Шелест кукурузы

Глава девятнадцатая

Документы на опеку миссис Хант выдавала Луизе с кислым лицом – так и подмывало спросить, неужели ей не понравилось на барбекю у Вики? Но Луиза прикусила язык, зная, что пройдет чуть меньше суток и Шейн отвезет их с Джилл в аэропорт. Они уедут подальше от города и от этих людей.

Луиза хотела вернуться в Нью-Йорк, ведь это значило, что они будут в безопасности, и в то же время боялась возвращения. Она знала, что ритм большого города закрутит их с Джилл очень быстро, и девушка, возможно, потеряет что-то, очень для нее важное. Что-то, лишь начавшее вырисовываться между ней и Шейном.

Она знала, что будет скучать.

– Жаль, что вы не остаетесь в Хаммерфорде, – на прощание произнесла миссис Хант, и нечто в ее улыбке Луизе не понравилось. Она крепче сжала руку Джилл в своей. Мисс Хант улыбалась, будто предупреждала. – Городок хороший, я там часто бываю.

– Работа, – коротко пояснила Луиза. – Благодарю вас за помощь в оформлении документов.

Выдохнуть она смогла только в машине. С каждым днем здесь у нее развивалась паранойя. На всякий случай девушка проверила все документы еще раз, но не обнаружила в них ни ошибок, ни опечаток. Вообще ничего подозрительного, что могло бы заставить ее вернуться в Хаммерфорд снова.

Значит, либо Шейн и Джек все-таки были неправы, либо…

Луиза мотнула головой. Слишком многое доказывало их правоту.

…либо выпускать отсюда их и вовсе не собирались.

Джилл была еще более тихой, чем обычно. Погруженная в себя, она смотрела в окно, на бесконечные поля кукурузы, шелестящей стеблями вслед их машине. Тут и там попадались фермерские домики, а ближе к Хаммерфорду на горизонте возникла скотобойня.

– Тодд говорил, что, если ночью пробраться на скотобойню, можно увидеть призраков тех, кто погиб там во время работы, – произнесла вдруг Джилл.

– Тодд? – вскинула брови Луиза.

– Одноклассник, – сестренка пожала плечами. – Он любит такие истории. Про кукурузное поле тоже. Хотя я думаю, он просто пересмотрел ужастиков. Его предки разрешают ему смотреть все.

В ее голосе не было возмущения, что кому-то разрешают смотреть фильмы ужасов, а ей – нет, Джилл просто констатировала факт. Это в ней Луизе и нравилось. Джилл была порой даже слишком спокойной, и даже необходимость провести ритуал – сеанс гипноза, типа того – она восприняла без особых вопросов.

Быть может, это как раз говорило о том, как сильно девочка напугана своими кошмарами, но не хочет показывать свою слабость.

Шейн идею не одобрял. Он считал, что Луизе и Джилл нужно уехать как можно скорее. Да и в слова Джека о хранителе земель он не поверил. Девушка и сама не знала, верит старому индейцу или нет, пусть в первый момент ее и охватила паника, но каждый раз мысленно возвращалась к воспоминаниям о словах в дневнике матери.

«…он сожрет вас».

Откуда мама знала? Потому, что ее девичья фамилия была Нельсон и ее предки были одной из семей-основателей Хаммерфорда?

Когда-то давно Луиза готовила доклад о своей семье для школьного задания. Мама с отцом еще не развелись, но уже ругались, и дома в воздухе то и дело витали грозовые тучи. Однажды вечером, улучив момент редкого родительского перемирия, Лу спросила у мамы, кем были ее бабушка и дедушка, и папины тоже. Помрачнев, мама залпом допила свой ежевечерний бокал красного вина – она говорила, что вино, если пить его понемногу, улучшает пищеварение, и не изменила этой привычке, даже вернувшись в Хаммерфорд, – и ответила, что когда-то давно их семья перебралась в Небраску в поисках лучшей жизни. Штат был дикий, полный опасностей и краснокожих, но семьи, прибывшие туда, со всем справились и основали небольшое поселение, через десятилетия выросшее в город, процветавший за счет продажи кукурузы и мяса на местные рынки. Луиза помнила, как восхитилась тогда, что ее семья однажды помогла построить целый город! Про геноцид индейцев Луиза узнала позже.

