Шелест кукурузы

Глава двенадцатая

Джилл мирно сопела под одеялом снова, прижав к себе игрушку. Луиза сидела на краю кровати, боясь сдвинуться с места и разбудить сестру, хотя и знала, что Шейн обещал заглянуть вечером и вот-вот уже позвонит в дверь. Девочка едва заснула после того, как, рыдая, поведала о своих кошмарах, и теперь ее спокойный сон казался настоящим чудом.

Отделаться от мыслей про ее сновидения Луиза не могла. До приезда в Хаммерфорд она не верила, что сны вообще могут быть вещими, но дневник мамы и кошмары Джилл переворачивали ее сознание. Теперь Лу понятия не имела, что думать и во что верить и так ли она уверена, что никаких бугименов не существует. Это пугало до дрожи в коленях. И Шейн, который почему-то захотел увидеть мамины записи, выглядел странно, когда просил об этом. Луиза отчетливо заметила в его взгляде беспокойство.

Зачем ему дневник? Она весь день не находила себе места, думая, не зря ли она вообще рассказала ему об этом? Вообще-то, не собиралась. Лу и видеться с ним в том кафе не планировала, они туда случайно зашли, но…

Но…

Шейн беспокоился за нее. За Джилл. За них обеих. Луиза чувствовала его волнение; ощущала, как он прислушивается к каждому слову, и не смогла промолчать. Теперь она думала: неужели он и правда хочет в этих записях что-то найти? Что? И зачем?

Все происходящее казалось ей разрозненными кусочками пазла, которые никак не желали вставать на место. Какого-то мистического пазла, которого не должно было существовать и который исчезнет, как только Луиза получит решение суда об опеке над Джилл и сможет увезти ее в Нью-Йорк.

Но суд медлил. Заседание было назначено через полторы недели, хотя социальный работник уверяла, что, учитывая обстоятельства, дело будет рассмотрено быстрее. Врала? Почему? Хаммерфорд будто вцепился в Луизу щупальцами – стеблями… стеблями кукурузы! – и не желал выпускать. Или он вцепился в Джилл?

Она мотнула головой и аккуратно, чтобы не разбудить сестренку, поднялась. Лучше Луиза встретит Шейна сама, на крыльце, чем он будет звонить в дверь. Заодно подышит вечерним воздухом и очистит голову, а то лезет всякая ерунда… Разумеется, никто ведь не тянул специально с документами. Не тянул ведь?

Выйдя на улицу, Луиза присела на крыльцо и закурила. Серый дым таял в сумерках. Было так тихо, что девушка услышала, как стрекочут сверчки в давно не стриженной траве маминого сада. Тишина эта звенела вместе с ними. Прервавший ее шорох шин казался чем-то кощунственным.

– Привет. – Шейн присел рядом, и Луиза всем телом ощутила его тепло. Почувствовала так остро, что вздрогнула и поперхнулась дымом, закашлялась. – Прости, хотел приехать раньше, но задержался в участке.

– Да ничего. – Она потушила сигарету о ступеньку крыльца и обняла себя руками за плечи. – Я как раз Джилл уложила.

– Снова кошмары?

– Угу, – отпираться Луиза не стала. – Еле уложила ее спать обратно.

– И опять – пропавшие люди.

Она кивнула. Зачем врать, если с утра сама рассказала, что именно снится Джилл по ночам?

Шейн хмурился, глядя прямо перед собой на придомовую дорожку, и, казалось, обдумывал что-то. Затянувшаяся пауза, тем не менее, не раздражала. Она была уютной, и Луиза давно уже ни с кем такого уюта не испытывала.

Поборов желание закурить снова, Луиза покосилась на него.

– Пустишь в дом? – Шейн поднялся на ноги. – Разговор будет долгим, и я бы не хотел говорить об этом на улице.

Ему не нужно было объяснять, почему. Он явно хотел сохранить в тайне то, что скажет.

Устроившись с ногами на диване и держа обеими руками чашку с кофе, Луиза вопросительно взглянула на Шейна. Он сидел рядом, в куда менее свободной позе, и размешивал ложкой сливки в кофе. Мужчина честно признался, что предпочитает американо без молока, но на ночь пить его не будет и ей не советует, и в его лукавой улыбке промелькнуло что-то от прежнего Шейна, каким Луиза его знала когда-то.

