. – Моей жены тебе мало было? Ты решил просто меня грохнуть?

– Заткнись, придурок! – Бывший друг снова взвел курок. – Иначе я…

– Нет, Том, – сити-менеджер повысил голос, и Том вдруг стушевался. – Он умрет так, как и задумано, раз вы упустили девчонку и ее сестру. Хранитель должен получить свою жертву. А знаки мы нанесем сами.

Выругавшись сквозь зубы, Том подтолкнул Шейна в плечо еще раз.

– Давай, шагай. Придурок…

Шейн многое бы мог сказать о том, кто здесь придурок, но промолчал. Ему было чертовски страшно умирать, и все же мужчина оглядывался по сторонам, осматривал их лица в поисках спасения. Сесилия отвела взгляд. Остальные смотрели так, будто ничего нового для них не происходило.

И действительно – не происходило ведь. Они отдавали на растерзание близких, искренне веря, что делают все правильно. И от этого сводило пальцы на ногах и леденело все внутри. Холодный пот выступил на затылке, под волосами.

Но Луизы и Джилл здесь не было. А значит, Шейн все равно сумел их победить.

Его подтащили к подвальной двери. Труп Джека мистер Тейт небрежно отпихнул в сторону, будто старый индеец ничего не значил и был просто досадной помехой.

Может, они уже эти свои знаки обновили? Раз так обращаются с ним. Конечно, эти знаки ничего не несли, но явно много значили для них. Или они уверовали, что никакая защита им и вовсе не нужна.

От запаха крови мутило. Казалось, им пропиталась вся церковь.

– Хранитель не может выйти оттуда, – произнес мистер Тейт. – Но ты можешь зайти туда, – он кивнул на церковный подвал.

И это все? Они втолкнут его в подвал и запрут там?

«Не говори хрени, они выстрелят тебе в затылок и захлопнут дверь, выждут положенное время и вытащат твой труп. Или просто выстрелят в затылок, когда ты ступишь за дверь подвала, а потом распотрошат. Может, они сами жрут чужие внутренности, откуда ты знаешь?»

Паника вкрадчиво подобралась к нему, хватанула за горло, мешая дышать. Шейн почувствовал ее зловонное дыхание. Он хватанул ртом воздух, оглядел всех… ничего.

По-прежнему ничего.

Желудок скрутило и он едва успел сглотнуть подступивший горький ком.

Картер вступил в очень хреновую игру и просрал свою ставку.

– Эй, я тут кое-кого встретил, – голос Джима прервал игру в гляделки.

Появившись со стороны служебных помещений, он толкнул в спину Луизу.

Шейн ощутил, как слабеют и подгибаются колени. Это, на хрен, не должно происходить наяву! Это не могло было стать чертовой правдой!

Он своими глазами видел, что они уезжали из города. Мужчина сам посадил ее и Джилл в машину.

Отчаяние было черным и горьким.

Какого хрена, Луиза?!