Быть может, никакого хранителя не существовало, и в этом Шейн был прав, но мама, кажется, в него верила. И многие в этом городе тоже верили.

Джек тогда уже собирался уходить. Луиза, улучив минутку, спросила, что он имел в виду, говоря, что ее мама когда-то помогла ему.

Старик невозмутимо взглянул на нее и произнес:

– Сити-менеджер хотел выселить меня из дома за долги по оплате коммуникаций. Твоя мама оплатила мой долг, но вернуть его я уже не успел.

Луиза слышала, как на кухне шкворчит бекон на сковородке. Шейн готовил завтрак.

– Вы думаете, она не просто покончила с собой? – спросила девушка прямо.

Джек пожал плечами.

– Я думаю, она не хотела жить с тем, что знала.

«Что же ты конкретно узнала, мама?..»

– …Лу! – Джилл трясла ее за плечо. – Лу, осторожно!

Луиза моргнула.

Посреди шоссе стояла собака. Она просто стояла, глядя, как на нее несется машина, и не пыталась убежать в кукурузу, растущую вдоль шоссе. Резко вывернув руль, Луиза попыталась объехать собаку. Та отмерла, с визгом отскочила куда-то вбок и, хромая, поковыляла прямо в кукурузу.

Лу съехала на обочину, включила аварийку и провела по лицу ладонью. Ее колотило.

Джилл всхлипнула.

– Мы же ее не сбили? Не сбили, да? – По лицу девочки текли слезы. Будто она крепилась слишком долго, а появление собаки посреди пустого шоссе по дороге домой стало для нее катализатором.

– Нет, не сбили. – Луиза обняла ее, прижимая к себе, и теперь их трясло обеих. – Не сбили, все хорошо, собака убежала, малышка, с ней все будет в порядке…

«Дурной знак. Дурной, дурной знак…»

Джилл ревела, уткнувшись носом в Лу, и бормотала что-то про собаку, про Кейси, про дурные сны, церковь и кукурузные поля. Луиза глубоко дышала, гладя сестру по голове и пытаясь успокоить ее и успокоиться самой, а также думала, что Хаммерфорд пытается предупредить их.

«Не пытайтесь сбежать от нас, иначе вас размажет по шоссе, как размазало бы эту собаку. Не пытайтесь, иначе умрете».

Луизу трясло, но девушка понимала: она отвечает не только за себя.

– С собакой все будет прекрасно, – твердо произнесла она, и ее слова совсем не вязались с трясущимися руками и покрасневшим носом. – И с тобой тоже.

Джилл шмыгнула носом и кивнула.

– Джек мне поможет?

«Надеюсь», – подумала Луиза, а вслух сказала:

– Конечно, поможет.

А потом завела машину вновь и выехала на шоссе.

И чуть подальше извечное:

Он смотрел, как страницы дневника Кэтрин Джордан горели в камине, превращаясь в черно-серый пепел. Нужно было сделать это раньше, но никто все равно не осмелился проводить обыски в его доме. А пробираясь в дом Джорданов после смерти Кэтрин, мужчина был осторожен.

Могла ли она еще где-то оставить информацию для дочерей?

Эта дура, узнав, что ее семье выпала когда-то честь быть хранителями благосостояния города и подкармливать индейское чудовище, без которого это благосостояние бы улетучилось, едва не свихнулась. Нужно было ее сразу в подвал кинуть, но решили подождать. Никуда бы Джордан не делась, у нее же дочь.

Только вот степень шока Кэтрин они недооценили. Она все расписала в дневнике и перерезала себе вены.

Идиотка. Предпочла смерть жизни, что может быть глупее? Господь не одобряет такого. И оно тоже.

Страницы желтели, чернели и скукоживались: огонь пожирал исписанные мелким неровным почерком листы.

За родителей всегда отвечают дети.

Так уж повелось.

Джилл отказалась от помощи в сборе ее вещей, и настаивать Луиза не стала. Она понимала, что сестренке и без того тяжело уезжать из родных мест, поэтому абсолютно не хотела мешать ей прощаться с родным домом. Свои вещи девушка уже давно собрала и присела на кухне с книгой, слушая, как Джилл бродит по дому, то и дело вновь поднимаясь в свою спальню. Касается ладошкой перил. Возможно, лежит на постели в маминой комнате.