Эта мысль согревала.

Как и его присутствие рядом.

– Я долго думал над тем, что ты мне сказала насчет дневника твоей матери, – начал Картер. – И я понимаю, что ты беспокоишься, не сошла ли она с ума после пропажи Адама. Честно говоря, я бы на твоем месте подумал так же, но есть некоторые… вещи, – он запнулся, – и обстоятельства, которые мешают мне так думать.

Луиза удивилась. Даже если она какой-то частью своего сознания допускала мысль, что мама не свихнулась, а была очень даже права, девушка и предположить не могла, что Шейн будет размышлять схожим образом.

– Лу… – он прочистил горло, – я расскажу тебе кое-что, а ты решай, как относиться к этому, о’кей?

Она кивнула, и тогда Шейн рассказал ей все, что, видимо, знал сам – о пропадающих в Хаммерфорде каждое лето проезжающих мимо туристах, о пропажах местных и о том, как шериф настоятельно просил отложить заявления о пропажах на дальнюю полку. В ее собственный пазл тоже добавилась пара деталей, и слова матери – как и предупреждение старого Джека – почудились Луизе куда более зловещими.

До дрожи.

Ей показалось, будто по ее шее прошлись холодные пальцы сквозняка, хотя в доме было душно.

Неужели мама была права?..

– Подожди… – Луиза прервала Шейна, когда он собрался перейти к каким-то своим версиям. Собственный голос показался ей чужим и хриплым. – Я покажу тебе дневник, ладно?

Ей было страшно. Так, что коленки подгибались, пока она поднималась по лестнице в мамину спальню, а предплечья покрылись мурашками. Возвращаясь в гостиную, она держала дневник матери так, будто в любой момент он мог укусить ее.

«Быть может, мы просто надумываем все эти связи?»

Шейн внимательно прочел каждую запись, и, пока он читал, шелестя оставшимися страницами, Луиза сидела рядом, поджав под себя ноги и сжимая в ладонях чашку с остывшим кофе. Пить не хотелось. Наконец, отложив записи, Шейн почесал щеку.

Она уже заметила: он всегда делал так, если задумывался.

– Лу, слова твоей мамы косвенно подтверждают, о чем я думал последние дни. Насчет «сожрет» она, конечно, преувеличила… но я думаю, в Хаммерфорде уже много лет кто-то на самом деле похищает людей, – Шейн явно подбирал слова, чтобы не взволновать ее, но куда уж больше?.. – И я думаю, что твоя мама что-то об этом узнала и попыталась предупредить тебя. Как смогла.

– И вместо того, чтобы уехать, покончила с собой? – голос у Луизы сорвался. Она почувствовала, как горечь поднялась откуда-то из желудка к самому горлу. – Она могла взять Джилл и приехать в Нью-Йорк, позвонить, я… – Луиза вскочила. – Нам с Джилл нужно уезжать!

Она заметалась по гостиной, горькая паника подхлестывала ее, но Луиза не знала, за что хвататься и что делать. Бросилась к лестнице, намереваясь тут же собирать их вещи, потом вернулась назад, снова кинулась к ступенькам, а внутри клокотал ужас.

В Хаммерфорде похищают людей. Здесь кто-то похищает людей, а Джилл что-то об этом знает, или видела, или это предвидение, или черт знает что! Луиза уже ни в чем не была уверена, кроме своего страха, кроме того, что нужно сваливать, уезжать, поскорее…

…как? Без документов? Рациональное сознание пробилось через плотную пелену ужаса. Если ее арестуют за похищение ребенка, она уж точно не сможет Джилл помочь и ее вернут обратно в Хаммерфорд, а Сесилия не уследит за ней, и…

Что-то внутри окончательно оборвалось, и Луиза, осев на пол, снова заплакала.

Потому, что мама сделала неверный выбор.

Потому, что все могло быть иначе.

Потому, что мама не сошла с ума, но не нашла в себе сил спасти и себя, и Джилл. А быть может, после ухода – или пропажи – Адама и вовсе не хотела жить.

Потому что…

…ей было страшно, и живот сдавливало этим страхом, а волоски на затылке дыбом вставали. Она понимала, что должна что-то сделать, и если Шейн был прав, то нужно уезжать, но получалось только реветь.

