Шелест кукурузы

Глава пятая

Джилл проснулась с криком, перебудившим весь дом. Она съежилась на кровати, пока в соседней недовольно ворочался Колин, а в постели справа – заворошилась и захныкала Джейн.

– Что случилось?! – Зажегся свет. Тетя Сесилия стояла в дверях детской. – Кто-то упал? Ударился? Что такое?

Первым делом она проверила Джейн, покачала на руках, успокоила, уложила. По-прежнему съежившись в кровати, Джилл прижимала к себе мишку и пыталась быть как можно более незаметной. Да, тетя Сесилия заботилась о ней, но как она отнесется, если узнает, что уже четвертую ночь подряд Джилл будит малышей своими криками?.. Вдруг тетя выгонит ее?

Колин сонно ляпнул:

– Это Джилл кричала, я и проснулся.

Она зажмурилась еще сильнее в надежде, что тетя не заметит. Вот же… Колин! Настучал на нее.

Тетя поправила ему одеяло, и Колин тут же засопел снова, предатель. Затем она подсела к Джилл.

– Милая, ты не спишь, я знаю, – произнесла она. – Что случилось? Снова кошмары?

Жуткие сны о кукурузном поле снились Джилл уже не впервой. Она помнила, как в детстве боялась шелестящих острых листьев и стремящихся в небо стеблей, как дрожала при виде набитых соломой пугал в старых куртках и драных шляпах, висящих на палках посреди поля. И каждый раз, когда она просыпалась от кошмаров – обычно летом, когда кукуруза росла, а пугала смотрели на нее сверху, – мама говорила, что в снах нет ничего страшного. В такие ночи она даже разрешала Джилл поспать с ней и с папой…

Мама умерла. Она ушла в Рай, как говорил пастор, и теперь сидит у ног Господа.

И папа тоже… ушел. При разговорах о нем тетя шикала на дядю или на любого, кто пытался хоть что-то сказать, но Джилл знала – с папой что-то случилось. Он никогда бы не оставил их с мамой, и накануне его пропажи они говорили, что будут строить на заднем дворе домик для фей. Папа бы никогда не нарушил своего слова.

Зажмуренные глаза от слез противно защипали, и Джилл шмыгнула носом, выдав себя.

– Милая? – Тетя положила ей на лоб прохладную ладонь. – Ты не заболела?

Поняв, что прятаться смысла нет, Джилл села, удобнее перехватив в руках мишку.

– Страшный сон приснился, – ответила она неохотно. Рассказывать тете про кукурузное поле и брошенную чужую машину у магазинчика почему-то не хотелось.

Тетя погладила ее по волосам.

– Был тяжелый день, – она помолчала, подумала о чем-то и тихо добавила: – Хочешь, поживи у себя дома? Думаю, Луиза не будет против, тем более… – Она не договорила и поднялась. – Если захочешь, конечно. Вдруг тебе будет спокойнее в собственной спальне?

Джилл хотела сказать «нет». Она знала, что будет смотреть на тени, бегущие по потолку, и думать, что монстр, скрывающийся среди рядов кукурузы, придет за ней, и никакие слова тети, что, мол, все это – детские сказки, ее не успокоят.

Она хотела ухватить тетю за руку и попросить, чтобы та позволила ей остаться, но вместо этого просто кивнула.

Где-то в глубине души Джилл поняла: она здесь в тягость. В носу защипало и девочка шмыгнула, отвернулась, уткнувшись лицом в подушку.

Если тетя хочет сплавить ее Луизе, то пускай. Кошмары она будет видеть в любом доме.

Тетя подоткнула ей легкое покрывало и ушла, погасив свет.

В углах детской скапливались тени. Джилл закрыла глаза, чтобы не видеть их.

Курт Роджерс недовольно взглянул на индикатор количества бензина – стрелка показывала, что пора бы и подзаправиться. Как назло, на шоссе не виднелось ни одной заправки. Карта, лежавшая рядом, обещала, что через несколько миль он выедет к небольшому городку под названием Хаммерфорд.

Господи, хоть бы в этом захолустье была заправка!

Нет, Курт понимал: стоит отъехать подальше от мегаполиса, и начинается одноэтажная Америка, где жизнь кипит разве что на местной Мейн-стрит да в церкви по выходным. Однако отсутствие заправки угнетало. И кукуруза, тянущаяся вдоль шоссе, казалась зловещей.

«Надо просто меньше триллеров читать», – подумал Курт, ругая себя, что самонадеянно проехал мимо мотеля, думая, что по пути встретится еще какой-нибудь. А то чудится всякое…

Но газу он все-таки прибавил, благо шоссе пустовало. Желание поскорее добраться до пункта назначения сыграло с ним злую шутку, и, когда впереди наконец показалось здание заправки, он вздохнул едва ли не с облегчением. По крайней мере, сможет перекусить и заправить бак.

– Только наличные. – Продавец, с виду неопрятный, пахнущий пивом мужик лет шестидесяти, даже не взглянул на Курта.

Тот кивнул и полез в карман в поисках монет. Несколько десятицентовиков со звоном покатились по грязному полу. Чертыхнувшись, он присел на корточки, чтобы поднять их. Одна из монет закатилась чуть ли не под прилавок, и Курт потянулся за ней.

За спиной раздались шаги. Кажется, подоспел еще какой-то запоздалый покупатель, стоило бы поторопиться…

– Нашел! – обрадовался он, вылавливая монету и поднимаясь. – Сколько с меня?

Но за прилавком никого не оказалось. Удивленный Курт оглянулся, чтобы понять, куда вдруг делся владелец заправки – или кем он там был? – и наткнулся на молодого мужчину с бутылкой колы в руках. Тот как-то странно улыбнулся, а потом что-то врезалось Курту в висок, и наступила темнота.

Заскрипела дверь подвала, и он рванулся по лестнице вверх, но магические символы пока что не потеряли своей силы. Ледяная стена выросла на его пути.

Людиш-шки.

Однажды он доберетс-ся до них. До каждого. Вырвет их печень.

Вниз по ступенькам скатилось тело. Дверь захлопнулась.

Он обошел вокруг новой жертвы, втянул носом воздух.

Здоров.

В темноте щелкнули зубы.

Жертва открыла глаза, уставилась на него и заорала…

Голова гудела.

Его ударили?.. Он с кем-то подрался? Что произошло?

Кто-то шевелился рядом.

Может, это люди? Где он?..

Курт едва сумел разлепить веки.

Он лежал на холодном полу в темноте. Виски ломило. И, господи, как же здесь воняло… Какая-то тухлятина, и странно-знакомый металлический запах, и…

С-с-с…

Во тьме свернули чьи-то глаза. Он услышал странное клацанье, будто кто-то сомкнул челюсти, а потом на него прыгнули, придавливая к полу.

Курт заорал, обдирая горло, но его вопль потонул в крике более голодном и громком.