Запоминает.

На ее месте Луиза поступала бы точно так же.

Она уже попрощалась с домом, который никогда не был ей родным. Попрощалась с мамиными вещами, думая, что так и не смогла ни выбросить, ни отдать их в Армию Спасения. Решила оставить – потом, когда сможет, подумает, что с ними делать. Если они решатся сдать дом в аренду, то придется вернуться. Или отправить доверенность на Шейна, чтобы он разобрался сам. Луиза не была уверена, что захочет возвратиться в Хаммерфорд.

Все здесь пугало ее теперь.

Кроме Шейна. Прикрыв глаза, она слабо улыбнулась, но улыбка быстро потухла.

Эти пару дней после барбекю у Вики Браун, пока они ждали документов – Луиза никак не могла запомнить ее фамилию по мужу, да и не пыталась, – Шейн оставался ночевать у них дома. Болтал перед сном с Джилл, готовил завтрак, чинил капающий кран. Занимался с Луизой любовью так, что после каждого оргазма она растекалась по постели, забывая про все свои страхи, с глухим стоном кусая губы. А еще – рассказывал. О Хаммерфорде, о старых знакомых, о себе и даже о своем браке, хотя Лу видела, что этот разговор все еще причинял ему боль.

– Тебе больно, потому что ты любишь ее? – не выдержала она, приподнимаясь на локте и рассматривая лицо Шейна в полумраке спальни. Тени падали на его лоб и щеки.

– Что? – искренне удивился он. – Нет, Лу, – мужчина покачал головой. – Просто хрень какая- то. Давно уже не люблю. Просто… Знаешь, Том был одним из моих лучших друзей. Том и Джим. И я потерял обоих, потому Джим отдалился после моего отъезда в академию, а Том трахнул мою жену. Я до сих пор не понимаю, почему, но мне насрать. Пусть останется на его совести, если она у него есть.

Луиза думала – у Томаса Тейта совести, вероятно, и вовсе нет.

А еще девушка думала, что ей будет сложно покидать Шейна, и сердце у нее болезненно ныло. Ей бы хотелось, чтобы он уехал с ними, но Луиза понимала: даже если мужчина соберется, здесь у него слишком много всего останется, чтобы сорваться просто так. Сможет ли он оборвать эти связи?..

Свой адрес в Нью-Йорке она все-таки записала. Оставалось отдать. Где-то за ребрами возился червячок сомнения: а нужно ли ему это? Хочет ли Картер этого?

Узнать можно было только одним способом.

Колеса машины Шейна прошуршали по гравию придомовой дорожки. Луиза открыла дверь даже раньше, чем мужчина позвонил.

– Привет. – Он шагнул внутрь и притянул ее к себе. Поцеловал, свободно скользнув в рот языком. – Как вы тут?

В ответ наверху Джилл чем-то грохнула.

– Собираемся, – вздохнула Луиза, утыкаясь носом в его шею. От Шейна пахло солнцем, бензином, одеколоном для бритья и чем-то неуловимым, его личным. Этот запах успокаивал ее. – Джилл тяжело уезжать отсюда, я ее не беспокою. Как твой день?

Он пожал плечами, положил подбородок ей на макушку. Луиза всегда была высокой, но Шейн все равно был выше нее.

– Шериф Гудман так и не свалил. Вынюхивает что-то. Нальешь мне кофе? – без перехода спросил он. – Я хочу кое-что тебе показать.

Шейн нервничал, она чувствовала. Пока наливала ему кофе, мужчина все крутил в руках пластиковый пакетик, не решаясь даже положить его на стол.

– Что-то случилось? – спросила Луиза прямо.

Хотела ли она знать ответ? Судя по его лицу, ей могло не понравиться то, что Лу услышала бы, но… если Шейн хотел рассказать и не решался, лучше было его подтолкнуть.

Картер вздохнул. Сжал переносицу двумя пальцами.

– Бен Дадли принес мне это. – Он протянул ей пакетик. – Он работает мусорщиком на городской свалке и абсолютно случайно нашел обгоревший кусок чужого водительского удостоверения. Не уверен до конца, но я подумал, что они принадлежали Адаму Джордану. – Закрыв глаза, мужчина откинулся на спинку стула. К кофе так и не притронулся. – Прости. Нужно было раньше сказать, я просто не знал, как.