Шейн оказался рядом, притянул ее к себе, позволяя уткнуться в его плечо, и Луиза вцепилась в его рубашку, совсем как на поминках матери, когда он утешал ее на кухне. Она думала: мама могла спасти и себя, и Джилл, но не сделала этого. Она думала, что нужно уезжать из Хаммерфорда скорее, но забрать сестренку просто так вряд ли получилось бы, и…

– Ш-ш-ш, – пробормотал Шейн ей на ухо. – Все будет хорошо, слышишь? Нет никаких поводов думать, что тебе или Джилл что-то грозит.

Луиза всхлипнула, дрожа всем телом.

Она уже ничего не понимала и ее подташнивало от свалившихся на нее переживаний. Шейн обнимал ее, пока она не успокоилась, а ее слезы не затихли, как затихает морская буря или сильный ветер. Отголоски страха еще сидели в ней, ледяными пальцами сжимая внутренности, но рядом с Шейном становилось легче.

Не так жутко.

Подняв на него зареванное лицо, она прошептала:

– Думаешь, если кто-то здесь похищает людей… они нам ничего не сделают? Может, нам лучше уехать?

Он кивнул.

– Это было бы слишком заметно. Спасибо, что показала мне дневник, Лу. Теперь я уверен, что прав.

Луиза вытерла щеки ладонью и слабо улыбнулась.

– Так себе доказательство…

Сморщив нос, он фыркнул:

– Мне подойдет любое, – и улыбнулся в ответ. – Я не допущу, чтобы с вами произошло что-то ужасное, Лу. Ни за что. Зря я тебя, что ли, от старика Джека спасал тогда?

У нее снова что-то сдавило в горле, но на этот раз не от страха. Шейн сидел на полу рядом с ней, смотрел на нее сверху вниз, и за его маской уставшего помощника шерифа скрывался тот самый Шейн Картер, с которым она когда-то встречалась. Если это можно было так назвать.

Тот Шейн, который целовал ее на кукурузном поле и сидел с ней в кладовке у Вики Браун, пока остальные изображали беспокойных духов у них под дверью. И убегал вместе с ней от старика Джека, хотя прогуляться к дому индейца было его идеей.

Тот самый Шейн, который первым позвонил ей, чтобы рассказать о смерти матери.

И который сейчас изо всех сил пытался успокоить ее, хотя, возможно, и сам был далек от спокойствия, ведь именно в его городе происходила какая-то чертовщина.

– Шейн, я… – Луиза моргнула. Ресницы были мокрыми и слиплись.

Глаза у него были темные-темные, на лоб упала выгоревшая прядь вьющихся волос.

Если кто-то и приходил ей когда-либо на помощь в Хаммерфорде, это всегда был Шейн. Сердце трепыхнулось за ребрами… не вовремя. Как же не вовремя!

– Все будет хорошо, Лу. – Он осторожно провел большим пальцем по ее щеке. Отдернул руку. – Я выясню, что происходит, о’кей?

Она кивнула.

От него пахло табаком и каким-то холодным лосьоном для бритья, словно мужчина брился перед тем, как прийти к ним. Его запах щекотал ноздри.

– Спасибо.

Повинуясь порыву, Луиза хотела поцеловать Шейна в щеку, просто ощутить его тепло, но случайно поймала его губы.

Но случайно ли?

Как будто им было пятнадцать, а не лет так на десять побольше.

Поцелуй вышел смазанным и коротким, но ее прошибло током от макушки до пальцев ног и швырнуло в юность, когда мир казался простым и понятным. Луиза охнула в чужие губы, сильнее сжимая хватку на рубашке Шейна. Он отстранился, с шумом втянул воздух.

– Лу…

– Шейн, прости… – говорить они начали одновременно, а потом Луиза не выдержала и расхохоталась, не сумев удержать это в себе. Она смеялась, пока на глазах снова не выступили слезы, и если это и была истерика, то мужчина не мешал ей, позволяя выплеснуть все, что скопилось внутри, сдавливая грудную клетку.

Когда девушка отстранилась от него, у нее дрожали руки.

– На тебя слишком много всего свалилось. – Шейн прижался лбом к ее лбу на мгновение. – Все хорошо, Лу. Я рядом. Все будет хорошо.

И она поверила.

И продолжала верить, даже когда он ушел, потому что на рацию поступил сигнал из участка.

Что-то снова случилось.

У Луизы не осталось сил бояться: весь свой страх она выплакала, сидя на полу у лестницы, ведущей на второй этаж. А теперь, свернувшись в клубок на диване в гостиной, она думала: Шейн ушел в ночь, значит, все будет в порядке.

Она позволяла этой мысли быть.

Лишь засыпая, Луиза вспомнила, что так и не рассказала ему о предупреждении старого индейца.

К утру Луиза уже была в порядке. Истерика, случившаяся с ней после рассказа Шейна, ушла в небытие, хотя это не означало, что она не вернется. Но, лежа на диванчике и думая обо всем, что рассказал ей Картер, Луиза поняла: даже если ей или Джилл грозит какая-то опасность, девушка не станет трястись и ждать, пока грянет гром. Она постарается защитить их.

В первую очередь – снова поговорит с социальным работником. Быть может, найдется вариант подать ходатайство о рассмотрении опеки в другой день. Пораньше.

Потом – сменит замки на входной двери. На всякий случай.

Шейн рассказал, что каждое лето процент заявлений о пропажах людей в местности рядом с Хаммерфордом или в самом городе рос как на дрожжах по сравнению с другими месяцами. Сначала мужчина думал на какого-нибудь не пойманного маньяка-убийцу, но жертвы были слишком разными, а потом он поднял архив и узнал, что исчезновения случаются уже десятки лет.

Именно тогда Шейн подумал на какой-нибудь культ.

Мысль была дикой, и даже Луиза, уже при свете дня, пока готовила завтрак для себя и для Джилл, думала: культ? Такое вообще бывает не в Калифорнии или не в кино? В маленьком занюханном городке в Небраске? Но эта версия вполне укладывалась в то, что писала мама в дневнике.

И, возможно, этот культ и выдрал страницы из ее блокнота. Уже после маминой смерти. Кто знает, у кого могли быть ключи от дома? И кто может быть замешан?

У нее снова противно похолодело в животе. Луиза стиснула зубы.

Нет. Она больше не будет трястись и бояться. Она отвечает не только за себя теперь, но и за Джилл. И она… была не одна. Луиза слабо улыбнулась, вспоминая Шейна и их случайный поцелуй. Она была не одна.

Поэтому, когда сестренка спустилась, протирая глаза, на первый этаж, на столе уже стоял завтрак – яичница с беконом и кофе.

– У тебя сегодня какие-то планы? – Луиза подперла щеку ладонью, наблюдая, как Джилл, вполне выспавшаяся после кошмаров, уминает свою порцию. – Могу тебя отвезти к подружкам, если хочешь.

Девочка мотнула головой.

– Меня Лорен приглашала в гости, но с ночевкой. Вечером. А что?

Луиза пожала плечами.

– Я собираюсь поехать и подобрать нам новые замки в дом, пока мы здесь живем. Ты со мной?

…Спокойно выбрать новый замок, подходящий для их дверей, у Луизы не получилось. В магазинчике хозяйственных товаров, единственном на весь городок, почти никого не было, и поэтому обсуждения хозяев, скрывавшихся в подсобке и разбирающих товар, были слышны особенно отчетливо.

– …Старик Лоутон теперь точно запьет еще больше, – довольно громко заметил владелец, мистер Крэндалл. Очевидно, мужчина, пока ковырялся в коробках, не слышал, как стукнула дверь, когда Луиза и Джилл вошли в помещение, и теперь пытался докричаться до жены. Она сидела на кассе в торговом зале. – Кейси-то сбежала ночью! Представляешь, зашел в собственный магазинчик, а там пусто! Естественно, позвонил Картеру, но оно и так ясно, девчонка просто смоталась.

– Тихо ты, – шикнула на него миссис Крэндалл, как раз заметившая Луизу и Джилл. – Посетителей спугнешь! Чем могу помочь, мисс? – женщина ободряюще улыбнулась Джилл, вцепившейся в руку Луизы. – Что-то конкретное? – она вела себя так, будто ничего не случилось, и Лу выдавила из себя ответную улыбку.

– Мы пока сами посмотрим. – Она даже смогла скрыть дрожь в голосе, хотя услышанное здорово напугало и ее, и сестру.

Ладонь Джилл, сжимающая пальцы Луизы, была холодной и влажной от пота.

Ночью пропала Кейси Лоутон.