Что?

Луиза уставилась на кусок пластика так, будто он мог ее укусить. На обугленной поверхности с трудом можно было различить буквы «…ам… дан…», и, если подумать, владельцем удостоверения мог быть кто угодно, только вот она чувствовала – это был ID Адама.

Нет, девушка никогда не считала его кем-то очень близким и, даже приезжая к матери на каникулы, не общалась с ним больше, чем того требовалось. Но Адам нравился ей. Мужчина делал маму счастливой, ровно до того дня, как пропал, и все пошло наперекосяк.

Все думали, что он уехал, даже полиция, но это было враньем. Джордан не уехал, его…

…убили.

Теперь Луиза это знала точно. Шейн был прав в этом с самого начала.

Зажав рот ладонью, она подавила всхлип. Горло сжалось и до костей ее пробрало холодом, хотя в доме было жарко, не спасал даже старенький, трещавший лопастями вентилятор.

Она не может рассказать об этом Джилл. Не сейчас. И девушка понятия не имела, сможет ли вообще. Адама больше не было, нигде не было, и это ужасало. Давило на плечи могильной плитой.

Джилл снова затопала где-то там, на втором этаже, и Луиза, сморгнув непрошеные слезы, твердо подтолкнула пакетик с кусочком водительского удостоверения обратно Шейну. Она должна быть сильной. Ради сестры.

– Забери его… пожалуйста, – она постаралась справиться с голосом, в котором звенели и дрожали эмоции. – Джилл не должна об этом узнать.

Шейн кивнул. Спрятал пакетик в карман и, поднявшись, приблизился к Луизе. Обнял, и она с готовностью прижалась к нему и вздохнула в его рубашку.

– Мы не были близки, – пробормотала она. – Но Адам делал маму счастливой, и я…

– Тш-ш-ш, – Шейн поцеловал ее в макушку, – я знаю.

Джек так и не явился.

Устав ждать, Джилл уснула в своей комнате, обняв большого плюшевого медведя. Чемодан и рюкзачок с ее вещами стояли у дверей на полу. Выключив свет и оставив только ночник, Луиза прикрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Ей было страшно как никогда.

Старый Джек обманул их? Но почему? Конечно, Джек ничего не был им должен, только вот не верилось, что он мог так легко предать свои обещания. Смутное, темное, как марево, беспокойство поднималось у нее в груди.

Что-то было не так. Или она слишком накручивает себя и им нужно просто ждать?

– Думаешь, он передумал?

Шейн коснулся губами ее виска, когда девушка скользнула к нему под бок.

– Я так не думаю, – подумав, произнес мужчина. – Давай еще подождем.

Негромко бубнил телевизор.

Джек не пришел ни в десять, ни в одиннадцать вечера. С каждой минутой, отстукиваемой часами, беспокойство Луизы медленно превращалось в панику. Она забиралась под кожу, сжимала легкие холодными пальцами, шептала в ухо, что никто их теперь не спасет и нужно уезжать, прямо сейчас, бросив все, будить Джилл, хватать вещи и уезжать, пока еще не поздно, пока за ними не пришли – кто, кто? – и пока они еще могут… могут…

Ей стоило многих усилий не поддаться этому шипящему, навязчивому голосу.

«Джек придет, – уговаривала себя Луиза. – Он обещал, а также был должен моей матери, значит, он придет. Никто не мог ни о чем догадаться».

Ближе к полуночи Шейн все же не выдержал.

– Я проверю его дом, ладно? Запрись на все замки и будь рядом с Джилл.

Дурное предчувствие, отступившее после длительных уговоров, снова подняло уродливую голову и зашипело. Вздрогнув, Луиза неосознанно сжала его руку. Страх скрутил ей внутренности в узел.

– Ты уверен? Вдруг это опасно?

Шейн мягко освободил запястье из ее хватки. Костяшками пальцев коснулся ее щеки, невесомо-нежно, и Луиза потянулась за прикосновением, снова думая: как она будет жить в Нью-Йорке без Шейна? Больше не хотелось никого, кроме него.

– У меня вообще опасная работа, Лу. – Он поцеловал девушку долго, тягуче-медленно, словно пытаясь растянуть оставшееся время. – Думаю, старик просто забухал и забыл о своем обещании. Проверю его.

Но верил ли Шейн в эти слова?

Луиза не знала. Она лишь знала, что ей страшно, и этот страх просачивался за ней следом, что бы она ни делала, пусть она и пыталась успокаивать себя и отвлекать.

Телевизор и его бубнеж раздражал. Кофе остывало в чашке, пока Лу, свернувшись калачиком на диване, проваливалась в тревожную дрему, полную тьмы и неведомых чудовищ, таящихся в этой тьме, и выныривала обратно, чтобы понять, что Шейн еще не вернулся.

Стрелка часов приблизилась к часу ночи, когда кто-то завозился ключом в замке. Подскочив и растеряв остатки липкой дремы, Луиза сжала в руках чашку. Слабое оружие, если вдруг на нее решили бы напасть скопом, но если войдет кто-то один, она сможет поранить ему голову, а если ударить в висок…

Боже, ей никогда бы раньше не пришло на ум…

Но это был Шейн. Зайдя, он закрыл за собой дверь и торопливо запер на все замки; быстрым шагом подошел к Луизе – она опустила чашку, и сердце ее нехорошо заколотилось, когда девушка увидела, каким серьезным было его лицо.

– Вы должны уехать в Аллайанс. Прямо сейчас. Буди Джилл.

– Что случилось?

Он мотнул головой.

– Джека в доме нет. И в баре его тоже нет. Старика никто не видел вечером, но его старая машина стоит в гараже, значит, он не сбежал. Я думаю, с ним что-то случилось, а даже если и нет, вы не должны здесь оставаться, – Шейн о чем-то умалчивал, Луиза это видела, но боялась расспрашивать. Его загорелые щеки побледнели, а губы все крепче сжимались в тонкую линию. – Пора уезжать, Лу, – чуть мягче добавил он, а затем обхватил ее лицо ладонями и поцеловал.

Как тогда, на крыльце – жарко, долго, грубо, сталкиваясь с ней языком, губами, зубами, заставляя вцепиться в его рубашку и стонать в его рот, а после задыхаться от поцелуев, которые, вероятно, были для них сейчас последними перед расставанием. Потянув его за отросшие вьющиеся пряди, Луиза поймала его низкий, хриплый стон, сплетающийся с ее коротким вскриком, когда Шейн сжал ее задницу через тонкую ткань домашнего сарафана. Им с Джилл нужно было бежать, но Луиза не находила в себе сил оторваться от Шейна. Сердце колотилось, словно безумное.

Она ведь не увидит его больше. Она ведь, господи боже, его больше не увидит!

Целовались они недолго, а потом Шейн выпустил ее из объятий, шагнул назад и глубоко вздохнул.

– Буди Джилл, – повторил мужчина. – Давай, Лу!

…Они уехали в два часа ночи, так, будто за ними гнался Дьявол. Сунув Шейну в карман записку с ее домашним адресом в Нью-Йорке, Луиза ткнулась лицом в его плечо.

– Будь осторожен.

Он коснулся губами ее лба.

– Я всегда осторожен. Поезжайте сейчас. И будь аккуратна сама.

Шейн не стал обещать, что приедет в Нью-Йорк, и Луиза была ему за то благодарна. Сейчас не стоило давать пустых обещаний.

Оставлять его здесь, в Хаммерфорде, не хотелось так, что зудело и ныло болью за грудной клеткой, но девушка заставила себя сесть за руль. Рядом, прижимая к себе плюшевого медведя, которого девочка отказалась бросать, сидела Джилл.

Кукуруза хлопала листьями им вслед. Ветер гнался за ними сквозь ряды. Луиза почти была готова к тому, что шоссе разверзнется и машина застрянет в трещинах, но асфальт оставался ровным, и не было никакой тебе мистики. Только почему-то шумно и часто билось сердце, а пот то и дело выступал на лбу от ощущений чужого злобного взгляда прямо в спину.

«Вы покидаете Хаммерфорд. Приезжайте еще!»

Они смогли.

Они выбрались, и за ними даже никто не гнался, а быть может, все было не так страшно? Луиза не хотела думать об этом, она ехала и ехала вперед по ленте шоссе между бесконечных рядов кукурузы, зная, что через час приедет в аэропорт и они будут в безопасности.

А потом Джилл закричала во сне…